Чтение онлайн

Так закончился 1935 г., ставший для Геринга периодом пребывания на вершине власти и могущества.

Осенью 1935 г. Франция и Чехословакия заключили договор с СССР о военном сотрудничестве. Гитлер посчитал это нарушением соглашения, заключенного в Локарно в 1925 г., и заявил, что теперь Германия не обязана его соблюдать. Его ближайшей целью стала оккупация демилитаризованной Рейнской области.

1 января 1936 г. в истории люфтваффе произошли два события, сильно повлиявшие на их судьбу: во-первых, на вооружение был принят пикирующий бомбардировщик «юнкерс-87» и, во-вторых, инспектором германской истребительной и бомбардировочной авиации был назначен Эрнст Удет, сослуживец Геринга по Первой мировой войне. Самолет «Ю-87» (немцы называли его «штука» — от слова «штурцкампфбомбер») был построен на авиазаводе фирмы «Юнкере» в Швеции, скопировавшей его с американской модели «геллдайвер» («адский пикировщик»), и представлял собой тактическое, но не стратегическое оружие. Он был задуман как «средство непосредственной поддержки армии», прежде всего — танковых войск, переживавших тогда период бурного развития, проходившего под руководством Гудериана и его коллег. Эрнст Удет, служивший консультантом в министерстве авиации с 1934 г., увидев «Ю-87» на испытаниях, был восхищен его возможностями, о чем с полным убеждением поведал Герингу, и Геринг выслушал его с большим сочувствием, тогда как идея создания флота стратегических бомбардировщиков, автором которой был генерал Вефер (начальник штаба люфтваффе), вызывала у него отвращение. Инспектируя авиазавод в Дессау в 1935 г. и увидев громадный фюзеляж «Ю-89» с четырьмя двигателями на крыльях, он остановился и воскликнул, пораженный: «А это еще что за чертовщина!» И неудивительно: ведь новый самолет был в 10 раз крупнее того хрупкого биплана, на котором он летал в Первую мировую войну. Такие большие самолеты стоили дорого и потребляли массу дефицитного горючего (и вообще их изготовление было связано со многими трудностями); фюрер же требовал от Геринга создания огромного воздушного флота в кратчайшие сроки, и с этой точки зрения «Ю-87» выглядел гораздо предпочтительнее. Генерал Вефер тоже похвалил достоинства «штуки» и подтвердил его пригодность для люфтваффе, но сразу определил его как «самолет фронтовой авиации, необходимый для непосредственной поддержки наземных боевых действий».

Подобные определения «кабинетных теоретиков» были чужды Эрнсту Удету, он их попросту презирал. Он был боевым летчиком-истребителем, в Первую мировую войну он сбил 62 самолета, уступив только Рихтгофену (80 побед). Он знал (он был в этом уверен!), что воздушный бой — это прежде всего схватка двух смельчаков, сражающихся один на один, в которой побеждает сильнейший — более искусный и отважный пилот и лучший самолет — вот и все! Все решают истребители (хотя бомбардировщики, конечно, тоже нужны). Мысль о том, что успех грядущей войны будут определять армады огромных самолетов, ведущих массированное («ковровое») бомбометание, находясь при этом в четком боевом строю (наподобие гвардейцев короля Фридриха Великого) как-то не умещалась у него в голове — а ведь именно ему предстояло оказать главное влияние на направление развития люфтваффе.

Впрочем, пока что подобные споры больше касались будущего, а не настоящего германской авиации. Гитлер решил осуществить оккупацию демилитаризованной Рейнской области, наметив операцию на 7 марта 1936 г. Его план стал сюрпризом для командования люфтваффе, как и для всего вермахта, находившегося в процессе реорганизации и строительства.

У Гитлера была своя логика: он хотел использовать выгодную ситуацию, созданную заключением франко-советского соглашения о военном сотрудничестве, дававшую ему возможность оправдать свои агрессивные действия. Он задумал смелый ход (в успехе которого и сам не был уверен). Военным не оставалось ничего иного, как принять все возможные меры для осуществления его планов.

Мильх, командовавший авиацией, разместил имевшийся в его распоряжении полк истребителей на аэродромах в Кельне и Дюссельдорфе; полк бомбардировщиков был сосредоточен под Франкфуртом и Маннгеймом. Все самолеты имели полный боекомплект, но пулеметы не успели пристрелять. С этими-то небольшими силами и предстояло выиграть операцию.

Герингу представилась возможность доказать правильность давно задуманной им стратегии, использовав авиацию в качестве «средства устрашения». Правда, для настоящего устрашения сил было маловато, так что на первый раз пришлось прибегнуть к блефу. И вот началась (как говорят теперь) «информационная война»: газеты, ссылаясь на «утечки информации», стали печатать сведения о многочисленности и техническом превосходстве германской авиации. Сообщалось, например, о неимоверном количестве новых эскадрилий и соединений, взявшихся неизвестно откуда: оказалось, что Геринг (как он признался позже) дал всем авиашколам и наземным командам оперативно-тактические обозначения, как боевым частям, и эти данные «просочились» в прессу.

Один из очевидцев событий того периода потом писал так:

«Иностранным военным атташе разрешили посетить авиазаводы и военные аэродромы, и увиденное потрясло их, потому что до сих пор все это хранилось в полной тайне. Кроме того, на каждом объекте им попадались на глаза двери с табличкой: «Строго секретно! Вход воспрещен!», за которыми, как им говорили, создаются новейшие, еще невиданные в мире марки самолетов. Иногда это так и было на самом деле, но иногда за такой дверью находилась пустая комната — и ничего больше! Было также спешно построено несколько единичных экземпляров сверхмощных двигателей, с которыми удалось установить ряд новых мировых рекордов, и сообщалось, что такие двигатели уже запущены в серию, хотя на самом деле до этого было еще далеко! Но газеты наперебой печатали фотографии новых самолетов, объявляя, что они уже поступают на вооружение.

Надо сказать, что хотя это и был обман, имевший целью запугать возможного противника, но он основывался на реальных ресурсах германской промышленности, вскоре обеспечившей нашей авиации передовое место в мире. Прототипы новых самолетов действительно поднялись в небо в 1935 г., показав, что мы опережаем другие страны не менее чем на 2 года».

Действительно, один из журналов писал, ссыпаясь на дневник Мильха, что уже в марте 1936 г. проводились летные испытания самолетов-истребителей фирмы «Мессершмитт»: «Ме-109» и «Ме-110» (с двумя двигателями); пикирующих бомбардировщиков «юнкерс-87» и «хейнкель-123» и бомбардировщиков среднего радиуса действия «дорнье-17», «Ю-87» и «Хе-111»; была даже начата разработка первой модели бомбардировщика «Ю-88». В мае 1936 г. фирма «Хейнкель», имевшая авиазавод под Ростоком, начала, получив заказ от министерства авиации, строительство нового предприятия в Ораниенбурге, которое должно было выпускать по 100 самолетов «Хе-111» в месяц, и именно эти машины были приняты в качестве основы бомбардировочной авиации Германии. Все эти факты говорят о том, что кампания устрашения, развернутая Герингом, имевшая целью запугать вероятных противников «подавляющей мощью германской авиации», хотя и выдавала желаемое за действительное, но все-таки имела под собой вполне реальную основу.

В мае 1936 г. была принята первая директива по тактике ведения воздушной войны, гласившая: «Бомбежки и обстрелы городов, имеющие целью запугивание и уничтожение мирного населения, должны быть отвергнуты в принципе». Увы, автор директивы, генерал Вефер, не смог проследить за ее претворением в жизнь, потому что погиб в авиационной катастрофе 3 июня 1936 г. под Дрезденом. Механик, готовивший его самолет к вылету, забыл освободить небольшой рычаг, запиравший рукоятку управления рулями поворота. Вефер, взлетев и обнаружив, что рули заблокированы, попытался переключить рычаг, но не успел: самолет задел за препятствие и рухнул на землю. «Из-за этого ничтожного рычага погиб великий человек, и изменилась вся судьба люфтваффе», — писал потом конструктор Эрнст Хейнкель. Случайно или нет погиб генерал Вефер, теперь сказать трудно, но очевидно то, что его идеи вошли в явное противоречие с намерениями и методами новых руководителей германской военной авиации. Четырехмоторный бомбардировщик так и не был принят на вооружение, а «бомбежки и обстрелы городов и уничтожение мирного населения» вошли в практику люфтваффе еще до Второй мировой войны, и потом, в годы войны, специально планировались германским политическим и военным руководством. Что же касается самих летчиков, то германские асы находили особое удовольствие спикировать под вой сирен (которыми предусмотрительно снабдили свои «штуки» знающие дело немецкие конструкторы) на беззащитную колонну беженцев или деморализованных отступающих войск, а потом пройтись над ними «на бреющем», бомбя и обстреливая из пулеметов.

Американский историк Эдвард Яблонски в книге «Воздушная война 1939—45 гг.» высказался так: «Исход «Битвы за Англию», а может быть, и результат всей войны в Западной Европе был предрешен 3 июня 1936 г. в результате катастрофы маленького курьерского самолета, разбившегося в окрестностях Дрездена. Позже (в конце войны) Дрезден стал местом гораздо более масштабной трагедии (город разбомбили американские «летающие крепости», о чем историк не говорит прямо), но оба названных события были связаны между собой. Со смертью генерала Вефера погибла и концепция создания немецкого дальнего бомбардировщика, которая могла бы (в случае ее осуществления) принести победу люфтваффе над британскими королевскими ВВС в 1940 г.».

Эти высокопарные слова можно посчитать преувеличением, но в них есть доля истины, и они не противоречат действительности. Генерал Кессельринг, назначенный Герингом вместо Вефера, отказался от программы строительства четырехмоторных бомбардировщиков, а Эрнст Удет, возглавивший техническое управление авиации, не сумел обеспечить комплектование люфтваффе современными самолетами. Германия осталась без стратегической авиации, которую зато успешно создали у себя ее противники — англичане и американцы.