Чтение онлайн

— Ай….

— Вам помочь? — Тощий вышел из лифта, и за локоть поднял ее.

— Да, спасибо, — чуть не плача, девушка стащила с ноги туфли. — Пять тысяч отдала, и такая неудача….

Тощий, изображая сочувствие, предложил донести на руках до квартиры. И тогда Вероника решилась. Кивнув, она подождала, пока мужчина нагнется, и резким движением снизу вверх засадила второй туфель острым каблуком ему прямо в грудь.

Тощий издал свист, похожий на свист чайника, и медленно осел, держась за торчащий из груди туфель. Каблук вошел неглубоко, сантиметров на пять, но этого хватило. Столкнув жертву пяткой на спину, Вероника вызвала лифт, отправила его на пятый этаж, а сама босиком выбежала из подъезда, и что есть духу, кинулась к ближайшей автобусной остановке. Несколько прохожих удивленно обернулись. Ну, все, теперь ей точно конец. Она официально подала сигнал к началу жестких, радикальных действий.

«Что будем делать?» — Дориан спросил это таким тоном, словно интересовался, какая на улице погода.

«Лети к Пуаро, и попроси, чтобы раздобыл мне обувку»

*******************

— А ты чего не ешь? — поинтересовался Игорь, уминая за обе щеки.

— Чего-то не хочется, — я отодвинул тарелку.

Мы сидели в ресторане «Контина» и наслаждались изысканной кухней, представляя себя нефтяными миллиардерами. Такая у нас была психологическая разминка. Полчаса назад Игорь сплавил свой золотой брусок по сходной цене, и настроение у него было превосходное. А я, как обычно, погрузился в зеленую тоску от мысли, что теперь две недели надо бездельничать. Такое уж у меня правило — перерыв после каждого прибыльного дела. Нет, я не трудоголик. Просто придерживаюсь принципа «раньше начнешь — раньше закончишь».

Сказать по правде, у меня была мечта…. Не такая, конечно, как у Остапа Бендера про Рио-де-Жанейро, но тоже голубая и из детства. Мечтал я открыть свое собственное дело, быть начальником, сидеть и командовать, пока все вокруг тебя работают, а потом больше всех грести денег. И при этом грести деньги безопасно, не боясь за свою жизнь, свободу или здоровье. Покончить с карьерой преступника (как бы сильно она мне не нравилась), и стать честным человеком. Парадокс, скажете вы. Да, именно. Как я буду не бояться за свое здоровье или свободу в стране, где люди грызут друг другу глотки на почве бизнеса; где правительство живет хорошо, а люди, во благо которых оно работает — бедно; где получить нож в бок от наркомана вероятнее, чем умереть от инсульта…. и так далее, и так далее. Это как в отношениях с девушкой. Ты можешь быть бесконечно добрым, заботливым и верным, но это не гарантирует ровным счетом ни-хре-на.

И теперь моя мечта уходила за горизонт на очередные две недели. Поэтому и тоска.

— Да брось ты. Мало ли, что там какой-то полковник сказал…. Может, он первый попавшийся в голову бред написал. А Поляков, судя по твоим словам, такой идиот, что в жизнь тебя не найдет, — попытался подбодрить меня Игорек.

— Спасибо, порадовал.

— А если хочешь успокоиться, могу поспособствовать старым, проверенным методом, — он подмигнул.

Я на всякий случай обернулся — не подслушивает ли кто. А то еще подумают, что парочка педиков сюда забрела. Неудобно получится.

— Ладно, показывай, чему ты научился.

Просияв, Игорь вытащил из кармана часы на длинной цепочке, и надел их на руку, так, чтобы сами часы свисали вниз. Я выпрямился на стуле, и сложил руки на коленях.

— Ты подчиняешься только моей воле, — подняв руку, Игорь начал медленно раскачивать часы перед моим носом. Я стал следить за ними глазами. Туда-сюда, туда-сюда. — Мой голос проникает в твое сознание, обволакивает его, и дает установку. По щелчку ты заснешь, на счет «три» проснешься, а потом будешь делать все, что я говорю.

Спать мне не хотелось абсолютно, более того, я не почувствовал ничего из того, что он себе воображал. Однако чтобы не расстраивать друга, мне пришлось немного подыграть. Дождавшись щелчка, я закрыл глаза, и уронил голову на грудь.

— Раз…. два… три! — я поднял голову. Игорь спрятал часы в карман, и всмотрелся в мои зрачки. — Итак, я — Хозяин. Повтори.

— Ты — Хозяин.

— Хорошо. Сейчас ты будешь говорить правду, и только правду. Где ты спрятал деньги, которые украл в последний раз?

— Зарыл под старой осиной.

— И где эта осина?

— В селе под названием Лохотроново, где жили мои предки, и где однажды, темной-темной ночью, мой дед сказал, что ты фуфло, а не гипнотизер, — Игорь заморгал. — Тренируйся дальше.

Несколько минут он огорченно сопел, потом снова воодушевился.

— Раз так, то давай поиграем в Робина Кука.

— А что, это мысль, — я расправил плечи. — Давай.

Полгода назад перед нами встала острая проблема. Богатые хапали деньги у бедных, обманом заставляя отдавать себе все честно нажитое — в свою очередь, грабя богатых, мы были ничем не лучше них. Чтобы заглушить угрызения совести, Игорь предложил игру — каждый раз, когда нам повезет случайно встретиться, мы выбирали случайного человека из рабочего класса, и немного повышали его материальный уровень за счет мирового капитализма. Таким образом, мы поддерживали население, и чувствовали себя не такими подонками, которыми были на самом деле.

Хотя, это спасало не всегда. Потому что грабить бедных нам тоже приходилось, и не раз. Такое уж в наших мерзопакостных душонках представление о наживе….

Отпив сок из стакана, я неторопливо огляделся. Жертва обнаружилась сразу — за дальним столиком сидел толстяк в костюме, и жадно уминал обед, поминутно вытирая салфеткой губы. Рядом с ним лежал ноутбук, а на шее отчетливо просматривался галстук. Большей информации не требовалось.

— Орел или решка? — Игорь вытащил монету.

— Орел.

Он подкинул ее, поймал в воздухе, и припечатал на запястье. Выпала решка.

— Сегодня точно не твой день. Ну, давай, иди, покажи дяде Игорю, как работает профи по косякам.

— Сам ты любитель необрезанный, — буркнул я, вылезая из-за стола.

Теперь — внимание! Самое главное в людном месте — свидетели. Если хоть кто-то заподозрит, что спектакль, который ты провернул на его глазах, не настоящий — можешь смело сжигать свое удостоверение настоящего вора, и идти разгружать вагоны. Подходя к столу толстяка, я жестом подозвал официанта и даже зашевелил губами, собираясь задать какой-то вопрос, а потом вдруг, сбавив шаг, вгляделся в лицо свой жертвы, старательно изображая изумление.

— Вован! Ты ли это? Ни фига себе, встреча!

Толстяк недоуменно поднял взгляд, и теперь остановился уже официант, направляющийся ко мне.

— Что, не помнишь? Витя Захаров, 9-Б, задняя парта у окна! — я сел за его столик, и милостиво разрешил официанту уйти. — Блин, здоровый стал, как пельмень! Давно взвешивался?

— Извините, вы ошиблись, — наконец, сориентировалась жертва. — Меня зовут не Владимир.

— Вован, да хватит уже. Ну, не отдал я тебе сотку на выпускном, чего сразу недотрогу строить? А что это у тебя? — я применил классическую шутку — показал точку у него на груди, а потом схватил за нос. — Оп-па, все такой же доверчивый.

— Послушайте, я уже сказал, меня зовут….

— Короче, Вован, все ясно. Затаил ты на меня обиду, — резюмировал я. — Ну, ничего, сейчас твой любимый паштет закажу, мигом подобреешь. Помнится, ты в детстве только им и питался…. Эй, Гарсон, голубиный паштет моему старому другу!

Вернувшись за свой столик, я допил сок, и с аппетитом взялся за недоеденного барашка.

— Сорвалось? — посочувствовал Игорь.

— Не все сразу. Ждем-с.

Прошло пять минут.

Толстяк, досадливо хмурясь и ворча под нос, доел свой обед. Подтянул галстук, поднялся… и без лишних слов упал на стол, мордой в тарелку.