Чтение онлайн

Те согласились, а штандартенфюрер пожал руку Конрада и, отойдя с ним в сторону, начал прохаживаться взад-вперед.

Давно не были дома? Как поживают родители? — спросил он, понизив голос.

После, ранения дали отпуск. Зимою провел один месяц с родными. Тогда скрипели помаленьку, а теперь вот заболела матушка. Пишут, совсем плоха. Попросил отпуск.

Как относится начальство?

Обещали отпустить дней на десять.

Это хорошо. А я вот застрял в этой проклятой дыре. С сорокового года не был дома. С головой ушел в работу. Даже вздохнуть некогда. Я вам завидую.

Да, жизнь тут не очень-то сладкая.

Послушай, Конрад, — вдруг, доверительно взяв его под руку, перешел на шепот штандартенфюрер, — скажи откровенно, как ты относишься к тюрьме?

Кальтенберг насторожился, внимательно посмотрел на земляка.

Как все: сам не хочу туда попасть, а кое-кого посадил бы с удовольствием, — процедил он сквозь зубы.

Ты меня не понял, — засмеялся фашист. — Я хотел узнать, как ты относишься к людям, работающим в тюремной администрации?

«Должно быть, он по дружбе хочет предложить мне должность палача, — подумал Конрад. — Нет, дорогой мой, если и буду убивать, то не тех, кого бы ты хотел».

До сих пор мне не приходилось иметь с ними дела, но, думаю, каждый для славы родины делает то, что может, — неопределенно сказал он.

Спрашиваю к тому, что я сам возглавляю одну из служб, связанных с тюрьмой на Замковой площади в Люблине. А это, как известно, после Майданека — самое крупное предприятие такого рода. Надеюсь, ты не сожалеешь, что мы познакомились...

Наоборот, я очень рад, — засмеялся Кальтенберг. — Если случится попасть к вам, надеюсь, вы мне, как земляку, уступите лучшую камеру.

Штандартенфюрер тоже рассмеялся.

Ты мне положительно нравишься, мой юный друг! — сказал он, прижимая локоть Конрада к себе. — Если я попрошу, не откажешь мне в небольшой услуге?

Что за вопрос? Сделаю все, что в моих силах.

Если поедешь в отпуск, мне хотелось бы переслать с тобой подарочек жене.

Конрад чувствовал, что разговор затянулся. Два раза мимо проехали автоколонны с войсками. Если офицер заподозрит что-нибудь, то легко может остановить следующую колонну и натравить солдат на отряд разведчиков. Правда, в таком случае живым штандартенфюрер отсюда не уйдет, партизаны следят за каждым его движением, но и им не поздоровится... Надо было кончать беседу.

— Приготовьте посылку, сообщите мне свой адрес и Телефон, и, как только получу отпуск, я заеду к вам.

— Заезжать, пожалуй, не стоит. Свои знакомства я не афиширую.

Конрад сделал вид, что обиделся:

— Простите... Конечно, вам неудобно принимать человека с низшим званием...

Не в том дело, дорогой мой! Я хочу, чтобы о посылочке никто не пронюхал. Знаешь, есть любопытные... Нам следует остерегаться их...

— Почему?

— Скажу потом. А пока не спрашивай.

— Вы меня пугаете! — с деланным удивлением воскликнул Кальтенберг. — Я вынужден предупредить: ни за что не соглашусь перевозить подрывную литературу или еще что-нибудь в этом роде. Даже от вас, господин штандартенфюрер!

Эсэсовец засмеялся и хлопнул Конрада по спине:

Узнаю школу старого Кальтенберга! Каков сам, таким и сына воспитал. Но тебе нечего опасаться. Я посылаю некоторые сувениры в память о своем пребывании в Польше и больше ничего. Кроме моей супруги, они ни у кого не могут вызвать интереса.

Тогда другое дело, — согласился Конрад. — Но как и где вы их мне передадите?

Когда получите отпуск, позвоните мне. Причем учтите, что телефоны часто подслушивают. Поэтому не говорите о предстоящей поездке, даже себя не называйте, а скажите только, что звонит Манфред Куперман и приглашает меня на рыбалку. Там договоримся, где встретиться.

А кто этот Манфред?

Один из многочисленных родственничков моей супруги. Служит на железной дороге, страстный любитель рыбной ловли. Часто приглашает меня, один боится выезжать за город.

Понял. Все будет исполнено в точности, — пообещал Кальтенберг.

Эсэсовец достал из сумки блокнот, записал номер телефона, оторвал листочек и протянул его Конраду:

Звони по этому телефону, попроси Вильгельма Шмидта. До свидания!

Счастливого пути!

Что за тип? — спросил Юлек, когда эсэсовцы отъехали на приличное расстояние. — Знакомый?

Знал когда-то. С моим приемным отцом на пару возглавляли районную организацию штурмовиков в Мюнхене. Сын известного скотопромышленника Шмидта. Отец прославился как мясник, а сын, должно быть, как палач. Работает в Люблинской тюрьме, — ответил Кальтенберг.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Доклад Кальтенберга о пробном выезде разведгруппы из Яновских лесов вызвал большой интерес у руководителей партизанского отряда. Товарищи похвалили разведчиков за смелость и находчивость. Рассказ о реквизиции бронетранспортера под видом наказания за потерю бдительности развеселил всех, но по поводу встречи с тюремщиками из Люблина мнения разошлись.

Надо было уничтожить эту свору, — решительно сказал Савандеев.

Или взять в плен, — добавил Соколов.

Да, дорогой Конрад, здесь вы, кажется, немного оплошали, — присоединился к ним Комиссаров.

— Не спешите с выводами. Видимо, Конрад отпустил эсэсовцев не из жалости. Давайте выслушаем его соображения на этот счет, — вмешался Турханов.

— Мне захотелось посмотреть, что посылают палачи своим женам, а уничтожить этого негодяя можно будет и потом, когда он привезет мне посылку, — сказал Кальтенберг.

— А где и как вы договорились с ним встретиться? — спросил Яничек.

— Я должен позвонить и от имени Манфреда Купермана пригласить на рыбалку.

Савандеев засмеялся: — Дело за маленьким — нам остается провести только телефон в гестапо!

— А он, случайно, не родственник этого Манфреда? — спросил Зденек.

Да. Будто бы Манфред — родственник его жены.

— Товарищи! — воскликнул Яничек. — Дело принимает интересный оборот. Ведь речь идет о диспетчере, к которому нам удалось подсунуть в секретари-машинистки своего человека.

Ну и что? — пожал плечами начальник штаба.

— Приедет этот палач к своему родственничку, и вдруг ему взбредет в голову забрать к себе в тюрьму на службу нашего агента. Что тут интересного?

— Мне вспомнилась одна беседа с Куперманом. Разговор шел о драгоценностях. Тогда он упомянул некоего Шмидта, своего родственника, который награбил уйму ювелирных изделий, золото в слитках, иностранную валюту. Припрятал часть в надежном месте, но никак не может переслать домой, так как гестапо что-то пронюхало и установило за ним тайную слежку.