Чтение онлайн

На аэродром он доставил их под усиленной охраной. Но все обошлось благополучно. Наконец двухмоторный пассажирский самолет поднялся в воздух и взял курс на Берлин, и полковник впервые за последние дни вздохнул свободно. «Теперь никакие личные дела не отвлекут меня от дел служебных, — думал он на обратном пути. — Только бы мне позволили завершить операцию по плану «Финдлинг», тогда я опять прочно стану на ноги».

У ворот господского двора его встретил начальник охраны абвергруппы капитан Нордау. На время отсутствие Остермана Планк возложил на него обязанности адъютанта. Нордау доложил о прибытии капитана Астахова.

— Это еще что за Астахов? — удивился полковник.

— Из русской освободительной армии. Инструктор по подготовке провокаций и диверсий.

— Наконец-то прислали! — обрадовался Планк. — Разгильдяи проклятые! Заставили ждать почти месяц. Сколько времени пропало без толку! Ну, какой он, этот инструктор?

— Видать, хорош гусь. Появился навеселе, предъявил документы и сразу спросил, где тут можно достать водки. Пока Альтаус с экспертом проверяли его бумаги, я повел его в столовую. Не ест, в горле, говорит, пересохло. Пришлось налить стаканчик столового вина. Выпил, сплюнул: не вино, говорит, а моча беременной шлюхи. Но видать, аппетит появился — слопал тарелку супа и пять котлет.

Полковник весело засмеялся:

— Узнаю русского забулдыгу. В армии Власова они все такие. Пьянствуют, грабят, дерутся да насилуют. Но пока они нам нужны. Как его документы?

— Кажется, в порядке. Эксперт установил их подлинность.

Где он сейчас.

По указанию майора Альтауса я ему отвел комнату в казарме рядом с общежитием унтер-офицеров. Вошел, увидел на стене портрет фюрера, крикнул «Хайль Гитлер!», не раздеваясь, повалился на кровать и тут же захрапел.

Ладно, пусть дрыхнет. Приведете, когда проснется. А пока скажите Альтаусу, пускай явится ко мне с его документами.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Соколов, прибывший в абвергруппу 505 вместо капитана Астахова, конечно, не был пьян, а только притворялся. Расчет его был прост: на Западе многие привыкли смотреть на русских как на отпетых пьянчуг, а офицеры-предатели из армии Власова, словно стараясь доказать правильность такого взгляда, пили напропалую, о чем очень хорошо знали немцы. Расчет оказался правильным; даже у Альтауса, склонного к излишней подозрительности, не возникло никаких сомнений, хотя сам «власовец» ему не понравился.

—Не знаю, способен ли он еще на что-нибудь, кроме пьянства, — закончил он свой доклад шефу.

Это мы проверим. У нас нет иного выхода. Надо торопиться с выполнением нашего плана. Красная Армия уже вступила на территорию Польши. Вчера мы оставили Люблин. Если мы ее не остановим на рубеже Вайсхель <Вайсхель — немецкое название реки Вислы>, боюсь, как бы все дело не пошло насмарку.

А как вы хотите его проверить? — поинтересовался Альтаус.

Специальный экзамен устраивать не будем, некогда, проверим на деле. Вчера из лагеря военнопленных доставили двух типов; сотрудничавших с администрацией. Оба земляки Астахова. Хочу их забросить в отряд Турханова.

Пусть наш инструктор прощупает их и выяснит, есть ли смысл заниматься с ними.

После обеда я доставлю их к нему. Где ему отвести рабочее место?

Закрепите за ним одну из следственных камер, где есть установка для подслушивания. У аппарата посадите Юманова. Он тоже чуваш. Пусть он тщательно все прослушивает и докладывает вам... У меня что-то разболелась голова. Пойду отдохну часок, — сказал Планк, зевая.

...Соколов решил, что надо по-прежнему разыгрывать тупого, неотесанного человека. Он видел, с каким презрением смотрели на него капитан Нордау и майор Альтаус. Это было в порядке вещей. Соколов даже немного вздремнул, но, услышав команду строиться на обед, поднялся с постели и вышел из комнаты. Дежурный, предупрежденный, что в одном здании вместе с солдатами и унтер-офицерами будет жить русский капитан, сотрудничающий с немцами, увидев сонного и растрепанного власовского офицера, подошел к нему.

— Вам куда? — спросил он.

– Куда царь пешком ходит, — ответил Соколов. — Где у вас тут уборная, мужская комната, нужник, туалет или, по-вашему, кажется, ватерклозет?

Солдаты, с интересом наблюдавшие за ними, прыснули. Соколову это и надо было. Он продолжал в том же духе. Вошел Альтаус и, увидев, как хохочут солдаты, сам не удержался от смеха.

Пойдемте, я покажу вам, — предложил он, взяв Соколова под руку. — А после обеда сразу зайдите ко мне!

Слушаюсь, господин майор! — щелкнул каблуками Соколов.

Получив надлежащую инструкцию от старшего следователя, Соколов сразу приступил к делу. Он вошел в следственную камеру и попросил доставить к нему двух военнопленных, намеченных на роль провокаторов. Скоро в камеру в сопровождении дежурного вошли два человека и, увидев капитана, вскинули руки в фашистском приветствии.

Садитесь! — показал им на скамейку Соколов. — Мне говорили, что вы оба чуваши. Я сам тоже чуваш, по этому, если хотите, можем говорить на родном языке.

Ну конечно! — согласились те.

Тогда давайте познакомимся. Начнем с вас, — кивнул Соколов бородатому мужчине средних лет. — Расскажите о себе.

Биография этого человека оказалась весьма характерной. Родился он в Похвистневском районе Куйбышевской области в семье арендатора мельницы. В тридцатом году их раскулачили, а затем выслали в казахстанские степи, но через пять лет, восстановив в правах, разрешили вернуться в родную деревню, где они всей семьей должны были вступить в колхоз. Когда началась война, он попал в Красную Армию, а скоро и на фронт. Служил он рядовым и при первой же возможности перебежал на сторону немцев. В лагере военнопленных его назначили старшим по бараку.

Второй, безусый юнец, до войны занимался мелкими кражами, за что трижды был присужден народным судом к лишению свободы. Когда началась война, вместе с другими заключенными он подал заявление с просьбой отправить его на фронт, обещал искупить свою вину перед обществом честной службой. Попав в окружение, он сдался в плен. В лагере военнопленных работал платным осведомителем и выдавал своих товарищей, которые собирались бежать или тайно занимались антифашистской агитацией.

— Прошлое ваше нас устраивает. Вы оба подходите нам, — подбодрил их Соколов. — Теперь пойдете к партизанам. Должен вас предупредить, работа эта очень сложная, поэтому надо со всей серьезностью подготовиться к ней. Вы, наверное, еще не представляете себе всей опасности...

—Господин капитан, скажите, пожалуйста, кроме вас здесь еще кто-нибудь знает чувашский язык? — спросил бывший кулак.

Нет! — решительно ответил Соколов, хотя полагал, что их разговор наверняка подслушивают специально по добранные люди.

Тогда разрешите быть с вами откровенными...

Пожалуйста! Я сам с вами откровенен и от вас хочу того же.

Мы слышали, что партизаны разоблаченных шпионов и провокаторов подвешивают за ноги и поджаривают на медленном огне. В случае провала нам тоже пощады не будет.