Герои Вопреки. Часть I
Шрифт:
Его игровое тело живо и все еще сидит на стуле в отключке.
«Что это, странный дебаф, проклятье мелкой ведьмы или последствия потери концентрации в бесплотном состоянии? — вопросы были новыми и неприятными.»
— Все страньше и страньше, — прошептал он едва слышно, пытаясь собраться с мыслями.
Глава Пятая. Конец, и все сначала
«Завтра нужно будет первым же делом прибраться тут как следует. А потом за работу. Ну а теперь можно и на боковую.»
Едва привалившись к стене и почувствовав себя в полной безопасности, впервые за долгое время, Раккар уснул, забыв даже погасить фонарь.
Свет создавал умиротворяюще плавающие тени на стенах. А настигшее чувство покоя было слишком сильным, чтобы сопротивляться дреме.
***
— Мяу, мяу, ма-а-ау!
Очнулся рывком. С тяжелым выдохом гном приподнялся на локте. В висках пульсировало, а в глазах мутилось. Дерганые тени прыгали по стенам, усиливая и без того ноющую тревогу.
Обливаясь потом, Толя долго смотрел в темноту, прислушиваясь и принюхиваясь. Тишина.
В углу ароматизирует воздух вчерашний кусок подгорелой ножки, отбивая аппетит. Вроде все на своих местах, но что-то определенно было не так.
Отдышавшись, он заворочался на каменном полу, пытаясь привести разбушевавшееся воображение в чувство. Получалось слабо. Ощущение подавленности и тревоги не покидало.
Будто ты сделал что-то, плохое и вот-вот наступит расплата. Но ты не помнишь, что ты такого сделал и кому.
Может это просто из-за сна, тяжелого и гнетущего. Вроде где-то потерялся в темноте.
И только чья-то серая маленькая тень бродила по краю поля зрения. Она была одновременно и ориентиром, и угрозой. А потом это жуткое мяуканье.
Ему так жутко было только в детстве. Он тогда с друзьями ночью посмотрел ужастик какой-то. Запомнился только один момент, где маленький мальчик в темном, тесном месте вопил котом.
Да так натурально, будто самый настоящий котяра. Они иногда так протяжно воют, когда застряли или попали в беду. Безнадежно и отчаянно.
— Брррр, нужно срочно умыться. Место неподходящее для такой дряни в голове. Нужно чем-то заняться и поскорее.
Это устремление позволило ему доковылять до бассейна и, зачерпнув пригоршню ледяной воды, с размаху плеснуть себе в лицо.
Пробрало так, будто снегом умылся. Дыхание перехватило, и он шумно запыхтел, окончательно расставаясь с сонной мутью.
«Уф, приснится же такое, да еще и в игре. В жизни бы не поверил, что в игре могут сниться сны. Нужно поскорее за молот браться, дурь только делом выбивают.»
Но, оглядевшись вокруг, Анатолий вдруг осознал, сколь мало он может сделать в одиночку.
Никогда в жизни он не задумывался о том, насколько зависим от других людей. Считал себя при этом самостоятельным. И вроде знал откуда берется металл, инструменты, чертежи и даже сама наука о сопротивлении материалов. Все то, чем он непрерывно пользовался и на что опирался каждый день.
Все его «Дело всей жизни» становилось разом бессмысленным, едва только становилось никому не нужным. Да хватало и просто отсутствия тех, кто будет поставлять ему инструменты и материалы.
Сам он далеко не во всем разбирался одинаково уверенно. А качество изделия всегда зависело от качества каждого элемента, его производящего.
Он лишь владел руками, что все собирают и обрабатывают. Но вокруг не было тех, кто подготовит для него то что собирать и чем обрабатывать.
А в этой кузне, в игре, в одиночку, он не сможет создать ничего лучше того, что уже создано местными «ненастоящими» гномами. Даже починить что-либо в случае чего будет затруднительно.
Он ведь ничего не знает об этом мире. И своими силами может тут и всю жизнь оставаться в неведении.
Большая часть того, что делается людьми опирается на опыт и знания, накопленные предыдущими поколениями. Множеством поколений. Без этого опыта, даже имея все необходимые инструменты, он так и будет блуждающим во тьме дикарем с автоматом в качестве дубинки.
С тех пор как он заперся в мастерской в двадцатилетнем возрасте, мир для него остался за дверью. Но не перестал жить своей жизнью.
До сих пор ему не приходило в голову, что пока он игнорирует мир, тот может уехать от дверей его мастерской настолько далеко, что в нем уже не останется места ни для него самого, ни для его мастерской.
Технологии ушли настолько далеко, что человек теперь не только не может отличить меч созданный машиной, от выкованного вручную кузнецом. Не только картину, сгенерированную нейросетью, от написанной кистью художника. Но и мир воссозданный в игре, что по привычке называют виртуальной, человек уже не может отличить от настоящего.
Не может отличить собственные мысли, чувства и эмоции от тех, что навязывает ему игра.
Пугало еще и то, как быстро он адаптировался к происходящему. Почти не было переходного периода.
Раз, два и ты уже вполне уверенный в себе гном. Три, четыре и ты резво скачешь по пещерам, только что песенки не распевая.
«Смог бы я решиться на погружение если бы знал, что меня тут ожидает. Хм, тогда мне очевидно не пообещали бы столько денег.
Точно, деньги, конечно я бы согласился, это ведь всего лишь игра. Главное помнить, что все тут не по-настоящему. А через день, ну максимум полтора, меня уже вернут обратно.»
Не хотелось даже думать о том, что этого может и не произойти. Хоть в договоре и подчеркивалась всяческая гарантия безопасности и прочего, но… Проведя в пещерах почти неделю безвылазно…
Окружающий мир все больше начинал казаться единственной доступной реальностью. Перспектива выживать тут при следующем погружении целых три недели подряд, не говоря уже о двух месяцах, беспокоила не на шутку.
Просто чтобы выйти из тупика мрачных размышлений, Раккар поправил пояс и подняв фонарь повыше, стал внимательно и со все возрастающим интересом оглядываться вокруг.
Высокотехнологичная, по средневековым меркам, кузня притягивала взгляд намертво, десятками будоражащих воображение деталей и интересных механизмов.