Чтение онлайн

«Вот она притягательная сила конца смены, — подумал Еремей, помахав ей в след. — Так и тянет тебя забыться в уютной норке. Хотя не, Юна вроде живет за городом. Странно, что я не помню точно. Она вроде рассказывала, когда-то, хм…»

Из раздумий его вывела очередная встреча. В смену заступил Егор. Крепкий и напористый парень делал всегда такой вид, будто он не оператор для капсуль-аутистов на полставки, а самый настоящий герой службы спасения. Причем на космическом корабле, не меньше.

Так что Еремея быстро и уверенно затолкали в капсулу, почти не интересуясь его настроением. Облепили всем необходимым и, осветив через мутнеющее стекло лучезарной улыбкой кинозвезды, отправили в короткий полет во тьму.

***

К счастью, тьма почти сразу сменилась душной и мрачной избой. И никаких котов вокруг.

Судя по свету, проникавшему в дверные щели, день снова клонился к вечеру и следовало подкрепиться еще и в игре остатками куриных запасов.

Иногда это утомляло, кормить и поить игровое тело, но обычно воспринималось как должное и не запоминалось даже.

Так что едва закончив короткую трапезу, Аз всеми мыслями уже буквально рвался подальше от окружающей его душной игровой действительности.

Подальше от странных пучков травы, стола и главного блюда на нем, пугающей «заколдованной принцессы». За прошедший день она изменилась слабо. Вроде заметнее стали тени под глазами и появилась пара седых прядей в русых волосах.

«Хм, а вот этой фляги тут раньше не было, — подумал он, заметив что-то у своего стула.»

Круглая емкость с деревянной крышкой примостилась рядом и навряд ли смогла бы сделать это самостоятельно.

«Подарок от головы или его сына Наркима. Не станем томить себя этим вопросом. Как говорила бабушка: „всегда важнее, что у нее внутри“, — подумал Еремей, с трудом откупоривая туго притертую пробку.»

Внутри было что-то кисловатое и явно слабоалкогольное. И парень, неожиданно для себя, поспешно сделал глубокий глоток. Толи брага, толи молодое вино из неопознанного фрукта, немедленно улучшило его настроение и настроило на уверенный в себе лад.

Возможно даже слишком. Потому что, едва поставив флягу на ее место под стулом, он немедленно закрыл глаза и принялся глубоко дышать. Даже не озаботившись привести мысли в порядок или хоть немного подумать над тем, что и зачем он делает.

Едва подумав о медитации, Еремей на автомате повторил тот же алгоритм, что когда-то помогал ему как следует расслабиться перед сном. По неясным для него причинам, этот процесс также называли «медитацией».

«Задержать дыхание, почувствовать шум крови. Плавно выдохнуть, сосредотачиваясь на ощущениях в теле. Ненастоящая кровь разносит живительный кислород до каждой ненастоящей клеточки. Жизнь наполняет тебя, она это ты.

Дыхание, ровное и спокойное. Ты не контролируешь его, оно как ручей, течет само по себе. Ты лишь наблюдаешь за ним. Ты не можешь его остановить, лишь изменить путь его течения своим вмешательством.»

Метафоры в голове, одна за другой, послушно обретали зримое воплощение под внутренним взором.

Образы сменялись и вот уже дыхание обратилось кустистыми облачками над пенным прибоем, что накатывает на песчаный берег. Можно разобрать каждую песчинку и пузырек воздуха в волнах.

Облака растут и сверкают своей белизной, оттеняя глубокую серую синеву морских просторов. В бесконечной глубине и мерном движении изумрудной волны быстрее обычного растворились последние мысли и чувства. Он буквально забыл обо всем.

И спустя несколько минут наступили ощутимые результаты. Первыми стали пропадать звуки. Лес всегда полон звуков, даже отгородись ты от него толстыми бревнами сруба.

Тем более резким ощущается контраст между привычной какофонией близкой деревни и окружающего леса, с давящей и поглощающей все тишиной.

«Следующим моим шагом должно быть то, на что намекал Азар и чего я испугался в прошлый раз. Выход из тела.

По логике этого „призрачного послушника“ выходит, что засыпать — это нырять в другие „слои“, а ходить тогда, это передвигаться вне тела по реальному миру.

Реальному, насколько это возможно для виртуальной симуляции конечно. Впрочем, терять уже нечего, а сдаться даже не испробовав все „пути“, как выразился харати, будет просто глупо.»

«Шанс, который принесет тебе успех, внешне не отличается от провального», — говорил ему значительно более преуспевший в жизни друг детства. Который забросил старую жизнь и друзей едва у него появился такой «шанс».

Осознав, что больше не слышит ничего вокруг и не ощущает тела. Но при этом полностью контролирует свое сознание, память и желания, Аз начал сосредотачиваться для решительного рывка.

И собрав волю в кулачки, взял и заранее пожелал увидеть собственное тело со стороны. Одновременно пытаясь посильнее сконцентрироваться на текущем образе морского прибоя, выбранном для отделения разума от тела.

«Вот я сижу на влажном песке, а волны омывают ноги. Вода с бурлением подмывает песок под ступнями, постепенно погружая меня в него целиком.

Вот уже приливная волна доходит до живота. Песчинки щекочут, завихряясь вокруг лодыжек. Вода поднимается все выше, — собственный голос в голове уже начинал казаться ему тихим и далеким.»

Дальше события потекли сами собой уже без его участия. Еремей не знал чья в том заслуга, игровых механик или более опытного в таком деле альтер эго. Но выход из тела подкрался к нему незаметно.

Кучевые облака резко пошли слоями, будто от сильных порывов ветра. Серое море почти мгновенно начало испаряться столь же серым туманом, а изумрудная синева прибоя тонко засветилась.

Что стало и еще заметнее по мере того, как воображаемая идиллия стремительно тонула во тьме.

Картинка вдруг мигнула и в очертаниях облаков, тумана и светящихся волн, удалось разглядеть поднадоевшие четыре стены избы, стол и мрачный силуэт спящей девы.

На этот раз ее фигурка представлялась темным провалом во мрак. Что особенно беспокоило на фоне светло-сероватого тумана и слоистых облаков, буквально обтекавших бревна стен и стропила крыши.

Точка зрения вдруг стала отдаляться, будто стул под ним внезапно решил прокатиться.

Еще через мгновение все вокруг пошло волнами. Вот он смотрит на пучки травы, обрисованные дымными завитушками и девушку в виде чернильного вытянутого пятна, а вот они идут рябью. Будто отражения на воде.