Чтение онлайн

Как дежурит? – удивился Вагнер.– Разве она больше не служит в гестапо?

Что–то не поладили с шефом. Вчера она ушла со службы, и я ее зачислил в фольксштурм в качестве телефонистки.

Вот и прекрасно, – одобрил профессор.– Иммерманы – люди ненадежные, больше заботятся о своем кармане, чем об интересах нации. Вы знаете, что произошло сегодня в том лесу, в охране которого деятельное участие принимал и ваш отряд?

По указанию штаба местной самообороны я вынужден был увести свой отряд на паромную переправу, поэтому со вчерашнего дня не знаю, что там происходило, – не моргнув глазом, соврал Рунге.

А произошло следующее, – начал профессор и довольно подробно рассказал о боях с парашютистами противника.– Враги попытались завладеть нашими секретами, но герои из зондеркоманды предотвратили несчастье. Анализ последних событий показывает, что нападение вражеских парашютистов было не случайным, оно тщательно подготовлялось компетентными людьми, хорошо знавшими и о наших тайнах, и о системе охраны и обороны места, где находились эти тайны. А знали их только Иммерманы. По всей вероятности, старший из них, заблаговременно выехавший за границу, организовал десантную операцию, а младший предотвратил оказание помощи зондеркоманде Кейнерта со стороны как сил самообороны, так и регулярных частей вермахта.

_– Можно предположить, но без доказательств их не обвинишь, – сказал Рунге.

– Доказательства имеются. В планшетке убитого командира десантников найден вот этот документ. Посмотрите, пожалуйста.

С этими словами Вагнер достал из портфеля свой, портрет, на обороте которого одной и той же рукой по–немецки и по–английски была сделана надпись: «Шеф лаборатории профессор Вагнер. Обязательно захватить живьем».

Почерк мне хорошо известен. Надпись сделана рукою Адольфа Иммермана. Вот и посудите, можно ли после этого сомневаться в непосредственном участии Иммерманов в десантной операции наших заклятых врагов? – злобно сверкая глазами, спросил Вагнер.

Да, это весьма похоже на предательство, – задумчиво проговорил Рунге.

Сказать «похоже» – это еще не все. Предательство так и надо называть предательством, а врага – врагом. Иммерманы – враги немецкой нации. После того, что произошло сегодня, я готов их уничтожить собственными руками.

Представляю себе, что могло тут произойти, если бы он осмелился приехать сюда, – засмеялся Рунге.– Ведь Рудольф Иммерман тоже был приглашен на обед.

Я приказал бы эсэсовцам из своей личной охраны.

.Профессор не успел закончить начатую фразу. Стук в дверь прервал их беседу.

Альфред, вас вызывают по телефону, – послышался голос Фанни.

Кто вызывает? – спросил Рунге.

Рудольф Иммерман, – ответила Фанни.

Иду, – сказал Рунге и вышел из комнаты.

Скажи этому негодяю, что приглашение на обед отменяется, – крикнул профессор вслед ушедшему.

Разговор по телефону продолжался не меньше пяти минут. Иммерман сначала осведомился, знает ли Рунге что–нибудь о профессоре Вагнере.

Он находится у нас, – ответил Альфред.

Арестуйте его и как можно скорее доставьте ко мне, – распорядился шеф гестапо.

Это невозможно. Разве вы не знаете, что Линц окружен американскими войсками? – спросил Рунге.

3наю, но я нахожусь не в городе, а на аэродроме, в десяти минутах езды от вас. Арестуйте как врага нации. Вспомните наш уговор.

Все равно не могу. Дочери не позволят обижать их отца.

На даче у вас много чужих?

Кроме рабочих, шофер профессора да еще два фольксштурмовца.

Прибуду к вам через четверть часа, – послышался из трубки голос Иммермана после непродолжительной паузы.– Слышите, Альфред?

Слышать–то слышу, но нельзя ли отложить до наступления темноты? В воздухе много вражеских самолетов. Они гонятся даже за одиночными пешеходами. Машина профессора тоже подвергалась обстрелу.

И как?

Сам ранен в ногу, а охранники убиты.

Прекрасно! – радостно воскликнул Рудольф.– Не выпускайте его. Если мне удастся доставить его живым на аэродром, я вас буквально озолочу.

Это другой разговор, – усмехнулся Рунге.– Приезжайте. Профессор будет на месте...

Весь этот разговор состоялся в присутствии Турханова и других руководителей партизанского отряда.

– Вы успокойте профессора, а мы приготовим Иммерману торжественную встречу, – сказал полковник, обращаясь к Рунге.– Телохранителей Вагнера связать и бросить в подвал. Пушку нацелить на ворота. Пулеметчикам занять свои места. На виду остаются только два партизана, переодетых в форму фольксштурма. Без команды огонь не открывать. По местам, товарищи!..

Что ему надо? – спросил профессор, когда Рунге возвратился в комнату.

Хочет поговорить с вами. Обещал заехать.

Вы разрешили?

Он не спрашивал разрешения.

Тогда позовите мою охрану. Я не хочу с ним встречаться, – сердито проговорил Вагнер.

В этом нет необходимости. Против вашей воли ни сам Иммерман, ни его доверенные не войдут в эту комнату. Я уже распорядился об этом, – уверил Рунге.

Слава богу! – с облегчением вздохнул профессор.– Откуда он звонил?

С аэродрома. Говорил, что у него там самолет готов к вылету. Будто бы хотел и вас захватить с собой. Понимаете?

Куда? К американцам?

Это он не говорил, но почему вы решили, что он хочет увезти вас к нашим врагам?

Вагнер испытующе посмотрел на собеседника.

Нет, я не полечу с ним, – словно стараясь убедить в этом самого себя, тихо проговорил он.

И будете правы. Зачем предпринимать рискованное путешествие по воздуху, когда к утру они сами будут здесь.

Вы уверены в этом? – со страхом спросил Вагнер.

Абсолютно уверен.

Наступило молчание. Вагнер явно что–то хотел сообщить Альфреду, но никак не решался. Раза два он попытался подняться с постели, однако боялся потревожить раненую ногу и вынужден был опять принимать прежнее положение.

Проклятая рана, решила совсем приковать меня к постели, – морщась от боли, проговорил он.– А мне еще необходимо съездить в одно место.

Куда? – поинтересовался Рунге.

– На озеро. Помните, зимою вы там блеснили щук? Альфред притворно засмеялся.