Чтение онлайн

— Пане Славянский! — закричал он, отступая в ужа се. — Помогите!

Вместо помощи отец и сын схватили его, затянули назад руки, связали веревкой и втолкнули в комнату. Тут на него набросилась пани Франтишка. Она три раза ударила его по лицу, приговаривая:

Подлый предатель! Это тебе за польский народ, это — за нашу армию, а это — за Еву.

Вы повесите его у нас? — спросил Онуфрий.

– Нет. Прежде чем изменить своей родине, он дезертировал из армии. Поэтому мы передадим его в руки командования Армии Людовой. А пока обоих повезем на партизанскую базу, — ответил Турханов.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Операция «Спектакль» принесла партизанам двойную удачу. Во-первых, с арестом Дубовского немецкая военная разведка лишилась весьма ценного активного агента, во-вторых, партизаны узнали, где находится их радистка. Но эта радость скоро омрачилась тревожным сообщением о третьей роте. Комиссаров и Соколов, посланные с приказом командования, никого уже на месте не застали. В лесу, где должна была находиться рота Айгашева, они обнаружили только разбитые и разграбленные повозки да трупы лошадей. По всему было видно, здесь произошла жаркая схватка. Валялись стреляные гильзы, предметы солдатского обмундирования со следами засохшей крови. Нашли и братскую могилу — неглубокую яму, засыпанную свежей землей. Там лежали двенадцать бойцов. Большинство из них было убито выстрелом в. затылок. Это давало основания предполагать, что с ними» жестоко расправились, когда они попали в руки противника. Чтобы выяснить, какая судьба постигла остальных бойцов и командиров, отступивших в глубь леса, Соколов с пятью бойцами пошел по их следу, а Комиссаров с остальными партизанами возвратился в отряд.

Рассказ замполита произвел на Турханова тягостное впечатление.

Как ты думаешь, сколько прошло с окончания этого боя? — спросил командир.

Думаю, не меньше трех дней. Жалко роту, если ей не помочь, она едва ли спасется, — тяжело вздохнул Комиссаров.

Боюсь, мы опоздали, а кроме нас, ее никто не выручит из беды. На всякий случай пошлем на разведку еще несколько групп. Вы с товарищем Савандеевым наметьте маршрут, по которому должны двигаться эти группы, а я ночью постараюсь связаться с командованием Армии Людовой. Может, там уже известно о судьбе роты...

Вот что произошло с ротой Айгашева.

Как-то под вечер бойцы обнаружили в лесу корову с теленком, по всей вероятности отставших от стада. Некоторые партизаны предложили отвести их в деревню и возвратить хозяину, что, по их мнению, способствовало бы установлению добрых отношений с местными жителями. Но командир роты отверг это вполне разумное предложение и решил полакомиться телятиной. По его приказанию теленка тут же зарезали и зажарили на вертеле. На еле дующее утро, по следам коровы и теленка, в расположение роты пришла пожилая женщина — жительница деревни Бохеньки. Ее доставили к Айгашеву. Она уже знала от партизан о судьбе теленка, поэтому просила возвратить хотя бы корову, которая стояла недалеко от землянки командира роты и жевала сухие листья. Но вместо того, чтобы вернуть корову, Айгашев затеял с ней спор.

Почему пускаешь скотину в лес? — спросил, он.

В деревню прибыл отряд НСЗ. Если не спрячешь скотину, обязательно отберут. Вот дочь и оставила корову на ночь в лесу. Пане начальник, верните корову — она единственная наша кормилица, — взмолилась женщина.

Айгашев не обратил на ее просьбу никакого внимания.

Вчера в деревню я послал своих бойцов. Они не вернулись. Ты не знаешь, что с ними случилось? — спросил он.

Утром солдаты из отряда НСЗ поймали каких-то, отобрали у них оружие, затем избили до смерти, а третьего передали немцам.

И народ за них не заступился?

А как тут заступишься, если у бандитов оружие, а у нас ничего нет? — удивилась женщина.

Вы должны были хотя бы предупредить меня, — упрекнул Айгашев. — Я живо разделался бы с ними. Где они сейчас? Да, сейчас.

Пируют у ксендза.

Ну, раз вы не заступились за моих бойцов, придется зарезать корову. Передай всем: если и в дальнейшем будет так же, я прикажу сжечь всю деревню, — предупредил Айгашев. — Да, всю деревню! — добавил он.

– Корову зарезали на глазах у хозяйки, а затем плачущую женщину отпустили домой.

Объявив себя командиром всего отряда, Айгашев перестал считаться с мнением не только командиров взводов, но и своего заместителя по политической части. Больше того, выйдя из-под контроля штаба отряда, он присвоил себе неограниченную власть над своими подчиненными и начал явно злоупотреблять этой властью. После разговора с хозяйкой коровы Пуяндайкин предложил ему усилить охрану роты, послать патрулей в сторону деревни, предупредить командиров, что надо готовиться к внезапной атаке противника, Айгашев, однако, не принял во внимание эти советы.

— Не паникуй, замполит! — высокомерно бросил он. — Какая-то там жалкая банда может нагнать страху только «а таких храбрецов, как ты, а мне на них плевать. Да, плевать!

— Ох, майор! — горестно покачал головой замполит. — Как бы твои плевки не обернулись свинцовым дождем...

— Не каркай! — разозлился Айгашев. — Если тебе так уж страшно, уходи из роты. Плакать не станем. Да, не станем!

И ушел бы, да жалко бойцов. Ты ведь погубишь их. Давай хоть постараемся выяснить численность противника.

Истинный герой, когда бросается в бой, не считает врагов, а трус всегда преувеличивает опасность. Подумай ты своей глупой башкой, откуда реакционерам из НСЗ набрать столько сил, чтобы осмелиться напасть на целую роту советских партизан? Страшен не враг, который идет на тебя с оружием, а друг, который недооценивает свои силы и тем самым деморализует собственных бойцов... Иди ты отсюда, иди ради бога! Надоел ты мне хуже горькой редьки...

И он вытолкнул замполита из своей землянки.

Расплата за такую беспечность не заставила себя долго ждать. На следующее утро, когда только-только занималась заря и партизаны спали предутренним сладким сном, вдруг загремели выстрелы, грохнули взрывы гранат. Выскочив из своей землянки, Айгашев наткнулся на часового, который лежал, истекая кровью. Обе ноги его были перебиты автоматной очередью. Не обращая внимания на его стоны, перепуганный Айгашев бросился бежать в ту сторону, откуда не слышалось выстрелов. За ним кинулись и другие. Только замполиту удалось собрать небольшую группу коммунистов и комсомольцев, которая оказала организованное сопротивление врагу. Это дало возможность бойцам из хозяйственного отделения навьючить несколько лошадей боеприпасами и под прикрытием огня увести их за бежавшей ротой.

Враг преследовал партизан почти целый час, но за это время Айгашев не сделал ни одной попытки остановить роту и дать отпор наседавшему противнику. Только смелые действия группы Пуяндайкина позволили роте оторваться от преследователей. При этом ей удалось не только спасти роту от полного разгрома и благополучно выйти из-под огня, но и захватить пленного. Им оказался боец из отряда НСЗ, численность которого, по его словам, не превышала двадцати человек.

— Позор нам! — бия себя в грудь, воскликнул Айгашев, узнав об этом. — Пятеро одного испугались! Кто первый поднял панику? Скажите мне, кто этот сукин сын? Да, сукин сын.

Ему никто не ответил. «Все побежали — и я за ними, — думал про себя каждый. — Не оставаться же одному на верную гибель».

Когда подтянулись отставшие, командиры взводов проверили наличие бойцов. Отсутствовало, как выяснилось, пятнадцать человек, в том числе ординарец командира роты Сергеев. Это особенно расстроило Айгашева: он давно привык к этому преданному человеку. Ему очень хотелось есть, а все продовольствие захватил противник. «Сергеев-то нашел бы кусочек хлеба... У него вещмешок и карманы всегда были набиты всякой снедью. Жалко парня. Такого больше не найдешь», — тоскливо озираясь вокруг, думал майор.