Чтение онлайн

Здесь, — изображение мелькнуло и явило лицо Люциуса Малфоя. — Я разрешил лорду Нотту связаться с тобой. Боюсь, его дело не терпит отлагательств.

Хм… а что случилось?

Дамблдор узнал, что Гермионы Грейнджер нет в Азкабане? Банк «Гринготтс» ограбили? Что ещё может случиться?

Гр… Гермиона, — Теодор замялся. — Ты можешь принять под магическую опеку новорожденную девочку?

Надо было сесть.

Ты хоть понимаешь насколько это рискованно? — в сотый раз повторила Милисент Булстроуд.

Знаю, — прошипел Драко. — И если говорить о риске, то Грейнджер больше нас рискует. Ей нельзя в Англии появляться. И что ты так волнуешься? Сама говорила, что проводить опеку не сложно.

Не сложно. Но не под магглокровку же ребёнка отдавать! Она же сильная ведьма! А станет приёмышем Грейнджер, то будет как грязнокровка. Ни высших чар, ни анимагии. К тому же я не знаю, как это повлияет на… , - она осеклась.

На что? — заинтересованно спросил Драко.

Ни на что, — буркнула Милисент отворачиваясь. — Скоро там она явится?

Грейнджер добиралась в Англию на жутковатом маггловском транспорте — самолёте. Чистокровные маги ежились, думая об огромных железных птицах, которые простецы используют вместо мётел. Упадёт такой агрегат на землю и всё — конец. Можно петь прощальные песни.

Скоро, — прошептал Симус. — Час назад прилетела. Пока доедет…

Свет в доме был почти полностью погашен. Лишь маленький ночник на подоконнике рассеивал ночной мрак. Молодые волшебники сидели в полумраке, ожидая, когда появится ключевая фигура — опекун, согласный принять ребёнка на каких-то своих условиях. Что это за условия Теодор не распространялся. Но, судя по довольному блеску в глазах, обошлось всё малой кровью, потому что от гриффиндорского благородства Грейнджер полностью так и не избавилась.

На стене появилась светлая полоса — свет от автомобильных фар. Драко немедленно прильнул к окну. У ворот остановилась какая-то машина — не разобрать цвет и марку. Хлопнула дверь, и автомобиль поехал дальше по улице. В возвратившейся тишине цокот каблучков по каменным плитам дорожки звучал особенно ясно.

Грейнджер носит каблуки? Кто-то проиграл мне десять галеонов, — пробормотал Симус.

Звук стих на крыльце — волшебница искала под ковриком ключ, о котором ей рассказал Теодор. Щелчок…

Грейнджер!

Приглушенный крик.

Малфой! Со-совсем уже! Так пугать!

Специалис Ревелио!

Ой!

Прости, но мера необходимая. Друзья, это действительно Гермиона Грейнджер.

А почему вы сидите в темноте? И где…

В задних комнатах. Идём. Не споткнись. Здесь ступенька.

В комнате, которая в домике играла роль кухни, было светло от лам и свечей, которые притащила с собой Милисент. Никто из магглов не знал, что когда-то понадобится открытый огонь, поэтому камин или печь в доме не были предусмотрены.

Проморгавшись, Гермиона первым делом направилась к колыбели, где безмятежно спала новорожденная девочка. Девочка напоминала ангелочка, которых рисуют на маггловских открытках. Пухленькая, белокожая малышка с темным младенческим пушком на голове. По скромному мнению Гермионы — настоящая красавица.

Я помазала ей носик «Медовым сном», — сказала Милисент. — Теперь тут хоть в квиддич играй — не проснётся.

А это не опасно?

Нет. Я спросила у матери. Она так иногда делала, чтобы я в детстве засыпала.

Я хочу спросить…

Волшебницы о чём-то зашушукались. Прочие присутствующие в комнате старались не прислушиваться, хотя то, что Милисент Булстроуд и Гермиона Грейнджер общались, удивляло. В Хогвартсе эти двое и двух слов друг другу не сказали.

Сам ритуал принятия опеки над магическим ребёнком был прост до безумия. Стороны подписывали кровью обязательство. После чего пергамент сжигался на открытом огне, под речитатив нескольких заклинаний, а после стороны пили красное вино с пеплом.

Грейнджер сделала три глотка с таким видом, будто принимает быстродействующий яд. Теодор же с очень заметным, просто-таки неподобающим для слизеринца, облегчением допил остатки вина.

Вроде всё… Миллис?

Да, всё закончилось. Теодор, ты чувствуешь родственную связь?

И раньше не чувствовал.

Грейнджер?

Гермиона пожала плечами и засунула руку в маленькую сумочку, которую притащила с собой. Волшебники молча наблюдали, как она вытаскивает светло-розовые пелёнки, что-то кружевное и сооружение, напоминающее колыбель с ручкой, предназначенное для переноски. Чудеса заклятья Незримого расширения.

Гр… Гермиона, у тебя есть дети? — вежливо спросил Малфой, глядя как девушка достаточно ловко упаковывает спящую девочку в розовую ткань.

Да, — колдунья помолчала, прежде чем добавить. — Четверо.

Милисент пораженно вдохнула.

О! И сколько им лет? — заинтересовался Драко, о чадолюбии которого среди друзей семьи ходили весёлые истории.

М… это не важно, — Гермиона исподтишка бросила взгляд на пораженную Милисент. — Девочку можно забирать? По времени должно такси прийти.

А… да, — стряхнула оцепенение Булстроуд. — Как ты её назовёшь, кстати?

Грейнджер задумалась. Красивых имён для колдуний было много. Но далеко не все они были внесены в кодекс её семьи. Ведь это будет правильно — назвать приёмную девочку подходящим именем?

Саласия.

Саласия? Первая дочь Салазара Слизерина. Грейнджер, ну и юмор у тебя! — фыркнул Драко. — Саласия Гермиона Грейнджер.

Сам вспомни, как сына младшего назвал? Салазар Малфой, — протянул Симус, явно издеваясь.

Гермиона Грейнджер уехала на маггловском транспорте. Вместе с ней, игнорируя привычную для магов аппарацию, отбыла Булстроуд. Судя по выражению лиц, решительному и страдальческому, им было что обсудить. Симус, дождавшись, когда стихнет шум двигателя, достал из шкафа заготовленную бутылку вина и бокалы в бархатном футляре. Им всем не мешало выпить, чтобы сбросить напряжение последних двух дней. Они как проклятые перебирали всех знакомых и полузнакомых волшебников, которые за некоторое вознаграждение согласились бы принять девочку. Не нашлось никого достойного. То есть не нашлось того, кто принял бы ребёнка под магическую опеку и не стал бы болтать о том, что она могла бы носить фамилию Нотт и была плодом насилия.