Чтение онлайн

Ну и ну! — укоризненно покачал головой Айгашев. — Ты, оказывается, не очень-то торопился выполнять задание.

Товарищ майор, разрешите доложить! — обратился сержант. — На том месте, которое вы указали, никого из наших мы не нашли. Штаб отряда и первые две роты находятся совсем в другом месте, километрах в десяти отсюда, если считать по прямой. Позвольте, укажу на карте.

— Давай показывай, — разрешил Айгашев. Измайлов подошел к столу, нашел на карте нужное место и обвел его красным карандашом.

Как они там? Савандеев принял пакет? Что сказал? Да, что сказал?

Принял и ничего не сказал. А товарищ Комиссаров передал вам вот эту записку, — извлекая из кармана смятый лист бумаги, доложил Измайлов.

Айгашев схватил записку и быстро пробежал ее глазами.

Больше ничего не передавали? Может, что-нибудь устно?

Я спросил. «Приедет, сам узнает», — ответил начальник штаба.

Так-так, — задумчиво проговорил майор. — А как остальные? Где они? Выполнили мое приказание?

Их оставили в штабе. Сказали, что нужны будут для связи с вами. А письма ваши взял начальник штаба.

Как это взял? Почему они отдали? — всполошился Айгашев.

Капитан Савандеев сказал, что всякое письменное распоряжение командира отряда должно быть зарегистрировано в штабе.

Айгашев понял, что дела его совсем плохи. «Заседание партбюро — это только предлог, чтобы заманить меня в ловушку. Но мы тоже не лыком шиты, сами в петлю не полезем... А проучить вас следовало бы. Только — как? Что придумать?»

— Эх, натравить бы на них немцев! — забывшись, произнес он вслух. — Посмотрел бы я тогда, как они обойдутся без моей помощи!

На кого натравить немцев? — спросил Измайлов, с изумлением глядя на командира.

Ты все еще здесь? — заорал Айгашев. — Иди, ты свободен! Или не ясно?

А как быть с радисткой? Она хотела поговорить с вами, — только сейчас вспомнил Измайлов.

Какая радистка? Где она?

Полька, которая работала в штабе. Осталась у дежурного. Может, позвать ее?

Давай зови, — разрешил майор.

...Когда партизаны веселились в селении Смелово, Ева не принимала участия в играх молодежи, в танцах и плясках. Она сидела одна и ждала Турханова. Но прошел день, другой, третий, а его все не было. Тогда она обратилась к Савандееву с вопросом, что известно о командире. Тот ничего сказать не мог, напомнил только, что полковник остался подтянуть растянувшуюся колонну третьей роты. Об этом знали все, в том числе и Ева. Так как Савандеев при этом держал себя как-то странно, неестественно, Ева решила, что от нее скрывают правду.

Отряд перебрался в лес. Для радиостанции построили отдельный блиндаж, но он был маленький, очевидно рассчитан только на одного человека. А ведь она, Ева, жила вместе с Турхановым. «Значит, его здесь не ждут, — испугалась Ева. — Что же случилось с ним? Почему мне прямо не говорят?»

Как-то утром к ней в блиндаж зашел Савандеев. Как всегда, он вежливо поздоровался и передал девушке текст радиограммы.

— Зашифруйте и передайте генералу Барсукову, — предложил он.

«Полковник Турханов погиб смертью храбрых в бою при переправе через Вислу. Все партизаны тяжело переживают утрату. По предложению большинства коммунистов и командиров обязанности командира отряда временно выполняю я. Но командир третьей роты майор Айгашев тоже провозгласил себя командиром отряда. Жду ваших распоряжений. Капитан Савандеев», — прочитала Ева.

Не верю! — закричала она. — Все это — ложь! Ложь! Ложь!..

Успокойтесь, товарищ Болеславская, — подчеркнуто официальным тоном заговорил Савандеев. — Сначала мы тоже не поверили, но только сейчас от Айгашева получили подтверждение, и сомнения наши рассеялись. Ничего не поделаешь, приходится мириться с жестокой действительностью. От имени командования и всех партизан выражаю вам искреннее соболезнование.

Ева быстро пробежала глазами приказ Айгашева.

– — Неужели вы верите этой клевете? — спросила она, сверкая глазами. — Турханов никогда бы не назначил Айгашева на должность командира отряда. Наоборот, он даже сомневался, целесообразно ли оставлять его командиром роты.

— Возможно, и так. Но гибель полковника — все-таки факт. Если бы он был жив, дал бы нам знать об этом. Так что передайте радиограмму.

Не могу.

— Почему?

— Рука не поднимается.

Савандеев сурово посмотрел на нее. Ева видела, как зажглись злые огоньки в его глазах. «Пускай, но я не могу это сделать. Я не верю, что он погиб...»

Нет, товарищ Болеславская, радиограмму все же придется вам передать, а свои личные чувства спрячьте подальше.

Если бы я и хотела, все равно не смогла бы передать: ключи к шифрам и таблицы позывных, которые меняются каждые сутки, Турханов всегда носил с собой, у меня их нет.

Значит, не передадите?

— Нет! — решительно ответила радистка. Савандеев вспыхнул, но сдержал себя.

— Советую вам подумать, — процедил он сквозь зубы и, сердито хлопнув дверью, покинул блиндаж.

До сих пор в отряде Ева чувствовала себя полноправным членом большого и дружного коллектива, так сказать, деталью сложного механизма. Все без исключения относились к ней доброжелательно. Неужели она ошибалась? Неужели желаемое принимала за действительное? Как понять поведение Савандеева? Ведь он высказался недвусмысленно...

«Должно быть, меня терпели здесь только из-за Турханова, — с горечью подумала она. — Не стало его, и всем я чужая... Работать я в таких условиях не смогу. Да и жить без него нет смысла. Но прежде чем решиться, надо узнать правду. А вдруг он жив?»

С этой мыслью она быстро переоделась в гражданское платье, взяла сумочку и вышла из блиндажа. Тут она столкнулась с Измайловым.

Здравствуй. Куда это ты спешишь?

Надо возвращаться в роту, но сначала я хотел повидаться с вами, — замялся сержант.

Вот и хорошо, что встретились. Я забыла, в какой ты роте?

В третьей.

У Айгашева? Но как ты сюда попал? — удивилась девушка.

Принес пакет от него. Там был приказ. По дороге мы прочитали его. Объявляет себя командиром отряда. Здесь решили не оглашать его приказ.

О приказе слыхала. Что он пишет там о Турханове? — спросила Ева, желая узнать, что думает Измайлов обо всем этом.

Пишет, что будто бы он перед смертью назначил его командиром отряда. Мы не верим ему. Я хотел предупредить вас...