Чтение онлайн

Да нет же! Это наш довудца — командующий войсками Армии Людовой Келецкого воеводства. Я тут на нелегальном положении, — доверительно сообщил поручик.

Никогда бы не подумала, что начальников полиции назначает командование Армии Людовой. Видно, я в самом деле оторвалась от жизни.

Да вы опять меня неправильно поняли! Конечно, полицейские чины назначаются не командованием Армии Людовой. Но я попал сюда по личному настоянию товарища Метека для подпольной работы, чтобы помогать нашим партизанам.

Ах вот оно в чем дело! — воскликнула Ева. — И часто вам приходится им помогать?

Почти каждый день. Местные партизанские отряды поддерживают через меня связь с центром. Я же обеспечиваю их пропусками, а если кто-нибудь из подпольщиков попадается в руки полиции, выпускаю его на волю. Вот видите, даже в полицейской форме можно быть полезным родине...

— Я завидую вам, пане поручик, — вздохнула Ева. Начальник полиции понял, вернее, почувствовал, что ему не удалось обмануть Еву, но начатую игру надо было довести до конца.

Теперь расскажите о себе, — предложил он.

Не знаю, с чего начать...

Начните с той памятной ночи в Яновских лесах, когда мы расстались, — подсказал Дубовский.

Ах, да! Тогда вы бросили меня в лесу и ушли. Я вас ждала всю ночь и следующее утро, но вы так и не прислали обещанную подводу. Тогда я остановила какого-то лесника, проезжавшего мимо. Он пожалел меня и доставил в больницу. Там я провалялась все это время, а когда выписалась, пошла искать вас или пана плютунового. Тут то и попала в руки пана Леманского, который привел меня к вам. Вот и вся моя история...

Дубовский буквально кипел от ярости и, чтобы как-то укрыться от внимательного взгляда девушки, начал нервно ходить по кабинету.

Мы вас искали по всем больницам и в Янове-Любельском, и в городе Красьнике, но нигде не нашли.

Значит, плохо искали.

Пусть будет так, — согласился поручик. — Скажите, пани Болеславская, а куда делся полковник Турханов?

Какой Турханов? — спросила Ева.

Как какой? — вспылил Дубовский. — Да тот советский полковник, который прилетел с нами!

Ах, этот? Я уже забыла его фамилию... До утра мы сидели с ним у костра, а когда рассвело, он ушел по своим делам. С тех пор я о нем ничего не слыхала.

Так и не слыхали? — впился глазами в лицо девушки Дубовский. — Нет уж, извините, милая Ева! Я вам выложил правду о себе, теперь и вы говорите правду.

Я говорю такую же правду, как и вы, пане поручик.

Начальник полиции больше не мог сдерживаться.

Последний раз спрашиваю! Скажешь правду или нет?

Не понимаю, о какой правде вы говорите, пане полицай, — на немецкий лад, чтобы подчеркнуть, кому он служит, назвала его Ева.

Ах, ты еще и оскорблять меня? — закричал начальник полиции. — Сука большевистская! Думаешь, мы не знаем, где ты была все это время? Не слепые мы и не глухие! Ты была не только радисткой партизанского отряда, но и любовницей его командира Турханова.

Если знаете, чего спрашиваете? — вскочила со стула Ева. — А если уж говорить правду, то вот она: вы были и остались цепным псом санации <Санация — наименование фашистского режима, существовавшего в Польше в 1926—1939 гг.>, а теперь — немецкого фашизма, залившего нашу родину кровью...

Молчать! — заорал поручик. — Я польский офицер! За оскорбление чести мундира — получай, что заслужила!

И поручик дал девушке пощечину.

— Мужчина, поднявший руку на женщину, не может называть себя не только офицером, но и вообще человеком. Запомни мои слова: тебе еще придется ответить за эту пощечину. Ох и посмотрю же я тогда на тебя, как змеей будешь извиваться, просить пощады у моих друзей! — воскликнула Ева.

— Нет, этого ты никогда не увидишь. Я тебя передам немцам, а они расправятся с тобой скорее, чем твои друзья доберутся до меня...

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Угроза Евы подействовала на Дубовского. Он знал, что партизаны рано или поздно узнают об аресте своей радистки и постараются отомстить. Не зря же их называют народными мстителями. Предателям они не дают пощады. Поэтому прежде всего он выставил круглосуточную охрану не только в здании полицейского отделения, но и возле своего дома. Потом написал немецкому уездному коменданту подробный доклад, в котором высказал предположение, что Турханов при переправе отряда через Вислу был ранен, подобран жителями деревни Камень-гура, где и находится в настоящее время на лечении. Комендант связался с местными органами гестапо, где на Турханова уже было заведено досье. Там имелось донесение одного из агентов, проникших в партизанский отряд. В нем тоже говорилось об отсутствии в отряде командира. Поэтому с Дубовским согласились и решили провести в Камень-гуре повальный обыск.

Рота эсэсовцев численностью почти в двести человек окружила деревню рано утром. Солдаты согнали мужчин в центр деревни. Командир роты объявил, что кто-то, из них скрывает у себя партизанского главаря — советского полковника Турханова — и предложил выдать его добровольно. На размышление он дал тридцать минут. По истечении этого срока, если партизанский вожак не будет выдан, во всех домах произведут тщательный обыск.

— Если найдем полковника, те, кто его укрывал, будут расстреляны на месте, а все жители деревни, как враги рейха, отправлены в концентрационные лагеря. Засекаю время. Разойдитесь по домам и к указанному сроку приведите Турханова или укажите место, где он скрывается!— оповестил штурмбанфюрер.

Все почувствовали, какая страшная угроза нависла над деревней. Подобные массовые репрессии давно проводились немцами, и крестьяне об этом знали. Теперь, значит, наступила и их очередь. Спасения не было. Разве только человек, который скрывает у себя партизанского командира, ради своих односельчан выдаст его немцам. На это нельзя было рассчитывать. И действительно, прошли назначенные тридцать минут, а местопребывание раненого партизана оставалось неизвестным. Тогда эсэсовцы приступили к обыску. Они разбились на три группы и пошли по домам. Первая группа во главе с командиром роты подошла к крайнему дому.

— Здесь живет семья нашего полицейского Станислава Славинского. Люди вполне благонадежные. Можно не обыскивать, — сообщил поручик Дубовский.

Но штурмбанфюрер СС с ним не согласился.

— Знаю я эту вашу синюю полицию, — отмахнулся он, — За исключением отдельных преданных нам работников, вроде вас, все там либо аполитичные чистоплюи, либо скрытые противники рейха. Обыскать!

Одни эсэсманы <Эсэсман—рядовой войск СС> заняли все входы и выходы, другие вошли в дом, третьи начали осматривать все надворные постройки. Особенно усердствовал командир взвода, голубоглазый верзила в звании унтерштурмфюрера СС, до войны работавший в строительных организациях инженером. Он обошел все четыре комнаты дома Славянских, Пересчитал окна и двери, выстукал стены, а потом тщательно измерил длину дома снаружи и изнутри, после чего огорошил всех, заявив: