Герои, злодеи, конформисты отечественной НАУКИ

Симон Эльевич ШНОЛЬ - Доктор биологических наук, профессор кафедры биофизики физического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, главный » научный сотрудник Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН. В 1951 г. окончил МГУ по кафедре биохимии животных. Занимался задачами применения радиоактивных изотопов в экспериментальных исследованиях, биохимией мышечных белков, проблемами биологической эволюции, колебательными режимами химических и биохимических процессов, историей науки. В 1959 г. вместе с Л. А. Блюменфельдом стал одним из основателей кафедры биофизики на физическом факультете Московского университета. Более 50 лет читает на этой кафедре курсы «Общая биохимия» и «Очерки по истории науки»; все эти годы исследует открытое им явление — «космофизические флуктуации» скоростей процессов различной природы. Автор около 250 опубликованных работ, в том числе 5 книг. На 1-й странице обложки: Последнее награждение от имени Советского Союза: Москва. Кремль. 26 ноября 1990 г. После вручения наград СССР генетикам и селекционерам. Нижний ряд, слева направо: П. И. Левитина, Н. Л. Делоне, Е. Н. Герасимова-Навашина, В. В. Светозарова, Г. С. Карпеченко, Н А. Чуксаноеа, С. В. Тагеева, В. Ф. Любимова, (?), Р. X. Макашова, Е. И. Погосянц. Второй ряд, слева направо: Г. И Марчук, С. 3. Миндлин, Н. Б. Варшавер, В. С. Кирпичников, Г. В. Гуляев, В. А. Струнников, Е И. Лукин, В. Ф. Мирак, (?), Н. Н. Воронцов. Третий ряд, слева направо: Ж. Г. Шмерлинг, М. В. Волькенштейн, Л. А. Блюменфельд, И. А. Рапопорт. Ю. Л. Горощенко, А. А. Малиновский, Н. П. Дубинин. Фотография предоставлена С. Э. Шнолем. Представляем другие книги нашего издательства: t^l - Г Г -.- все- Иг *9V Любые отзывы о настоящем издании,: по адресу URSS@URSS.ru. Ваши и отражены на web-странице этой книг E-mail: URSS@URSS.ru Каталог изданий в Интернете: urssобнаруженные опечатки присылайте и предложения будут учтены интернет-магазине http://URSS.ru

С. Э. Шноль

ГЕРОИ, ЗЛОДЕИ, КОНФОРМИСТЫ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКИ

Издание четвертое URSS МОСКВА

ББК72.3 91 Шноль Симон Эльевич Герои, злодеи, конформисты отечественной науки. Изд. 4-е. — М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2010. — 720 с. (Наука в СССР: Через тернии к звездам.) В настоящей книге в биографиях и судьбах выдающихся исследователей представлена история российской науки (в основном биологии), а через нее — история России досоветского и советского времени. В истории российской науки драматические траектории движения мысли часто сочетаются с трагическими судьбами исследователей. Проблемы нравственного выбора, судьбы героев и преступления злодеев наполняют эту историю. Жизнь науки не определяется лишь противоборством героев и злодеев. Возможно, в парадоксальном смысле истинными героями науки являются конформисты. И среди ученых, жизнь которых описана в этой книге, много выдающихся конформистов. Не обязательно посвящать очерки всем злодеям. Не обязательно упоминать всех выдающихся конформистов. Но героев — героев надо бы назвать всех. Сколько ни отмечай незаменимость конформистов, именно герои — первые фигуры в истории. Рассказы очевидцев, документы, новые материалы и уже известные факты создают живой облик людей, жизнь которых — пример нравственного выбора в ситуациях, когда такой выбор кажется невозможным. Книга адресована самому широкому кругу читателей — всем, кто интересуется историей отечественной науки и небезразличен к проблемам нашего Отечества. Ее также с интересом прочтут историки, науковеды, представители органов государственного управления, ответственные за научно-техническую политику. Фотография для обложки предоставлена автором и помещена по его настоятельной просьбе. На ней запечатлены лауреаты государственных наград СССР в области генетики и селекции (во время последнего награждения 26 ноября 1990 г.) Текст опубликован в авторской редакции. Издательство «Книжный дом "ЛИБРОКОМ"». 117312, Москва, пр-т Шестидесятилетия Октября, 9. Формат 60x90/16. Печ. л. 45. Зак. № 631. Отпечатано в ООО «ПК «Зауралье». 640022, Курганская обл., Курган, ул. К. Маркса, 106. ISBN 978-5-397-01363-5 © Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009, 2010 8832 ID 113297 9ЧВ5397 "013635" Все права защищены. Никакая часть настоящей книги не может быть воспроизведена или передана в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, будь то электронные или механические, включая фотокопирование и запись на магнитный носитель, а также размещение в Интернете, если на то нет письменного разрешения владельца. НАУЧНАЯ И УЧЕБНАЯ ЛИТЕРАТУРА E-mail: URSS@URSS.ru Каталог изданий в Интернете:Тел./факс: 7 (499) 135-42-16 URSS Тел./факс: 7 (499) 135-42^6

Книга, которую Вы держите в руках, выходит в серии «Наука в СССР: Через тернии к звездам». Первые книги этой серии, в частности посвященные жизни, творчеству и соратникам Л. Д. Ландау, вызвали множество откликов, бурные дискуссии. Одни читатели благодарили нас за подробный, весьма объективный и документированный рассказ о выдающихся советских ученых, об их достижениях, проблемах, судьбах. Другие упрекали в упоминании подробностей личной жизни, говорили о нежелательности обсуждения многих вопросов, касающихся выдающейся научной школы. Третьи считали, что советская действительность была совсем иной, отличной от того образа, который возникает после прочтения этих книг. Тем не менее, отдавая себе отчет в будущих восторженных отзывах и яростных упреках, мы продолжаем публикацию таких работ. На это у нас есть несколько причин. Издательство URSS ставит своей целью познакомить широкую аудиторию с достижениями науки, с работами зарубежных, советских и российских ученых, с научной классикой, с лучшими научно-популярными работами. Но наука — это не только новые знания, новые возможности и осознание ограничений, это часть жизни общества, это работа институтов, научных школ, «незримого колледжа», это судьбы творцов. И без обсуждения этой части реальности картина будет неполной и необъективной. Тем более что во многих случаях прошлое может дать опору, увидеть проблемы, которые ждут впереди, осмыслить опыт и уберечь от ошибок. Одно из самых ярких событий XX века — становление, расцвет и трагическая гибель советской цивилизации. Цивилизации, предложившей миру новый тип жизнеустройства, пытавшийся отказаться от вечного исторического проклятия жадности, властолюбия, порабощения и практически воплотить идеалы свободы, равенства, братства. В истории этой цивилизации наука занимает особое место. Именно она позволила предложить большой проект народам Советского Союза и обеспечить его реализацию. Науке уделялось огромное внимание в СССР, ее авторитет в обществе был очень велик. Ничего похожего в других странах не было и нет. Советская цивилизация создала, вырастила, развила великую науку. И ее достижения фандиозны — от прорыва в космос и освоения тайн атомного ядра до создания удивительной, оригинальной математической школы. В 1960-х гг. на одном только механико-математическом факультете МГУ работало около 400 спецсеминаров. Страна строила свое будущее на основе знания. Слова песни: «Здравствуй, страна героев, страна мечтателей, страна ученых..." - воспринимались в 1970-х гг. не как лозунг или благое пожелание, а как очевидная реальность. Взлет советской системы образования опередил, а затем и определил мировые тенденции в подготовке кадров ученых и инженеров. Сейчас воспоминания тех, кто учил и учился полвека назад в Московском физико-техническом институте - детище и символе советской эпохи, - воспринимаются как светлая сказка. Подобных возможностей для самореализации, такой научной романтики в других странах не было. О состоянии и перспективах советской науки можно судить по тому, что тогда писалось, публиковалось и переводилось, и какими тиражами издавалось. Это было ориентиром для всего мира и, в частности, для нашего издательства. (Первоначально научное издательство URSS мыслилось как организация для перевода и публикации выдающихся советских учебников для испаноязычного мира.) СССР был научной сверхдержавой (место российской науки в стране и мире значительно скромнее), и именно поэтому воспоминания о советской науке представляют особый интерес. Важно понять, как строилась советская наука, с какими проблемами сталкивались ее творцы, какие успехи и неудачи были на этом пути. И здесь важны не только исторические исследования, но и воспоминания, позволяющие через призму отдельных судеб увидеть смысл, дух и величие эпохи, ткань той реальности. Проблем и трудностей, трагических страниц в истории советской цивилизации и науки хватало. И это неудивительно. Прошлое человечества с его императивом «каждый за себя, один Бог за всех» отчаянно борется с будущим. Борется в душах людей. Пока «Я» побеждает «Мы». Но то же самое происходило при становлении христианства и других мировых религий. За первым взлетом следовал откат. И только потом смыслы, ценности, жизненные стратегии захватывают сознание общества, создают «нового человека». На этом рубеже новая цивилизация очень хрупка. Перерождение элиты - путь вниз, к накопительству, индивидуализму, упрощению - может остановить проект, который близок и дорог сотням миллионов. Именно это и произошло с СССР. Общество не имело иммунитета против предательства верхушки... Воспоминания и размышления об истории предлагают свободу выбора материала и трактовки со своей точки зрения. «Это - субъективная книга. Моя задача - дать читателю общее представление, скорее впечатление, чем знание. Это называется импрессионизмом. А импрессионистов нельзя упрекать за отсутствие детального рисунка», - пишет известный биолог С. Э. Шноль в своей книге такого жанра. Это право автора. Право редакции - обратить внимание читателей на ограничения, присущие этому жанру, связанному субъективным, вольным обсуждением судеб ученых. Приведем вкратце характеристики этих ограничений, барьеров, с которыми мы столкнулись, формируя данную серию.

Человек живет не только в рациональной, но также и в эмоциональной и интуитивной сферах. Нам очень хотелось убедить выдающегося специалиста по мевдисциплинарным исследованиям профессора Д. С. Чернавского (известного пионерскими работами в ядерной физике, биофизике и математической экономике) написать воспоминания о своей жизни в науке. Д. С. Чернавский был знаком с Л. Д. Ландау, Е. М. Таммом, Я. Б. Зельдовичем, сидел за одним столом с А. Д. Сахаровым, работал и общался со многими выдающимися исследователями. Ответ его был таков: «Я видел обычных людей, с их слабостями и величием, с их широтой и ограниченностью. И это проявлялось в конкретных деталях, проблемах, эпизодах, часто довольно скучноватых. Но разве это нужно читателю?! Ему нужны шекспировские страсти, что-то вроде: „Герои и злодеи" или „Гении и прохиндеи". А я знал обычных людей, а назови книгу „Ученые среднего, полусреднего и повышенного уровня", то кто же ее будет читать?» Научную книгу или учебник можно выбрать из нескольких, остановившись на наиболее удачной. С воспоминаниями иначе. Есть то, что есть. Другие люди об этом не написали. Печатать надо то, что есть, уместна известная фраза И. В. Сталина: «Других писателей у меня для вас нет». Барьер поляризации оценок Классиком жанра вольно рассказываемых биографий является Плутарх. Именно нравственные уроки, преподанные выдающимися делами деятелей Античности, по его мысли, должны были дать опору и пример будущим поколениям полководцев, философов, ораторов, государственных деятелей. Перелистывая страницы этой замечательной книги, видишь, насколько многогранно и бережно прорисована каждая историческая личность. Человек сложен и противоречив. Это трудно принять. Не укладывается в голове, как мог великий математик XX века Джон фон Нейман, участвовавший в ядерном проекте, предлагать сбросить атомную бомбу на Токио и Киото. Удивительно, как кумиры шестидесятников, певцы духовности и интеллигентности в 1993 году публично объясняли, что «тупые негодяи уважают только силу» и призывали «признать нелегитимными не только съезд народных депутатов, Верховный Совет, но и все образованные ими органы (в том числе и Конституционный суд)»3). Но все можно «упростить», назначив одних гениями, других злодеями, третьих конформистами (детишки в нескольких продвинутых школах очень любили делить своих одноклассников: ты - гений, Петька — талант, Сашка — посредственность). Сдается, что это, характерное для множества воспоминаний, «приближение» слишком грубое. Конечно, можно одних назначить в Джордано Бруно, других в Галилеи, но обычно это оказывается слишком далеким от реальности и неконструктивным. Но, конечно, и такой взгляд имеет право на существование. Бушин В. С. Гении и прохиндеи. М.: Алгоритм, 2004. 512 с. Плутарх. Избранные жизнеописания: В 2 т. Пер. с древнегреч. М.: Правда, 1990. Известия. 1993. 5 окт.

Человек принадлежит к конкретной социальной группе. И зачастую считает именно ее самой важной, лучшей и главной. Для человека удобно высоко оценивать свою профессию, свой выбор. Но очень важно видеть при этом, что и другие люди с не меньшим правом могут претендовать на приоритетность и главенство (например, некоторые олигархи искренне полагают, что «они всех кормят», а жулики считают, что они, как «санитары леса», «наказывают лохов»). И логические доводы здесь бессильны. Естественно, то же относится и к интеллигенции. «Романтическая интеллигенция — бесценная часть общества. Самоотверженность и бескорыстность действительно необходимы человечеству в трудные периоды его жизни... бескорыстные романтические альтруисты, без сомнения самые лучшие люди. Беда лишь в том, что „народные массы" руководствуются в повседневной жизни не высокими идеями, а прозаическими эгоистическими потребностями», — пишет С. Э. Шноль. Очевидно, этот «классовый фильтр» — еще один барьер в восприятии и описании реальности, который читателям приходится принимать во внимание. О национальном факторе и упоминать страшно. Нет ни одной национальности, представители которой не могли бы с фактами в руках доказать, как жестоко были обойдены и ущемлены, и как обласканы были другие. Барьер «мы и они» Конечно, «мы» и «наши» - хорошие, честные, благородные и прогрессивные. А «они» плохие. «Они», в зависимости от воспоминаний, это «свирепая фракция», «партийные функционеры», «КГБ», «преступный репрессивный режим сталинского времени», «Академия наук — воплощение партийно-государственного регулирования и подавления свободной мысли». Такой взгляд естественен для атомизированного, капиталистического общества, в котором индивидуализм лежит в основе мировоззрения. И это тоже жизненная позиция - конечно же, во всем виноваты «они». Понятно, что при таком отношении к своему обществу и к своему народу, к своей цивилизации из беды не выбраться. В одном интервью на вопрос о том, каков его счет к советской власти, заставившей немало времени провести в лагерях, Лев Николаевич Гумилев ответил, что его судьба — заслуга его коллег-ученых, и напомнил французскую пословицу: «Предают только свои». Наверное, он тоже в чем-то прав... Барьер сведения счетов с прошлым У каждой семьи своя история, свои взлеты и трагические страницы. И, конечно, велик соблазн «отомстить прошлому», станцевать на шкуре убитого медведя. Антисоветизм и антикоммунизм сейчас очень популярен во многих воспоминаниях, которые мы видим в редакции. Более того, это позволяет обвинять прошлое во всех смертных грехах и не принимать близко к сердцу то, что творится с Россией, ее бывшими союзными республиками и наукой сейчас. Для ученого наука — смысл и цель жизни. Для общества - инструмент, помогающий защищать, лечить, учить, обустраивать свою реальность, заглядывать в будущее. И когда общество и государство это делает, то возникает потребность в науке. Президент АН СССР академик М. В. Келдыш считал, что будущее советской науки — это дальний космос. Но космос — это огромная отрасль, на которую в советские времена работало более 1500 предприятий, около 1 миллиона человек. И это настоящая наука, которая была создана в СССР, а не писание и получение грантов. Россия более 16 лет не имеет ни одного аппарата в дальнем космосе... Академик Д. А. Варшалович, получивший в 2009 году Государственную премию РФ из рук Д. А. Медведева за успехи в космических исследованиях, сравнил нынешние достижения российских специалистов с игрой дворовой футбольной команды на фоне уровня и успехов творцов советской эпохи. Поэтому слышать от ученых, что возможна великая наука без великой страны, упования на Джорджа Сороса и других меценатов, по меньшей мере странно... Барьер исполненного желания Народная мудрость гласит, что самым тяжелым наказанием за многие желания является их исполнение. И во многих воспоминаниях это чувствуется. 1980-е годы. Перестройка. Среди «прорабов перестройки», ее символов — академики Лихачев, Сахаров, Аганбегян, Петраков, Заславская. Ученые и интеллигенция идут во власть. Исполнение желаний шестидесятников о «власти с человеческим лицом». Все можно читать, критиковать, публиковать. Младшие научные сотрудники и завлабы занимают министерские кабинеты. Вот он, казалось бы, звездный час российской интеллигенции... Тогда не верили тем, кто говорил, что разбитое корыто совсем близко, что войны, кровь, поломанные судьбы не за горами. Что же остается? По-черномырдински толковать, что хотели как лучше, а получилось как всегда, сетовать на то, что народ не приспособленный к перестройке и демократии попался, или опять валить все на свирепых большевиков... Барьер масштаба Одно из важнейших эволюционных приспособлений человека - способность выработать мировоззрение, самому судить о событиях разных масштабов и разной природы. Однако глубина и ясность этих суждений в разных областях у человека различны. В воспоминаниях о науке это проявляется с полной очевидностью. Дело в том, что наука очень разнообразна. Этим словом мы называем и многолетнюю работу одного человека по доказательству теоремы, и научное руководство многотысячным коллективом (вспомним эксперименты в области физики элементарных частиц). Ученые отличаются и по типу деятельности - «геологи», ищущие принципиально новые возможности и зачастую терпящие неудачу, и «ювелиры» (по выражению С. Э. Шноля), занимающиеся огранкой «научных алмазов», месторождения которых было найдены геологами порой несколько десятилетий, а то и веков назад. Воспоминания часто касаются деятельности выдающихся или великих исследователей. Немногие великие могли, как Пуанкаре или Леонардо да Винчи, подробно рассказать о рождении и развитии своей идеи. Поэтому авторам приходится домысливать, додумывать, опираясь на свой опыт и интуицию, которые порой подводят. Наконец, гуманитарные и естественные науки отличаются очень сильно и стилем мышления, и логикой, и самим пониманием, что же такое научный результат. Поэтому от взявшихся за научные мемуары или рассказы требуется большая смелость. Барьер известного ответа Его идеально точно выразил учитель истории в известном и любимом советском фильме «Доживем до понедельника», комментируя ответ ученика: «Этот недопонял, тот недооценил... кажется, в истории орудовала компания двоечников». И со школьных времен известно, что тому, кто знает готовый ответ задачи, товарищи, которые трудятся над этой задачей, часто кажутся простоватыми и недалекими. Это болезнь многих мемуаров, авторы которых точно знают «как надо», не очень представляя, между какими же альтернативами делался выбор. Для многих книг серии «Жизнь замечательных людей» и ряда современных работ о войне это просто беда. Автор, не сумевший получить начальной военной подготовки, с легкостью рассуждает, как надо было командовать фронтом или, на худой конец, армией. Впрочем, об этом барьере прекрасно сказал великий Шота Руставели: «Каждый мнит себя героем, видя бой со стороны». Тем не менее ряду замечательных авторов удается взять и этот барьер. Несмотря на все это, мы продолжаем издание серии «Наука в СССР: Через тернии к звездам». Мы думаем, что обсуждение проблем прошлого поможет разобраться в происходящем, увидеть причины и пути выхода из кризиса, в котором оказался весь мир, и особенно Россия. И неизбежная полемика, столкновение взглядов здесь только поможет. Ведь самая тяжелая участь для цивилизации и науки - забвение. На физическом факультете МГУ в 1980-х гг. (именно в это время на физфаке учились основатели издательства URSS) была популярна песня «Диалог у новогодней елки» на стихи Юрия Левитанского. Там есть такие строчки: — Вы полагаете, все это будет носиться? — Я полагаю, что все это следует шить. — Следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить, Недолговечны ее кабала и опала... Эти слова о многом. И о нашей серии тоже. Однако наша главная цель - будущее. Мы надеемся и верим, что Россия встанет с колен. И тогда ей понадобится настоящая наука, а не ее имитация. Тогда руководители, инженеры, сами ученые будут озабочены тем, как отстроить новое здание отечественной науки. Нам хочется верить, что авторы, анализирующие уроки прошлого, не останутся сторонними наблюдателями современных событий, и найдут время, силы и отвагу, чтобы рассказать об актуальном состоянии науки, о проблемах, не решаемых в настоящее время. Ничтожный объем финансирования, «неэффективное» использование средств, предназначенных для научных исследований и разработок, и, как следствие, «утечка мозгов», выпадение нескольких поколений из научной жизни, разрыв в преемственности исследовательских школ - вот лишь неполный перечень существующих на данное время проблем. И крайне важно вскрывать эти проблемы по горячим следам, предлагать решения в реальном времени, не дожидаясь, когда настоящее станет историей, и останется только с горечью сожалеть, как неправильно и несправедливо складывались события. Надеемся, что книги нашей серии помогут осмыслить историю отечественной науки и вдохновят авторов на анализ современного состояния этой прекрасной, могучей и величайшей сферы человеческой деятельности. И если у кого-то из них на полке окажется книга этой серии, если она кому-то поможет избежать былых ошибок и подскажет путь в будущее, то мы будем считать свою задачу выполненной.

В наше время место государства в мировом сообществе определяется его отношением к науке. Россия - великая страна. У нас должна быть великая наука. И раньше, на протяжении столетий, российским ученым было трудно. Многие из них были самобытны и талантливы. Однако редко кому удавалось довести свои исследования до признания научным сообществом. Тем труднее это сейчас, когда наша наука находится на грани гибели. И все же, в научных обзорах в журналах и книгах, в сообщениях об очередных присуждениях Нобелевских премий, я прежде всего ищу имена моих соотечественников. Это трудно объяснить, но передо мной, в моем сознании огромные пространства, берег Ледовитого океана, тундры Чукотки, прекрасные берега Тихого океана на Дальнем Востоке, прикаспийские степи, нескончаемые таежные леса, уникальный Байкал, а там, на Западе, Белое море, Балтика, а на Юге - Кавказ, а в Средней России - поля, луга, широколиственные леса и множество городов — древних и новых. Процветающая Москва и гордый Петербург, древние города Курск, Калуга, Орел, Тамбов, Воронеж, Вологда, Ярославль, Астрахань, Тула и много еще других. Страна наша прекрасна. Множество знакомых и близких мне людей населяют ее. Мы говорим на одном языке, у нас общая история, и мы понимаем друг друга с полуслова. Много среди них талантливых и целеустремленных. Есть у нас, в наших научных коллективах прекрасные традиции и преемственность поколений. Почему же так мало наших имен в перечнях открытий и научных сенсаций? Говорят, дело в дискриминации российских авторов их «западными» коллегами-конкурентами. Отчасти это так. Но только отчасти. Велик и ярок творческий потенциал многих жителей моей страны. Но десятилетия и столетия очень - очень немногим удавалось реализовать свой потенциал. В результате великая страна теряет свое место в мире. А при всем этом многие жители России стали знаменитыми после эмиграции в другие страны. Достаточно назвать Ипатьева, Сикорского, Леонтьева, Добржанского, Гамова, Ваксмана. Меня волнует это. Я хочу, чтобы российские имена звучали не только после эмиграции в другие страны. Я пытаюсь найти всему сказанному объяснение. Оно, это объяснение - в истории страны. А История — это совокупность биографий ее жителей. Здесь представлены «жизнеописания» тех, кто особенно мне интересен. По преимуществу, в силу полученной мною когда-то специальности, речь идет о биологах. Многих из героев этой книги я знал лично. Таким образом задача этих очерков - в картинах прошедшего времени, в биографиях и судьбах выдающихся исследователей попытаться представить историю российской науки (в основном биологии), а, следовательно, и России досоветского и советского времени. Будущим поколениям нужен жизненный опыт предыдущих. В истории российской науки драматические траектории движения мысли часто сочетаются с трагическими судьбами исследователей. Проблемы нравственного выбора, судьбы героев и преступления злодеев наполняют эту историю. Поэтому в первом издании эта книга имела название «Герои и злодеи российской науки». Но это название не вполне удачно. Жизнь науки не определяется лишь противоборством героев и злодеев. Возможно, в парадоксальном смысле истинными героями науки являются конформисты. Это особенно верно в условиях тоталитарных режимов. И среди героев этой книги много выдающихся конформистов. Н. И. Вавилов сколько мог, в стремлении сохранить дело своей жизни, пытался приспособиться к существованию в условиях преступного репрессивного режима сталинского времени. Долгие годы он был конформистом. Когда стала ясной невозможность «мирного сосуществования» с советской властью, он стал героем. Объявил о готовности идти на костер. И погиб. Был замучен в тюрьме. Выдающимся, героическим конформистом был его брат С. И. Вавилов. Он погиб от инфаркта на посту президента Академии наук. Выдающимися конформистами были президент Академии наук А. Н. Несмеянов, мои высокочтимые учители С. Е. Северин и В. А. Энгельгардт. Участь конформистов трудна. Им приходится сотрудничать со злодеями и терпеть неодобрение современников. Да и грань между героизмом, конформизмом и злодейством тонка. Но утешеньем им может быть сознание выполненного долга - спасенье тех, кого такой ценой удается спасти, долга сохранения важного для всех нас «общего дела». Я не раз буду далее обращаться к этой теме. Но сказанного достаточно, чтобы объяснить, почему во втором издании названием книги стало: «Герои, злодеи, конформисты в российской науке». Название и в таком виде несовершенно. Не обязательно посвящать очерки всем злодеям. Не обязательно упоминать всех выдающихся конформистов. Но героев — героев надо бы назвать всех. Сколько бы не отмечать незаменимость конформистов, именно герои — первые фигуры в истории. И тут чувствую я непосильность задачи. Тут нужны коллективные усилия.

* * *

Первое издание этой книги вызвало много откликов и рецензий. Они подтверждают актуальность проблем, от решения которых зависит судьба отечественной науки. Для второго издания был написан еще ряд новых глав и дополнены и переработаны опубликованные ранее. И это издание быстро исчезло из книжных магазинов. Прошло еще около 10 лет. Кончилось «время Б. Н. Ельцина», прошли два срока президентства В. В. Путина. Наступило время президентства Д. А. Медведева. Но проблемы, которым посвящена эта книга, не утратили актуальности. Наша наука все еще не вышла из «опасной зоны» утраты ее места в мире. Опыт предшественников, анализ исторических событий - по-прежнему необходимы следующим поколениям. В новом, третьем издании книга дополнена новыми главами. В их числе очерки, посвященные героическим жизням профессора князя Сергея Николаевича Трубецкого и его внука профессора князя Андрея Владимировича Трубецкого, очерки о высокой нравственной позиции профессора Григория Александровича Кожевникова и жизни и судьбе основателя кафедры биофизики физического факультета МГУ профессора Льва Александровича Блюменфельда. Отдельная глава посвящена анализу роли Дж. Сороса в трудные для дела народного образования и науки в нашей стране годы «перехода от социализма к капитализму». Дополнениям и редактированию «подверглись» и почти все ранее опубликованные главы. Как и в предыдущих изданиях, я, дилетант, должен просить снисхождения у профессиональных историков. Мое основное занятие - ежедневная исследовательская работа по изучению странных физических и математических закономерностей. Продолжаются эти исследования много десятилетий, и до «прояснения» еще далеко. И все эти годы бесценна для меня работа в качестве лектора на кафедре биофизики физического факультета МГУ. Каждый год в сентябре я вижу в аудитории новые молодые лица. Они по-прежнему бодры и любознательны. Знание прошлого может помочь им в будущем, в решении трудных задач развития нашей науки - условия должного места в мире нашей страны. Им посвящается эта книга. Благодарности Эта книга посвящена моим студентам разных лет. Я, и это не оригинально, не чувствую старости. Однако прошло около 50 лет со времени первого выпуска созданной при моем участии кафедры биофизики на физическом факультете МГУ. А тем, кого я называл запросто Толя, Таня, Костя, Валерий, Марина, Андрей, Наташа, Сева, Ира, Слава, — им больше 60 лет! Каждому курсу наряду с лекциями по биохимии, я рассказывал «сказки» — очерки по истории науки и страны, составившими в переработанном виде основное содержание этой книги. Я благодарен моим слушателям разных лет за их живую реакцию и благожелательность. А сам я все время слышу голос моих учителей, моих родителей, давно уже покинувших эту землю. Наверное, в этом воплощается непрерывная связь поколений. Превращение «устных рассказов» в письменный текст — непростое дело. Хорошо мне в этом, как и во всех прочих обстоятельствах жизни, более пятидесяти лет быть вместе с бывшей в 1946-1951 гг. Мусей, а потом ставшей профессором Марией Николаевной Кондрашовой. И никакие обычные слова благодарности тут непригодны. После выхода в свет первого издания я получил большое число положительных откликов и рецензий. Мне было крайне важно одобрение моего старшего и высокочтимого друга Льва Александровича Блюменфельда и моих братьев - младшего Якова Эльевича Юдовича и старшего Эммануила (Иммануила) Эльевича Шноля. Я благодарен за письма, советы и материалы, присланные мне Б. А. Соловьевой, Н.Г.Максимовым, А.К.Дондуа, Анхелем Серданом, В. Д. Смирновой, Э. 3. Новиковой, А. Е. Лукиным, Ю. П. Голиковым, Б. М. Владимирским, А. В. Трубецким. Особенно ценными были комментарии и материалы, предоставленные мне сыном Э. С. Бауэра — Михаилом Эрвиновичем, сыном А. Р. Жебрака — Эдуардом Антоновичем, сыном И. А. Рапопорта - Роальдом Иосифовичем, «со-лагерником» В. П. Эфроимсона - Семеном Матвеевичем Бескиным, сыновьями А. В. Трубецкого. Я благодарен моим коллегам по Университету и Институту биофизики, в особенности В. А. Твердислову, А. Н. Тихонову, Ф. И Атауллаханову А. А. Бутылину, В. Птушенко, С. А. Демичеву, Е. Ю. Симоненко, Г. Р. Иваницкому, Д. П. Харакозу, В. И. Брускову. Владимиру Петровичу Тихонову я обязан многолетней поддержкой, позволившей мне сочетать экспериментальную работу с написанием этой книги. В тексте отдельных глав я с благодарностью отмечаю помощь коллег, способствовавших написанию соответствующих разделов. В книге использовано большое число фотофафий. Эти фотографии в ряде случаев очень важны - они заменяют подробные тексты и дают представление о психологическом состоянии моих героев в разные периоды их жизни. Значительное число фотофафий в главах, посвященных Н. В. Тимофееву-Ресовскому, Б. Н. Вепринцеву, А. В. Трубецкому, сделаны мною. Там, где мне известны другие авторы фотографий, это указано.

Уничтожение свободной науки в СССР — ступени гибели великой страны Вся история России была историей тоталитарных режимов от древних князей, татаро-монгольского ига, ужасного царя Ивана Грозного, не менее ужасного прогрессивного Петра Великого, последнего царя Николая II. Но все это меркнет перед ужасами красного террора и гражданской войны после победы большевиков, а затем вовсе невообразимое - массовые аресты и казни, освещаемые «солнцем сталинской конституции», и после всего этого страшная и великая война 1941-1945 гг. А после победы - снова террор с особой (традиционной для России) направленностью на интеллектуальный цвет общества. Как могла жить такая страна? Как могла распасться страна, победившая в страшной войне гитлеровскую Германию? Франция капитулировала после недолгих боев. Покорно сдалась Чехословакия. Не долго бы продержалась и Англия. Американцам пришлось бы примириться с существованием порабощенной немцами Европы. Не будь на востоке Советского Союза, послевоенная карта Мира была бы лишь трехцветной — коричневый - Великая Германия - в нее вошла бы вся Европа и Африка, Ближний Восток и Малая Азия, желтый (оранжевый?) — Великая Япония, включающая Дальний Восток, Сибирь, Среднюю Азию, Китай, Филиппины, Индию, Индокитайский полуостров, Индонезию, и может быть Австралию и Новую Зеландию; зеленый - Великая Америка - Северная и Южная и прилегающие острова. Это не позволил сделать Великий Советский Союз. Пусть не обижаются на меня американцы. Именно Советский Союз. Более 20 миллионов наших соотечественников остались на полях сражений. Могло быть меньше убитых, если бы не довоенная политика и преступления и ошибки Сталина. Могло быть меньше убитых, если бы Союзники - США- Англия-Франция раньше открыли бы Второй фронт. Нам помогли поставки по Ленд-лизу из США. Нам сочувствовали во многих странах. Но это наши - мы уже отвыкаем от этого слова - советские люди - пропитали своей кровью землю нашей страны и земли Польши, Венгрии, Болгарии, Румынии, Чехословакии. Это победил народ множества национальностей, народ великой страны, руководимой преступным и кровавым диктатором. И эта могучая страна сама, без внешних воздействий распалась всего 45 лет спустя после великой победы. Здесь нет противоречия. Тоталитарную фашистскую Германию мог победить только еще более тоталитарный, коммунистический Советский Союз.

Как-то неправильно писать слово «коммунистический» в этом контексте. Идеалы равенства, справедливости, братства, свободного труда, альтруизма - основа коммунистической утопии — не были реализованы в советском обществе. Наряду с воодушевляющей силой этих идеалов, поднимающих людей на подвиги - аресты, тюрьмы, расстрелы, принудительный труд, крепостное право в колхозах - основа этого тоталитарного режима. Советский Союз смог победить в ожесточенной войне и не смог выжить в мирном соревновании с другими странами. Потому что, как говорил В. И. Ленин, «производительность труда, в конечном счете, главное...». Тоталитаризм «в конечном счете» не совместим с мирной жизнью. Он пригоден, более того, он необходим лишь для состояний чрезвычайных, для войн и революций. Есть несколько кардинальных причин гибели Великой страны. Самая общая — несоответствие романтических абстрактных идей и природы человека. Самое очевидное следствие этой общей причины - экономическая нецелесообразность - низкая производительность труда, чего так опасался Ленин. Самое ужасное проявление этой общей причины — террор, принуждение, общая несвобода. То, что произошло, не было случайностью. Закономерна победа большевиков - наиболее свирепой фракции революционеров. Следствием этого был разгон Учредительного Собрания. Зверская гражданская война. Массовые убийства священников. Разгром церквей (после столетий Православия). Это все делали не иноземные завоеватели, а все те же жители России. Не был случайностью массовый революционный энтузиазм и готовность на тяжелейшие жертвы миллионов людей, воодушевляемых коммунистическими идеями. Это был искренний энтузиазм. Но страна распалась. Неужели страна распалась потому, что существует историческое возмездие - потому, что кровь и слезы не остаются безнаказанными, и, утопая в них, гибнут народы и государства, виновные в них? Потому, что возмездие это постигает страну и тогда, когда уже почти не остается в живых действительных, непосредственных виновников преступлений? Меня волнует эта тайна. Мне хочется думать, что в ней, в этой тайне, скрыт и ответ на вопрос — возродится ли Россия, возможно ли достойное существование страны, величие которой проявляется несмотря на ужасную ее историю. В истории «мирной» гибели СССР существенная роль принадлежит судьбе отечественной науки. Богатая традициями и выдающимися деятелями российская наука в тоталитарном режиме была обескровлена. Процесс этот начался вскоре после революции. Первыми испытали террор и подавление мысли гуманитарии - философы, историки, юристы, филологи, экономисты - их свободная деятельность была несовместима с диктатурой пролетариата по многим понятным причинам. В 1929 г. настала очередь инженеров и естествоиспытателей. Идейной основой уничтожения гуманитарных наук стала вульгаризированная философия исторического материализма - «истмата». Идейной основой уничтожения наук естественных стала вульгаризированная философия диалектического материализма — «диамата». Как объяснить это читателям новых поколений? Есть множество свидетельств незаурядных умственных способностей Ленина, Бухарина, Троцкого, Сталина и многих-многих. Как они не понимали, что, уничтожая своих лучших граждан, они губят страну и вместе с нею себя? Сначала не понимали, увлеченные революционными идеями, а когда иные поняли — было поздно — машина террора добралась и до них. Это необъятная тема. Оставим ее. Наш предмет - наука. Ну а уничтожение свободной научной мысли как объяснить читателю иных поколений и стран? Никак не объяснить. До Октябрьской революции 1917 г. в России зарождались мощные научные школы - залог научного расцвета. Были выдающиеся философы, экономисты, историки, искусствоведы, филологи. Ленин не мог с этим смириться и повелел выслать их из страны. Их посадили в 1922 г. на большой пароход и вывезли за границу. И в стране почти не осталось выдающихся философов, историков, экономистов. А те, кто не уехал - очень потом жалели об этом - большинство из них было потом арестовано, сослано или расстреляно, или, если везло им, кончили свою жизнь в отдаленных, ранее малопросвещенных местах страны. Однако еще оставались выдающиеся инженеры, математики, физики, химики, биологи, врачи. Был голод, разруха, но многие из них испытывали энтузиазм. Возникали молодые научные школы, закладывались основы нового расцвета естественных наук. В 1929 г. началось массовое уничтожение крестьянства - это называлось «коллективизация» - крестьянские хозяйства объединялись в «коллективные хозяйства» - колхозы, а в Сибирь отправляли на гибель железнодорожные эшелоны арестованных крестьян. И в том же году на сцену вышел невежественный и фанатичный Лысенко. В том же 1929 г. Сталин и его рабы затеяли борьбу с «меныпевиствующим идеализмом». Я думал, что хорошо усвоил основы марксизма, когда в 40-е годы учился в Московском Университете! Нет, плохо я их усвоил - тогда не понимал и сейчас, тем более, не понимаю, что это значит! Как это идеализм может быть «меныпевиствующим»? Хорошо, что в то время я не задавал вопросов с таким подтекстом - некому было бы сейчас писать все это... Но тогда было не до иронии. Изгоняли с работы и даже арестовывали тех, кого называли этим странным словосочетанием. В 1929-1933 гг. арестовывали и ссылали в отдаленные места, заключали в тюрьмы и концлагеря не только миллионы «зажиточных» крестьян, но и многие тысячи интеллигентов, священников, врачей, учителей, экономистов, инженеров. Это называлось «чисткой». Арестовали и расстреляли ученых-аграриев — экономистов Н.Д.Кондратьева и А.В.Чаянова. Арестовали и выслали из Москвы великого генетика С. С. Четверикова. В 1933 г. был арестован мой отец Эли Гершевич Шноль - его «заметили» после его лекций о философии религии в Политехническом музее в Москве. Тогда же был арестован выдающийся генетик В. П. Эфроимсон - ему далее посвящен особый очерк. Вакханалия террора развернулась после организованного Сталиным убийства своего возможного конкурента С. М. Кирова 1 декабря 1934 г. И все это сочеталось с народным энтузиазмом. Музыкально-поэтическим символом этого времени может быть замечательная песня великого композитора Д. Шостаковича и поэта Б. Корнилова «Нас утро встречает прохладой» со словами: «Страна встает со славою на встречу дня». Поэт Корнилов вскоре был расстрелян. Шостакович подвергся гонениям. Песня продолжала звучать. Энтузиазм продолжался. Зажигательны были идеи всеобщей справедливости и Мировой революции... Если массовые аресты и расстрелы после убийства Кирова названы вакханалией - не остается слов для названия дикого террора 1936-1938 гг. Были убиты большинство военачальников Красной Армии, неисчислимое число людей всех сословий и общественного положения. Однако наиболее заметными были массовые показательные процессы над деятелями той же партии большевиков, во главе которой стоял Сталин. Он убивал ближайших соратников и друзей — и не ближайших соратников и тем более не друзей. Смерть была у порога всех сколько- нибудь заметных граждан. Ужасные ночные ожидания, напряженное прислушивание к звукам во дворе, на лестничной площадке. Аресты членов семей - жен и детей. Все это многократно описано и долго еще будет волновать всех нас. Музыкальным символом этого времени является песня композитора Дунаевского на слова Лебедева-Кумача «Широка страна моя родная», и слова в ней «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!» Все в мире знали и знают эту мелодию — ее первые такты долгие годы были позывными московского радио... Чтобы заглушить звуки выстрелов при расстрелах играли оркестры... Лысенко был нужен Сталину — Сталин надеялся, что Лысенко разработает способы получения больших урожаев в колхозах. Ложность утверждений Лысенко была ясна, пока существовали выдающиеся биологи Н. И. Вавилов и Н. К Кольцов и их школы. И в августе 1940 г. Сталин повелел арестовать Вавилова. Затем был отставлен от работы, затравлен и в декабре 1940 г. умер Кольцов. Были арестованы и убиты многие, многие их сотрудники. Но оставалась великая наука — Генетика. Она противоречила безграмотным и лживым утверждениям Лысенко и*его приверженцев. Генетику следовало уничтожить. Но в это время Сталин готовился к войне. В сговоре с Штлером они поделили в 1939 г. Польшу. Были захвачены Прибалтийские страны. Неудачной оказалась война против маленькой Финляндии. В июне 1941 г. началась Великая Отечественная война. Мы победили благодаря вспыхнувшему общему чувству патриотизма, готовности умереть за свободу своей страны. В мае 1945 г. победой завершилась война. После Победы возникла надежда, что репрессии не возобновятся, наука сможет развиваться свободно, что продолжится сотрудничество с «союзниками» - США, Англией, Францией и другими странами. Эти надежды не оправдались. На нас обрушились массовые репрессии 1947-1953 гг. Репрессии не прекращались и во время войны. Теперь их нужно было резко усилить. После войны народ-победитель осмелел — нужно было поставить его на место. Начались массовые аресты - тех, кто уже ранее был репрессирован, арестовывали снова. Тех, кто проявлял независимость и самобытность, арестовывали за это. Массовые репрессии прекратились только после смерти Сталина. Нет более яркого примера «роли личности» в новейшей истории. Непредставимо — сколько зла может принести народу один человек! Один ли? А десятки тысяч исполнителей его злодеяний? А «широкие народные массы» — бурными аплодисментами и исступленными возгласами на собраниях одобрявшими злодеяния? А все мы? Какой же оказалась прочной наша страна, если она так долго выдерживала это. Выдерживала уничтожение кормильцев народа - крестьян, выдерживала уничтожение совести народа - священников всех религий, выдерживала уничтожение интеллекта народа - его интеллигенции, выдерживала уничтожение защитников народа - командиров его армии, выдерживала уничтожение национальных традиций. Какой же богатой была наша страна с ее природными ресурсами - плодородными землями, полноводными реками, бескрайними лесами, углем, нефтью, железом, золотом... Мы истощили наши земли, свели бескрайние леса Карелии и Дальнего Востока, загрязнили реки, перегородили их плотинами электростанций и уничтожили бесценные виды рыб, бессмысленно распахали степные пастбища - «подняли целину»... Мы - богатейшая страна - жили при постоянном недостатке продовольствия и дошли до покупки зерна в США и Канаде. Мы более 70 % промышленности направили на производство оружия и военного снаряжения. Мы кончили Чернобылем - катастрофой всего нашего строя. Основа всего этого падения - угнетение научной мысли, разрушение могучего интеллектуального и нравственного фундамента, доставшегося нам из дореволюционных десятилетий. У нас существовала Академия наук - воплощение партийно-государственного регулирования и подавления свободной мысли. Достаточно представить себе контроль партии большевиков над исследованиями в области экономики, истории, этнографии, филологии, географии. Не меньше этот удушающий контроль был в биологии, химии, физике. Нашу науку сотрясали «сессии» по вопросам языкознания, истории, биологии, химии, физиологии. Независимость и самобытность особенно свойственна людям науки. Для уничтожения целых научных направлений собирали «сессии» - конференции с участием членов академий и профессоров. Там по указанию и под контролем партийных «вождей» произносили доклады доверенные лица из числа пошедших на это ученых. В этих докладах обличали «буржуазную реакционную науку и ее апологетов»— как правило, наиболее выдающихся и активных научных деятелей. После чего публиковали резолюции этих «сессий» в печати или рассылали в виде закрытых, т. е. секретных писем от имени ЦК КПСС по научным учреждениям и университетам. И... плохо было тем, кто не сразу изменял свои убеждения, публично отрекаясь от истинной науки. Далее я рассказываю о таких «сессиях». В таких условиях не могла существовать великая страна. И она распалась. Мы оплакиваем ее. При всем при том, вопреки всему сказанному - это была прекрасная страна. Она была прекрасна возможностью общения всех нас без искусственных барьеров, без таможенных досмотров в поезде из Москвы в Симферополь, без болезненного национализма. Когда-нибудь мы снова объединимся. Без идеологического пресса, на основе взаимного уважения, истинного равенства и общей свободы. И объединит нас свободный и могучий русский язык. Сейчас в большинстве стран мира объединяет людей английский язык. В научных учреждениях мира между собой говорят на английском... В Германии немецкие исследователи на семинарах говорят по-английски... Трудно выражать нетривиальные мысли на чужом языке. Русский язык для всех частей бывшего Советского Союза — язык науки и общения разных народов. Мы должны сохранить это бесценное богатство!

Но чтобы когда-нибудь настало время свободного объединения, мы должны знать и не забывать причины распада СССР. Их должны знать новые поколения. Знание причин болезни — первое условие исцеления. Изучение причин катастроф - нелегкое для психики занятие. В предлагаемых далее главах много тяжелого. С этим ничего нельзя сделать. Это нужно, чтобы будущие авторы смогли написать радостные истории о выдающихся достижениях наших свободных потомков. Есть непостижимая уму тайна. Как на фоне всех ужасов и несвободы люди в своих «личных» жизнях были счастливы и радовались солнцу и цветам? Как столько десятилетий могла существовать такая страна, как сохранились в ней высокая культура и относительно высокий уровень научных исследований? Отгадка этой тайны в дореволюционной истории России. В том процессе, который начался после преобразований Петра I. В том интеллектуальном и нравственном потенциале, который был накоплен за 250 лет от Петра до 1917 г., когда возникла великая русская литература, великая музыка Глинки, Чайковского, Мусоргского, Бородина, Римского-Корсакова, Рахманинова, когда были заложены основы великих научных школ математиков, физиков, филологов, химиков, инженеров, биологов. Дореволюционная история России совсем не была историей мирной, благополучной жизни. Войны, народные волнения, эпидемии, голодные годы могут показаться основным содержанием нашей истории. Однако на самом деле истинным содержанием истории является развитие просвещения, научный прогресс, нравственное совершенствование общества. Это менее эффектно, чем войны и революции, но именно в этих процессах скрыта тайна нашего будущего возрождения. В этих процессах особенно велика роль отдельных выдающихся людей. Среди них писатели, историки, просветители, общественные деятели, промышленники, купцы - представители всех сословий. Именно они создали нравственную атмосферу, приведшую к отмене крепостного права. Именно они создали интеллектуальный и нравственный потенциал страны, который не удалось полностью разрушить в годы советской власти. „ Как ясно, основу интеллектуального потенциала общества составляет система образования, просвещения - от раннего детского возраста к школе и далее - к высшему образованию. Достаточно высокой степени совершенства эта система в России достигла лишь в начале XX века. В отношении к просвещению было несколько перемен. Проследить эти перемены, смены прогресса и регресса, представляется мне очень важным и соответствующим общей направленности этих очерков. Петр Великий насаждал просвещение силой - посылал недорослей за границу, учился сам и заставлял учиться своих подданных, создал первую в России Петербургскую Академию наук. Но после его смерти развитие наук и народного просвещения, как, впрочем, и вообще развитие страны, замедлилось. Новый подъем начался при Александре I, который сначала всячески поощрял просветительскую деятельность. Издал в 1804 г. указ о реформе народного образования, основал лицей, где учился Пушкин. В каждом губернском городе были созданы гимназии — бесплатные и бессословные. В 1809 г. в 32-х российских гимназиях преподавали: латынь, немецкий, французский, историю, географию, статистику (тогда так называлось учение о государстве), философию, изящные искусства, политическую экономию, чистую и прикладную математику, естественную историю, начала коммерческих наук и техники. Кто бы отказался сейчас учить своих детей в такой гимназии?! Но страх перед просвещением, якобы ведущим к революции, был велик. Уже в 1811 г. граф С. С. Уваров [1] ввел первые ограничения, и гимназии перестали быть естественным продолжением уездных училищ: исключил курсы политэкономии, коммерции, эстетики и философии. С 1819 г. новая волна реакции - в учебных заведениях введены сословные ограничения и телесные наказания. В 1829 г., как отголосок восстания декабристов, из гимназических курсов исключена большая часть естественных наук. Уваров сделал их «классическими» - с упором на древние языки. После революций 1848 г.
– дальнейшее ужесточение гимназических порядков. Однако в 1861 г. в России свершилась великая крестьянская реформа - отменено крепостное право. Реформа была в значительной степени ускорена в результате деятельности великой княгини Елены Павловны и Николая Алексеевича Милютина. Царь Александр II «освободитель» назначает на министерские должности прогрессивных деятелей. Военным министром назначен замечательный человек, генерал Дмитрий Алексеевич Милютин (старший брат Н. А. Милютина) [2]. Министром просвещения становится граф А. В. Головнин [3]. В результате введенных им изменений представители всех сословий и вероисповеданий могли учиться или в классических гимназиях (с двумя древними языками) или в реальных (без древних языков). Выпускники классических гимназий могли поступать в университеты без экзаменов, выпускники же реальных - лишь на физико- математические отделения университетов. В России начинается общий подъем. На сцену выходит «третье сословие» — разночинцы. Строятся заводы и фабрики. Расцветает великая русская литература. Мусоргский, Бородин, Чайковский, Римский-Корсаков создают славу русской музыки. Тургенев, Толстой, Некрасов, Герцен, Достоевский, Лесков, Салтыков-Щедрин, Белинский, Добролюбов формируют общественное сознание. И при этом — резкое расширение границ империи. В 1857 г. договор с Китаем - к России отходит Амурская область. В 1860 г.
– к России присоединен Уссурийский край. Основан Владивосток. Идет завоевание Средней Азии. В 1864 г. — взят Чимкент, в 1865 г.
– Ташкент, в 1868 г.
– Самарканд. В 1875 г.
– русско-японский договор: Сахалин целиком отходит к России, а Курильские острова к Японии; 1876 г.
– присоединение к России Кокандского ханства. В 1877-1878 гг.
– русско-турецкая война. И... крайнее недовольство общества состоянием дел и положением в стране. «Отцы и дети» Тургенева. Дети предпочитают революцию и террор. На волне общего эмоционального подъема возникают новые революционные течения, идеологи которых стремятся к возможно более быстрому достижению общества всеобщей справедливости. Но... средством его достижения они избирают террор (наш замечательный писатель Юрий Трифонов посвятил народовольцам книгу под очень точным названием «Нетерпение»). Это нетерпение дорого обошлось России, стало, быть может, самой трагической ошибкой в нашей истории. 4 апреля 1866 г. студент Д. В. Каракозов стрелял в Александра II, выходившего после прогулки из Летнего сада. Он промахнулся: его толкнул крестьянин Осип Комиссаров. Каракозов осужден 1 октября 1866 г. и повешен.

После выстрела Каракозова - ответные репрессии - закрыты журналы «Современник» и «Русское слово», В 1866 г. назначен новый министр просвещения граф Д. А. Толстой [4]. В 1871 г. Александр II утвердил устав Толстого, хотя он был отвергнут большинством членов Государственного Совета. В основу системы образования был положен сословный принцип. Низшая школа - для «народа». Реальные училища без права поступления в университет - для буржуазии. 1имназии и университеты — для дворян. В гимназиях 40 % времени обучения уходило на латинский и греческий языки, и то, в основном, на грамматику. Были взяты под контроль частные школы и домашнее образование. Создан особый цензурный комитет. Учреждены инспекторы народных училищ и внеклассный надзор. «В ответ» создаются тайные общества («Народная расправа» С. Г. Нечаева, народнические кружки, ширится «хождение в народ», создается революционно-народническая организация «Земля и воля»). 24 января 1878 г. Вера Засулич стреляет в петербургского генерал-губернатора Д. Ф. Трепова. Суд присяжных оправдывает ее. С. М. Кравчинский убивает шефа жандармов Н.В.Мезенцева (4 августа 1878 г.), 9 февраля 1879 г. убивают харьковского губернатора Д. Кропоткина, 2 апреля 1879 г. происходит неудавшееся покушение А. К. Соловьева на царя. В июне съезды «Земли и Воли» - раскол организации - разногласия о применении террора. Сторонники террора организуют «Народную волю» и 26 августа выносят смертный приговор царю. 19 ноября - неудавшееся покушение на императорский поезд. 5 февраля 1880 г.
– очередное покушение - взрыв в столовой императора в Зимнем дворце. Этого перечисления достаточно, чтобы представить невыносимое напряжение тех дней. 1 марта 1881 г. народовольцы убивают царя. Все это ужасно. Естественно, что после убийства Александра II еще больше усилилась реакция. С 1882 г. министром народного просвещения стал И.Д.Делянов. Он дал больше власти церкви в начальной школе, ввел университетский устав, ограничивший университетскую автономию и обязавший студентов носить мундиры. Была повышена плата за обучение в университетах с целью «отвлечения от университета лиц низших и неимущих классов». Начальство средних учебных заведений было обязано сообщать «полные и обстоятельные сведения об образе мыслей и направлениях желающих поступить в университет молодых людей, об их склонностях, условиях материального быта и общественной среды, к коей принадлежат их родители». (Аналогичные справки о настроениях в семьях учеников заставляли делать и учителей советских школ). Были приняты меры против поступления в гимназии учеников, которым «по условиям быта их родителей совершенно не следует стремиться к среднему гимназическому, а затем к высшему университетскому образованию». Речь шла о детях «кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и т. п., детей коих, за исключением разве одаренных необыкновенными способностями, вовсе не следует выводить из среды, к коей они принадлежат». Были введены процентные нормы для евреев. Особое внимание было обращено на необходимость запрета женского высшего образования. Надо ли добавлять, что Делянов был почетным членом Петербургской Академии наук Однако шло и встречное движение. После отмены крепостного права стремление интеллигенции способствовать делу народного образования приобрело черты общественного движения. Молодые люди «шли в народ» - поселялись в отдаленных деревнях и создавали школы. В общественном сознании сложился даже характерный образ «сельского учителя», известный нам по художественной литературе и живописи. Это массовое движение, в котором очень большую роль сыграло земство, способствовало просвещению народа. Однако большая часть населения страны до Октябрьской революции все же оставалась неграмотной. И в первые послереволюционные годы интеллигенция с энтузиазмом участвовала в движении ликбеза - ликвидации безграмотности. Для развития науки недостаточно даже всеобщей грамотности, необходимо образование более высокой ступени - в средних школах, гимназиях, специальных училищах. В российских школах к началу XX века многие учителя имели высокую квалификацию. Тогда, например, было вполне естественным для университетского профессора совмещать преподавание в университете и гимназии. Большинство героев этой книги - воспитанники как раз таких «высококачественных» школ, гимназий, училищ. В общественном движении, направленном на просвещение и народное образование, особая роль принадлежала меценатам. Купцы и промышленники создавали картинные галереи, основывали книжные издательства, музеи, строили школы и высшие учебные заведения [5]. После Октябрьской революции не только стала невозможна эта деятельность - не осталось купцов и промышленников — но была предана забвению огромная бескорыстная деятельность «частных пожертвователей». Примером бескорыстного служения делу просвещения и развитию науки в России является жизнь профессоров К. Ф. Кесслера, А. П. Богданова, Г. Е. Щуров- ского, великой Княгини Елены Павловны, принцев П. Г. и А. П. Ольденбургских, генерала А. Л. Шанявского и книгоиздателей братьев Сабашниковых, купца Х.С.Леденцова и еще очень многих. В конце прошлого века и до Октябрьской революции купцы и промышленники как будто соревновались в благотворительности и меценатстве. Этот процесс был остановлен Октябрьской революцией. Плоды этой бесценной работы - богатая интеллектуальная пища, ставшая доступной школьникам, жившим в то время. Из этих школьников выросли выдающиеся деятели науки и культуры. Они создали фундамент российской науки. На этом фундаменте строилась наука в СССР. Но строилась в условиях не совместимых со свободной научной мыслью. В СССР на науку выделялись большие средства. Было создано большое число научных учреждений, как в системе Академии наук, так и в отдельных министерствах и «отраслевых» академиях. Были построены специальные научные города - научные центры. Часть из них была строго секретной и о них «в открытой печати» ничего не сообщалось. Их научные исследования были посвящены войне, ядерному, химическому и бактериологическому оружию. Жители этих городов были связаны узами секретности, ограничены не только в общении, но и в перемещениях и знакомствах. Но кроме них существовали (и существуют) научные центры, предназначенные для «мирных» фундаментальных и прикладных исследований. Однако, несмотря на все затраты и большую численность научных работников, достижения советской науки были несоответственно малы. Малы, несмотря на высокую квалификацию, смелость и самобытность мысли многих и многих советских исследователей. И причина этому одна - жесткий партийно-административный контроль за научной мыслью, жестко иерархичная структура советской науки. Поймали птичку голосисту И ну сжимать ее рукой, Пищит бедняжка вместо свисту; А ей твердят: пой, птичка, пой! (это в XVIII веке сказал Г. Р.Державин) Этим проблемам посвящены многие главы этой книги. Я расположил очерки, пытаясь соблюдать хронологию - последовательность поколений. В конце книги речь идет уже о времени, когда М. С. Горбачев начал грандиозную перестройку нашего общества. Все слои фаждан России охватил энтузиазм ожидания предстоящего просветления. Была упразднена цензура. Перестали глушить иностранные радиостанции. Сняли офаничения на поездки за фаницу. Началась массовая реабилитация репрессированных в годы предшествующих десятилетий. Рухнула Берлинская стена. Убрали железный занавес. Но жизнь становилась все трудней. Сказывалось ужасное состояние экономики, почти на 70 % направленной на военные цели. Страна жила за счет необратимого расходования природных богатств - истощались запасы нефти, вырубались без возобновления леса, истощались почвы. После бурных событий 1989-1991 гг. сошла со сцены КПСС и распался Советский Союз. Это было непредсказуемо и трудно воспринимаемо. Тревога и страх за будущее все больше охватывает наше общество. В ужасном положении оказалась наша наука. Она была несвободной в советское время. Но о ней заботилось, как умело, тоталитарное государство. Теперь наука «свободна». Свободна и от поддержки. Накопленный столетиями интеллектуальный потенциал на фани исчезновения. Все мобильные, наиболее активные и работоспособные исследователи молодые и среднего возраста ищут и находят себе поприще в других странах. Опустели наши лаборатории. Еще немного и мы перейдем критическую черту, после которой регенерация станет невозможной. В такой ситуации прошлое обычно представляется в приукрашенном виде. Укрепляется миф о еще недавнем величии советской науки. Подробный анализ действительного состояния нашей науки в те годы еще не сделан. Вот почему мне кажется важным завершить эту вводную главу к книге о трагической и славной истории российской науки размышлениями о происходящем и о возможном будущем. Социальный метаморфоз Уместна аналогия. То, что сейчас происходит в нашем обществе, не перестройка, а типичный социальный метаморфоз. Разрушаются существующие структуры. Образуются новые. Тревожное чувство неопределенности, неясности даже ближайшего будущего характерно для таких периодов.