Чтение онлайн

Цезарь Бирото, таким образом, является моделью, архетипом «парфюмера-романтика», честного, но наивного и жаждущего признания человека. Несомненно, Герлен прочитал роман, поскольку их знакомство с Бальзаком было очень близким, и тот признался, где именно черпал вдохновение. Узнал ли Герлен себя в образе Бирото? Пьер-Франсуа-Паскаль должен был удивиться, разыскивая прототипы персонажей среди своего окружения. Однако на деле Бальзак явно вдохновлялся Жаном-Винсентом Булли (Дом Bully), чей бутик располагался на улице Сен-Оноре.

Читая роман, Герлен не узнавал себя в новом поколении парфюмеров, однако этапы восхождения казались ему достоверно описанными. Должно быть, он иногда улыбался, отмечая сходства своей жизни и героев романа. Методы продвижения Бирото были списаны с него; тот постоянно отправлял «посылки всем французским парфюмерам и иностранцам, предлагая им сэкономить тридцать процентов, если они желали взять оба продукта». С тех пор подобные методы использовались почти всеми парфюмерами. В романе Бальзака Бирото учится им у своей жены, Констанции, мудрого коммерсанта. Она помогает ему добиться потрясающего успеха. Бирото не колеблется и использует плакаты, чтобы рекламировать свои творения на городских стенах Парижа, а также газетные объявления с броскими заголовками: «Во избежание подделок господин Цезарь Бирото предупреждает публику, что крем завернут в бумагу с его подписью, а на флаконах имеется клеймо», – писал Бальзак. И точно так же поступал Герлен, когда ставил фабричное клеймо на продукты, чтобы отличить их от подделок.

Понравился ли Пьер-Франсуа-Паскалю этот весьма «реалистичный» роман? Разумеется, он не хотел окончить свою жизнь, как герой Бальзака, в нищете и горе, а поэтому продолжал выписывать восходящую линию для Дома Guerlain.

Однако, по всей вероятности, он не сторонился чтения, ведь оно отвлекало его от торговых забот и издержек профессии. Герлен никогда не расстанется со слабостью к литературному романтизму и авторам, желавшим запечатлеть эпоху и изменить мир. Он поддерживал дружеские отношения со многими из них: создавал ароматы для Бальзака, а Александра Дюма благодарил за щедрые покупки. «Вы относитесь ко мне не как к поэту, а как к султану. К вашим услугам, А. Дюма».

Весьма удивленный запиской, Герлен ответил стихами:

В отличие от несчастного Цезаря Бирото, Герлен следил за честностью совершаемых сделок и всегда поступал разумно. Наличие сыновей упрощало данную задачу. Стабильность семейной ячейки приносила ему спокойствие, необходимое для верного продвижения компании. Понимая, что это «первые шаги, от которых зависит успех» [19] , Пьер-Франсуа-Паскаль искал бесценную поддержку внутри строгого профессионального сообщества. Именно поэтому он всегда старался поддерживать хорошие отношения с прессой. Обладая пониманием сути «красивой жизни», он применял его на практике, ароматизируя страницы журнала мод La Sylphide своим парфюмом.

Несмотря на свои убеждения, Герлен осознавал, что не может игнорировать появление еженедельника La Mode, основанного Эмилем Жирарденом в интересах герцогини де Берри и являвшегося главным печатным органом легитимистов. Для парижской аристократии, которая одевалась и думала согласно его заветам, журнал был чем-то вроде руководства к действию. La Mode выступал экспертом по хорошим манерам и политическим воззрениям. Именно поэтому статьи в рубрике по уходу за собой, подписанные пером знаменитой виконтессы де Реннвилль, всегда рекомендовали читательницам продукты Герлена. Это умение строить отношения сыграет на руку Пьер-Франсуа-Паскалю. Покровительство лорда Сеймура помогло ему сблизиться с двумя известными авторами, Жирарденом и Вилльмессаном. С тех пор все номера журнала выходили с рекомендациями амброзии, бальзамического уксуса, эмульсии олеиновой кислоты, крема Cydonia, лосьона Courland и другими товарами молодого парфюмера. Украшены они были иллюстрациями Ланте или Гаварни.

Успех Герлена породил толки и даже сплетни. В Париже не смолкал гам. Поговаривали, что «в закромах Герлен прячет фиалы самого графа Калиостро» и «возвращает утраченную молодость и очарование всем желающим». Названия его чудесных средств связаны со Старым режимом: Eau de la Reine, Eau de Jud'ee, Eau de Campan. Говорят, что они освежают кровь и тем самым придают коже нежность и мягкость, а также невероятную эластичность.

Его туалетная вода – цветочная и легкая. Она производилась из экстрактов, растворенных в спирте. Также большим спросом пользовались парфюмы на основе дикорастущих растений (тимьян, лаванда, розмарин). В XVIII веке их называли «косметической водой». Герлен, как обычно, хотел, чтобы подобная легкость находилась под «присмотром» науки. Именно поэтому он написал и распространил «Теорию красоты», трактат на английском языке, переведенный впоследствии на французский. В нем он собрал свидетельства действия знаменитого лосьона Gowland, который Герлен сначала импортировал, а в дальнейшем производил сам. Герлен настолько обогатил его, опираясь на последние научные открытия, что получил от государства двойной патент.

У него было несколько замечательных свойств: исчезали прыщи, пигментация, следы плохой работы печени. Он маскировал темные круги под глазами и черные точки, снимал купероз, воспаления и сухую себорею, высветлял веснушки, возвращал коже чистый и свежий вид.

Доклад Герлена был очень строгим. Он все еще хотел отмежеваться от «парфюмеров-шарлатанов». За докладом последовала серия брошюр, направленная на обучение клиентов. В них были описаны способы применения средств, но также в изобилии представлены советы, напоминавшие врачебные рекомендации. Герлен, отлично знавший свои средства, расписывал свойства и плюсы продуктов. В наличии имелись зубные пасты, средства от зубной боли, помады и кремы с дикими названиями, вроде «нервофильный, каллидермический, кромотогенный, филодонтинный» или «уксусный». Некоторые продукты даже помогали «улучшить работу мозга и справиться с меланхолией»!

Герлен больше не довольствовался физическим совершенством своих продуктов, он желал видеть их элегантными. Флаконы, коробки, этикетки отвечали качеству содержимого. Последние были сделаны художниками, с которыми Герлена познакомил свояк, печатник Шардон. Флаконы Пьер-Франсуа-Паскаль отбирал с невероятным тщанием. Свидетельство тому – исторический анекдот. Александр Дюма, с которым Герлена связывали дружеские отношения, однажды заявил ему, что собирается отправиться в путешествие с милой компанией по Средиземному морю. Для этого он зафрахтовал яхту и собирался отплыть, веря в удачу, своих друзей и чудеса, которые ожидали его. Однако немного позднее Герлен получил письмо, в котором Дюма заявлял, что застрял в Неаполе. За несколько дней он спустил все деньги и решил открыть кондитерский бутик. «Мне не хватает бокалов, – писал Дюма. – Я знаю твой отличный вкус. Выбери и отправь мне на свое усмотрение» [20] .

История умалчивает о том, удовлетворил ли просьбу друга Пьер-Франсуа-Паскаль. Однако точно известно, что финансовые дела Дома Guerlain шли куда лучше, чем дела Дома Дюма!

В благополучные годы Июльской монархии облик Парижа преобразился. Городские окраины жили собственной жизнью, хотя по-прежнему считались заброшенными. Возле Елисейских Полей стали появляться отели, во владении Божон и на склонах холма. Долгое время неизвестная площадь, где по праздникам собирались торговцы, глотатели шпаг, музыканты и бродячие актеры, теперь притягивала к себе элегантные экипажи, направлявшиеся в Булонский лес. В 1836 году Триумфальная арка наконец была официально открыта. В следующем году здесь состоялся торжественный въезд в город Элен де Меклембург, ставшей герцогиней Орлеанской после свадьбы со старшим сыном короля Луи-Филиппа. Еще четыре года спустя, 15 декабря 1840 года, прошла церемония перезахоронения праха Наполеона, «триумфально вернувшегося из изгнания». Толпа была так велика, что Виктор Гюго (впоследствии похороненный там же) написал: «Чувство, будто весь Париж стекался в один район подобно воде в наклоненной вазе» [21] . Пьер-Франсуа-Паскаль не мог не радоваться происходившим переменам. Его дела лишь пришпоривали парижские метаморфозы.

Увы, именно самый известный аромат преждевременно подвел итог его жизни.

Пьер-Франсуа-Паскаль, потерянный и потрясенный утратой, взял на себя бремя заботы о воспитании и образовании детей, младший из которых едва появился на свет. Аликс, девяти лет от роду, старшая дочь Герлена, пыталась заменить мать своим братьям и пятилетней сестре. Родившийся в 1834 году Эме кое-что уже начал понимать, но никак не мог примириться с потерей матери.