Чтение онлайн

Превыше есть оно всего

На нем стоит миросозданье.

Терпи, зажав губу меж зуб,

Терпи, захлебываясь кровью,

И радуйся, когда с кровавых губ

Слетает слово званое Любовью!

Бежать устал, остановился

Беглец, судьбою обделенный,

И замер: «Может сон приснился,

Что был в земле я обедненный

Любовью власти и народа,

Которому служил безмерно.

Труды мои не дали всхода -

Неужто жизнь прожил неверно?

А, что ж мой предок – немец старый

Приехал зря в туземный край?

Плужком он взрезал пласт усталый,

И снял свой первый урожай,

За ним второй, а позже третий.

Трудами жизнь свою он метил,

Года считал по головам

Своих детей и по делам.

А дел сих праведных без меры

На новой родины алтарь

Он клал без корысти, он верил

В волшебный возвращенья дар.

Сторицей благое деянье

Вернется искренней душе

Вернется добрым воздаяньем

Ведь с милым рай и в шалаше.

Любовь к труду, любовь к семье

Ручьями вешними струилась.

Он мог отказывать себе,

Чтобы другим прекрасно жилось.

Служил он обществу, народу,

С каким судьба его свела,

Не знало поле недороду

И жизнь его семьи цвела.

Ведь много счастья не бывает

Особенно, когда трудом

И дом, и край твой процветает

Черпай его большим ведром.

И он черпал, чтобы опять

Рубаха солью пропиталась,

Старался он пораньше встать

Зерну помочь, чтоб прорастало.

И вот однажды день несчастья

Настал, все хмарою накрыл.

Ростки зерна, что от ненастья

Спасал, лелеял и растил,

Оскалом дьявола явились,

А зерна ядом источились,

И отравили сердце предка

И обломилась древа ветка.

Большого дерева страны.

Отторгла власть свое дитяти

Подвергшись зову сатаны.

Гвоздями ржавыми к распятью

Мазольны руки приковав,

Сказала власть – ты нам неравный,

Тем самым все права поправ,

Свой норов проявив коварный.

Живым в могилу был зарыт

Мой предок, что земли был солью

И в сердце ржавый гвоздь забит

За что? За то, что жил любовью?

Неужто это преступленье

Творить добро, кормить семью,

Чтобы сакральное творенье

За это превратить в свинью?

Устал беглец. Сел под навесом

Судьбы, чтоб завтра снова в путь.

Вон там за этим ближним лесом

Быть может статься отдохнуть.

За этим колком, той рекою

Отчизна предков, мне б дойти

Своей отеческой рукой

Она обнимет и простит...

Простит мне долгое отсутствье

Страна отцов, святых камней.

Ведь с ними связан беглец сутью

Своих естественных корней.

Надежда есть, а значит будет

Он жить опять, любить, творить.

И прежней жизни не забудет,

Чтобы ее благодарить.

Благодарить за те уроки,

Что преподала беглецу,

Состарила и прежде срока

Ума дала, что мудрецу

Не каждому дано в понятье,

Что жизнь в чужбине – это ад.

Что люди братья до ненастья

А как ненастье, ты уж – гад!

Надежда, Вера и Любовь

У беглеца в потенциале

И соотечественников кровь -

Совсем не так уже и мало.

К себе не требует любви

Беглец судьбы несчастный.

Он знает главное – не лги,

Не лги и будешь счастлив.

Не лги себе, не лги другим,

Люби отчизну бескорыстно,

И будешь ты тогда любим,

И жизнь наполнишь смыслом.

И помни предка своего,

Который стальным плугом

Кормил себя, кормил его,

Кто был, казалось, другом.

Предательство большой порок,

И камнем он висеть назначен

На шее тех, кто пренебрег

По правде жить, и жил иначе.

Прости, немецкий колонист,

Убогих, жалких недомыслов

Живи как дед твой и молись,

Наполнив жизнь смыслом.

Диктатор и немцы

«Выселить с треском!» - Он приказал

И в лагерь загнал, трудом наказал,

Чтобы из германцев как человеков

Сделать рабов, опозорить навеки.

Илюша-жидок дополнил его:

„Убить непременно это говно!

Ведь немец он – нелюдь, немец – он блядь,

Не надо в немце смысла искать.

Исчадие ада он – не человек

И будет он проклят жидами навек

И только мы, „богочеловеки“,

И править рабами дано нам навеки.

Памяти друга

Времена не выбирают,

В них живут и умирают.

Но, смертью смерть поправ,

Времен меняют вздорный нрав.

****-

Наш самолет, взревев турбинами,

Взлетал в апрельский небoсвод,

Сквозь тучи мрачные, унылые

Он нес наш оптимизм вперед.

Ремнями накрепко пристегнуты

Телами в кресла вдавлены,

Летим на взлетной скорости,

Где риски все оправданы.

Последний шмат сырого облака

Порвал в клочки наш самолет,

И солнце осветило облики,

И ровен, плавен стал полет.

И засияли наши лица,

Улыбки разомкнули губы.

Несет вперед стальная птица

Туда, где ждут нас, где мы любы.

Туда, к мечте святой и чистой,