Чтение онлайн

Когда происходит биологический метаморфоз, например, гусеница превращается в бабочку, сначала образуется неподвижная куколка. Внутри ее затвердевшей кутикулы начинаются «страшные» вещи: специальные клетки уничтожают мышцы, пищеварительную систему, ротовой аппарат, множество ножек и т.д. Во мраке кокона внутри куколки, кажется, существует лишь какая-то все растворившая жидкость. Однако гибнет не все. Условие благополучного завершения метаморфоза - сохранение нервной системы. Нервные центры - скопление нервных клеток (ганглиев) видоизменяются, но сохраняются, с ними сохраняется память о приобретенных личинкой рефлексах и способах поведения. А потом, в этом кажущемся хаосе, формируются новые органы: суставчатые конечности, ротовой аппарат (чтобы питаться нектаром, а не грызть листья), образуются мохнатые антенны для ориентировки и прекрасные крылья. Оболочка разрывается. Над цветущим лугом, в голубом и солнечном небе летит прекрасная бабочка... Видна прямая аналогия: сохранение интеллектуального каркаса (нервной системы общества) - условие возрождения и величия нашей страны. «Интеллектуальный каркас», «нервная система общества» - понятия, возможно, не идентичные термину «интеллигенция». Военные интеллектуалы — полководцы, фортификаторы, морские офицеры, инженеры, агрономы, «архивные юноши», собиратели народных песен, служители «чистой науки» и просвещенное купечество, и люди искусства, и, конечно, учителя, врачи и просто «образованные люди» — все необходимы для существования могучего, независимого государства. Если считать от Петра I, фундамент дальнейшего расцвета России создавался 200 лет. В годы прошедших десятилетий он был жестоко разрушен. Война 1914 г., Февральская и Октябрьская революции 1917 г., мрак гражданской войны, «красного» и «белого» террора, голод, разруха, насилие, смерть - это не метаморфоз, а деградация. Нервная система общества была нарушена, понесла урон, однако не распалась. И в этом, и может быть только в том, залог и надежда на возрождение и величие нашей страны в будущем. Интеллектуальная основа общества сохраняется лишь при условии связи поколений, при непосредственном общении «отцов» и «детей». Уже не раз отмечалось, что, как это ни парадоксально, во время Великой Отечественной войны гнет и репрессии несколько ослабли. Нужно было воевать. А. Н. Туполева и С. П. Королева освободили из заключения. Вся страна сажала картошку сорта «лорх» освобожденного из тюрьмы профессора А. Г. Лорха. Замечательный период краткого радостного расцвета был сразу после войны. Длился он всего около двух лет, до осени 1947 г., но оказал сильное влияние на интеллектуальную жизнь страны. Слезы о погибших. Разрушенные, сожженные города и села. Но радость, восторг Победы. И свобода! Свобода! Прошедшие войну фронтовики вернулись, пришли в университеты. «Союзнички!», «Славяне!» - громко перекликались новые студенты в военных гимнастерках с колодками орденов и медалей в университетских аудиториях. Они - победители, воевавшие нестандартно и смело - этого требовали и пересмотренные в ходе войны боевые уставы. Этому послевоенному поколению студентов и аспирантов и довелось получить последнюю эстафету от носителей российского интеллектуального и нравственного опыта, от непосредственных учеников Вернадского, Кольцова, Вавилова, Лузина, Чаплыгина. Наступил 1948 г. Вновь заработала машина репрессий и мракобесия. Возобновились аресты ранее репрессированных и начались новые аресты, в том числе бывших фронтовиков и «излишне смелых и самобытных». Но... но эти два года (1945-1947) сохранили, пусть не в целом, а отдельными островками, наследие прошлого. Поколение послевоенной интеллигенции, поколение студентов и аспирантов 1945-1947 гг. составило основу регенерации нервной системы общества после террора прошедших десятилетий и партийно-государственного «руководства» наукой. Представители этого (моего) поколения завершают свою жизнь. Наши ученики и последователи связывают своими жизнями почти разорванную цепь времен от дореволюционной России до нашего «послеперестроечного» времени. Они представляют собой островки и скопления нервной и нравственной ткани общества, которые необходимы для обеспечения положительного результата драматического метаморфоза нашей страны, для возрождения нашей науки в условиях переживаемого нами сейчас «положительного метаморфоза» от тоталитаризма к демократии. Это их задача. Смогут ли они ее выполнить? Этим вопросом я завершил эту главу во 2-м издании. Прошло еще около 10 лет. Что произошло с «разорванной цепью времен» за это время? Возрождение науки еще не заметно. По-прежнему резко недостаточно ее финансирование. Происходит сокращение численности научных сотрудников. Нет даже элементарных условий для жизни молодых научных работников. Разрушается система бесплатного высшего образования. Резко упал престиж занятий наукой в обществе. Анализу этой картины посвящен Эпилог - последняя глава этой книги. Примечания 1. Сергей Семенович Уваров (1786-1855), граф (1846), 24-х лет отроду (1810) назначен попечителем Петербургского учебного округа. С 1811 г. почетный член, а с 1818 г. до смерти — президент СПб. Академии наук. В 1833-1849 гг. министр народного просвещения. После 1825 г. — реакционер. В 1833 г. издал циркуляр, в котором сформулировал знаменитую формулу официального славянофильства: «Православие, Самодержавие, Народность». Эта формула была внесена в герб графа Уварова. Текст циркуляра: «... Общая наша обязанность состоит в том, чтобы народное образование согласно с Высочайшим Намерением Августейшего Монарха совершалось в соединенном духе Православия, Самодержавия и Народности...». Инициатор принятия Университетского устава 1835 г. В целях обособления высших сословий от средних классов было устроено около 40 специальных дворянских институтов или благородных пансионов с особыми преимуществами для их воспитанников при прохождении службы. Созданы «реальные классы» при нескольких провинциальных гимназиях с целью «удержать низшие сословия государства в соразмерном с гражданским их бытием в отношении образования их детей». В 1845 г. с теми же целями была повышена плата за обучение. Но после 1848 г. этого было мало — нужно было не направлять, а искоренять просвещение и в 1849 г. Уваров ушел в отставку с поста министра. 2. Дмитрий Алексеевич Милютин (1816-1912), Г]раф (1878). На военной службе с 1833 г. (17 лет). В 1835 г. старший класс военной академии. В 1839 г. ранен на Кавказе. В 1840 г. 10-месячный отпуск для лечения ран во Франции. В 1845-1856 гг. — профессор военной академии по кафедре военной географии и статистики. Написал двухтомный труд «Первые опыты военной статистики». Блестящий лектор. Создал школу молодых ученых (Обручев, Драгомиров). Составил двухтомную «Историю войны России с Францией в 1799» (изд. 1852, 1853 гг.). В 1859 г. на войне на Кавказе - Нагорный Дагестан. Взятие Гуниба и плен Шамиля. В 1861 г. назначен военным министром и немедленно начал коренные реформы в армии. Уменьшил срок солдатской службы с 25 (!) до 16 (!) лет, упорядочил рекрутский набор. Улучшил быт солдат - пищу, жилье, обмундирование. Обучение солдат грамоте. Запрещение кулачных расправ, ограничение розог. В 1863 г. преобразовал кадетские корпуса в военные гимназии и военные училища с общим образованием. Расширил и поставил на научную основу курс Академии генерального штаба. Преобразовал артиллерийскую и инженерные академии. Увеличил средства для медико-хирургической академии. В начале 1870-х гг. — замена рекрутского набора всеобщей воинской повинностью. Срок службы сокращен до 7 лет (закон 1874 г.) Все это вызывает сильную оппозицию. Турецкая война 1877-1878 гг.
– сам 7 месяцев был на войне. Доказал верность своих реформ — победа. (17.04.1863 — закон об отмене жестоких телесных наказаний - (а граф Муравьев и граф Панин и особенно митрополит Филарет (!) были против этой отмены). В 1872 г. при Николаевском Военном госпитале в СПб открыты женские врачебные курсы. 22 мая 1881 г. — ушел в отставку, так как не был принят его проект реформ. В 1898 г. стал генерал- фельдмаршалом. Член.-корр. (1853), почетный член (1866) Петерб. Академии наук. Его брат Николай (1818-1872), будучи товарищем министра внутренних дел, являлся фактическим руководителем работ по подготовке крестьянской реформы 1861 г. 3. Александр Васильевич Головнин (1821-1886). Граф. Министр народного просвещения в 1861-1866 гг. Принадлежал к группе «либеральных бюрократов». Новый университетский устав 1863 г., Новый гимназический устав 1864 г. «Положение о народных школах». Почетный член С-Петерб. АН (с 1861 г.). В 1865 г. основал Новороссийский университет в Одессе (на базе Ришельевского лицея). 4. Дмитрий Андреевич Толстой (1823-1889), граф, обер-прокурор Синода (в 1864-1880), одновременно министр народного просвещения (1865-1880); министр внутренних дел и шеф жандармов (с 1882 г.). С 1866 г. совмещал со всем этим звание почетного члена, а с 1882 г. _ президента АН. Историк (история России 18 в.). Сторонник классической системы и сословных начал обучения. Один из вдохновителей политики контрреформ: вместе с Катковым и Победоносцевым образовал знаменитый «триумвират» по искоренению крамолы и реставрации крепостничества. Президента Академии наук, одновременно шефа жандармов Д. А. Толстого имел ввиду М. Е. Салтыков-Щедрин в «Дневнике провинциала в Петербурге»: «Президент де сианс академии имеет права... некоторые науки временно прекращать, а ежели не заметит раскаянья, то отменять навсегда с таким притом расчетом, чтобы от сего государству ущерба не произошло и чтобы оное, и по упразднению наук, соседей своих в страхе содержало, а от оных почитаемо было, яко всех просвещением превзошедшее*. 5. Меценаты Третьяковы, Щукины, Алексеевы, Бахрушины, Морозовы (строительство Клинического городка на Девичьем Поле), Мамонтовы, Рябушинские, Сабашниковы, К. Т. Солдатенков (Издательство, строительство Боткинской больницы), См. Бурышников П. А. Москва купеческая. М.: Изд. Столица, 1990. «Энциклопедия купеческих родов. 1000 лет русского предпринимательства». Из истории купеческих родов. М.: Современник, 1995.

Есть в истории события внешне не очень значительные, однако именно они дают начало процессам, определяющим жизнь страны в будущем. Такими представляются мне Съезды русских естествоиспытателей и врачей. О них обычно не пишут в курсах истории. Но именно им обязаны мы становлением единой российской науки, концентрацией интеллектуального потенциала нашей страны. Всего с 1867 по 1913 гг. было 13 съездов. На них выступали с речами и докладами выдающиеся деятели нашей науки. В Москве, в библиотеке МГУ на Моховой, долгие годы хранились труды и материалы всех тринадцати съездов. Теперь они должны быть в новом здании библиотеки на Воробьевых горах. Материалы эти представляют чрезвычайный интерес. Когда-нибудь найдет их любознательный исследователь, изучит эти труды и представит более полную картину становления и развития разных научных дисциплин в дореволюционной России. Я же имею, в сущности, лишь одну цель - привлечь к этой теме внимание и немного рассказать об этих замечательных событиях [1]. Читатель не должен удивляться обилию имен в дальнейшем тексте. В российской науке были сотни оригинальных и выдающихся исследователей. «Реанимация» этих имен крайне актуальна. Стремление к общению представителей разных специальностей - характерная черта науки разных стран во второй половине XIX века. Отмена крепостного права вызвала чрезвычайную активность во всех слоях общества. Многие деятели науки и просвещения сочетали свои научные занятия с тем, что называется «общественной деятельностью». Профессор Казанского (а позже Петербургского) университета Филипп Васильевич Овсянников, после участия в Кенигсбергском съезде в 1860 г. писал: ...я видел как все кипело ученой деятельностью. Я видел глубокое уважение, которое общество здесь питает к ученому сословию, и, признаюсь, мне стало особенно грустно. Отчего нет у нас в России подобных собраний, у нас, где еще так много юных, непочатых сил, где земля так разнородна, так щедра, так мало исследована? Кому как не нашим ученым следовало бы с различных концов нашего огромного отечества съехаться хоть в три года раз, чтобы передать сотоварищам свои труды, обменяться впечатлениями, слить в одно целое жизнь Севера, Востока, Юга, Запада? Такие собрания, без сомнения удвоили и утроили бы научную деятельность наших ученых [2].

Так думали многие. Но для преодоления бюрократических препятствий нужны были героические усилия. Главная роль здесь принадлежит Карлу Федоровичу Кесслеру и Григорию Ефимовичу Щуровскому. Что ими «двигало»? Откуда эта готовность отдавать силы на благо общего дела - развития российской науки? Общий «дух времени»? Воспитание? Что мы о них знаем? Карл Федорович Кесслер [3-5], вне сомнения, герой нашей науки. Но родился он в 1815 г. в Кенигсберге. Отец - королевский обер-форстмейстер - ученый лесничий. В 1822 г. приглашается российским правительством в Россию и назначается ученым лесничим Новгородской губернии. Карлу 7 лет. В 1828 г. Карла принимают пансионером в Петербургскую 3-ю гимназию Отец вскоре умирает, и Карл продолжает учение «на казенный счет». В 1834 г. он был принят тоже на казенный счет на Физико-математический факультет С.-Петербургского университета, где окончил курс в 1838 г. В 1840 г. Кесслер защитил магистерскую диссертацию, а в 1842 г.
– докторскую, после чего был назначен адъюнктом по кафедре Зоологии в Киевском университете вместо отправившегося в сибирское путешествие А. Ф. Мидцендорфа. Более подробное описание его жизни можно найти в [3]. Он был «классическим зоологом». В списке его трудов: «О ногах птиц в отношении к систематическому делению этого класса» — рассуздение, написанное для получения степени магистра философии, СПб., 1840 г.; «О скелете дятлов» (1842), «Об ихтиологической фауне р. Волги» (1870), «О русских скорпионах» и «О русских сороконожках и стоножках» (1876), и много еще в таком роде. Вполне «нормальный зоолог». Но он был общественным деятелем. Его волновали судьбы российской науки. Еще в 1856 г., когда он был профессором Киевского университета (с 1842 по 1861 гг.), Кесслер направил Министру народного просвещения (А. С. Норову) предложение о созыве таких съездов. Последовал отказ. В 1861 г. при содействии попечителя Киевского Учебного округа Н. И. Пирогова Кесслер получил разрешение созвать в Киеве Первый съезд учителей естественных наук. В 1863 г. в связи с предложением Кесслера, при поддержке Киевского Общества Врачей и Московских обществ Физико-Медицинского (!) и Испытателей Природы, министр Просвещения «входит с всеподданейшим докладом о дозволении ежегодных съездов русских естествоиспытателей и врачей». Но ходатайство опять «не удостоено было Высочайшего соизволения». После перехода К. Ф. Кесслера в С-Петербургский университет и по его инициативе, начальство СПб. учебного округа обратилось в 1867 г. к (новому, реакционному!) министру народного просвещения графу Толстому. Граф «внес» в Совет Министров записку, в «которой испрашивал об исходатайстве Высочайшего соизволения о дозволении ему учредить периодические съезды... с тем, чтобы 1-й съезд был в СПб.»... «Государь император на сие Высочайше соизволил...». 1-й съезд состоялся в Петербурге с 28 декабря 1867 г. по 4 января 1868 г. 13-й был в Тифлисе 16-24 июня 1913 г. Намечен был 14-й в Харькове в 1916 г., но... война, потом революции... К. Ф. Кесслер, в это время ректор Петербургского университета, был инициатором, организатором и председателем 1-го съезда. Открывая съезд он сказал: ...Я назвал счастливым для нашего Университета жребием честь, которой он удостоился, принять у себя настоящий съезд, так как питаю глубокое убеждение, что съезд этот окажет самое благотворное влияние на развитие у нас естествознания, а вследствие того сильно будет способствовать благоденствию русской земли, т.е. достижению той цели, к которой должны быть направлены все наши начинания и старания. ...Как сочетанием сил обусловлен общий прогресс человечества... так тем же сочетанием сил обусловливается успех на каждом отдельном поприще... Вот почему в последнее время во всех цивилизованных странах так стали умножаться разнообразные общества, съезды, выставки... Как ни драгоценно для нас слово писанное, как ни важно для нас слово печатное, а ни то, ни другое никак не может заменить для нас слова изустного, беседы с глазу на глаз... Если потребность в периодических съездах... есть потребность общая всем цивилизованным странам, то особенно сильно она чувствуется на Руси, где расстояния между лучшими городами так велики, где проповедники науки и деятели на различных поприщах промышленности еще так малочисленны. ...Чтобы успешно заниматься естественными науками, необходимы бывают лаборатории и обсерватории, музеи и кабинеты, микроскопы и телескопы и вообще самые разнородные снаряды и инструменты. Подобные заведения и пособия встречаются у нас почти исключительно только в университетских городах, да и то частью в неудовлетворительном числе и состоянии. Во всех же других наших городах естествоиспытатели, занесенные туда судьбою, не только находятся почти всегда в полном уединении, но положительно бывают лишены возможности добыть какие-либо предметы, потребные для исполнения работы, даже самой незначительной. Им должна быть присуща любовь к науке непоколебимая, им нужна воля железная, чтобы не поддаться унынию, чтобы не впасть в бездействие (как и сейчас! С. ///.). Вот для нравственной поддержки подобных разрозненных естествоиспытателей периодические съезды будут иметь огромное значение... Мы должны употребить все старания, чтобы усилить у нас деятельность на поприще естественных наук, принять все меры, чтобы направить эту деятельность на изучение нашей земли и на пользу нашей земли... Для своего благоденствия и могущества, страна наша более, нежели всякая другая страна Европы, нуждается в широком развитии естественных наук. Нынешний первый съезд русских естествоиспытателей может иметь для успешности этого развития огромное значение. Да будет же его девизом: бескорыстная, усердная работа, соединенными силами, для расширения и распространения естествознания, в пользу и честь русского народа, на радость и славу Царя-Освободителя.

Идею созыва съездов активно поддержал Григорий Ефимович Щуровский. Мне не удалось найти его портрета в более молодом возрасте. Биография его представляется замечательной После гибели его отца в Отечественной войне 1812 г., мать - Мария Герасимова - была вынуждена из-за бедности отдать сына в сиротский дом (Воспитательный дом под патронажем вдовствующей императрицы Марии Федоровны). Там мальчику была дана фамилия Щуровский — от купца Щурова, пожертвовавшего деньги на его воспитание. Кто он, этот Щуров? Что его «подвигнуло»? В его честь фамилия «Щуровский» и отчество «Ефимович». Мальчик был замечательным, устремленным к образованию и наукам. И он из приюта (Детского дома!) поступил в Московский Университет. Как хотелось бы представить все это в красках реальной жизни! Как это могло быть? Могло быть, поскольку школу при воспитательном доме опекали профессора Московского Университета, а некоторые и преподавали в ней, и после восьмилетнего обучения выпускники школы могли переходить без экзамена в университет [8]. Обратите на это внимание - Это ведь начало традиций, которым мы следуем последующие двести лет! Вот и поступил Григорий Щуровский в 1822 г. на Медицинский факультет Университета и в 1826 г. получил диплом лекаря. Но он более медицины интересуется естественными науками, особенно физикой, и после окончания университета, стал преподавать физику и естествознание в той же школе воспитательного дома, где он когда-то учился (!), и одновременно с преподаванием работал над докторской диссертацией по медицинской тематике. С 1832 г. Г. Е. Щуровский начал читать лекции по естественной истории на Медицинском факультете Московского Университета. Уже через два года был издан в виде отдельной книги его курс сравнительной анатомии под названием «Органология животных», а затем опубликовано несколько статей в «Ученых записках Московского Университета» [8,9]. Вскоре Г. Е. делает решительный шаг - перестает заниматься медициной и биологией и переходит на вновь открытую кафедру Геологии и минералогии Московского Университета. Он становится выдающимся геологом. Весну и лето 1838 г. он провел в экспедиции по Уралу. В результате было написано капитальное сочинение о геологии Урала и его минеральных богатствах. Книга была издана за счет Московского Университета тиражом 600 экземпляров. В 1862 г. в журнале «Русский вестник» была издана большая научно-популярная статья Щуровского «Геологические очерки Кавказа». Замечательно, что: Геология, благодаря Щуровскому, стала доступна не только специалистам, но и широким слоям общества. Кроме чтения научно-популярных статей Щуровского, желающие могли побывать и на экскурсиях в окрестностях Москвы, которые профессор Щуровский проводил лично. На такие экскурсии, по воспоминаниям Щуровского, стекалось иногда до 200 и более участников разного возраста и звания [9]. И в том же стиле общественной деятельности следующий шаг:

Весной 1864 г. в здании университета на Моховой Ученый совет официально утвердил программу деятельности нового Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии (ИОЛЕАиЭ) — и в качестве и президента общества профессора Г. Е. Щуровского. И в том же стиле: В 1867 г. с успехом прошла организованная Обществом в Москве Этнографическая выставка. Она положила основание Русскому этнографическому музею и антропологическому собранию... Г. Е. Щуровский получил образование благодаря высоконравственным поступкам его попечителя Щурова, бескорыстной деятельности преподавателей - профессоров Университета в школе Воспитательного дома. Наконец, сам этот Воспитательный дом - результат благотворительной деятельности — отсюда всю жизнь он просветитель, организатор научных обществ... Не удивительно, что он активно поддержал организацию Съездов Естествоиспытателей и играл в дальнейшем в них ведущую роль. Многие годы Г. Е. был в центре научной жизни страны. Его авторитет был чрезвычайно велик. Он бесспорно герой нашей науки... Вернемся на заседания первого съезда. После Кесслера с речами «Об общедоступности или популяризации естественных наук» выступил Г. Е. Щуровский и с речью «О значении естественных наук для юриспруденции» - Е. В. Пеликан. В следующие дни с речами (мы теперь говорим о «пленарных лекциях») выступали А. Н. Бекетов «О естествознании, как предмете общего образования»; А. С. Фаминцын «О воспитательном значении естественных наук»; М. Венюков «Об успехах естественно-исторического изучения азиатской России»; Э. Юнге «Опыт и умозрение»; А. Н. Советов «О значении естественных наук для сельского хозяйства»; И. Зодекауэр «Естествознание в гигиене»; Ю. Симашко «Естествоведение, как предмет народного образования»; Д. И. Менделеев «Заявление о метрической системе»; А. С. Фаминцын «О необходимых пособиях для преподавания естественных наук в средних учебных заведениях». Кроме того, работали «Отделения»: Математики и астрономии (руководители А. Савич и М. Окатов); Физики и Химии (руководители Ф. Петрушевский и Д. Менделеев); Минералогии и геологии (руководители Н. Кашкаров и П. Пузыревский); Ботаники (руководитель А. Бекетов); Зоологии (руководитель К. Кесслер); Анатомии и физиологии (руководитель Ф. Овсянников). На заседаниях Отделений выступали докладчики, имена которых вызывают у меня волнение. Надо бы не просто назвать их, но и рассказать о каждом. Но что делать - не могу, тема не та, места мало, имен много. Назову немногих. У физиков и химиков выступали Ф. Белыптейн, Д. Менделеев, Ф. Петрушевский, Ю. Рихтер, А. Энгельгардт. У минералогов и геологов - А. Иностранцев, Косты- чев (нет инициалов). У ботаников - Н. Кауфман, О. Баранецкий, И. Бородин, К. Тимирязев, А. Бекетов, А. Фаминцын. У зоологов - М. Богданов, Н. Вагнер, И. Мечников, Ф. Брандт, И. Маркузен. У анатомов и физиологов - Ф. Навроцкий, И.Цион, И. Мечников, М.Усов, А. Брандт, И.Тарханов, Я.Дедюлин, Ф. Овсянников. Было торжественное открытие. Зал университета на 2500 мест был полон. Мест не хватало. Собственно членов съезда было около 500.

На съезд не смог приехать из Дерпта «знаменитейший из русских естествоиспытателей» академик Бэр. Он прислал съезду приветствие на понятном большинству присутствующих латинском языке: Naturae scrutatoribus Imperii Rossici salutem ex imo pectore dicit collega subscriptus. Jubeat Deus ter optimus maximus ut ex primo hoc eruditorum patriae nostrae conventu studium naturae et omnium bonarum artium Laete efflorescat et fructus plenos et maturos reddat. Quod felix faustumque sit. С E.de Baer. Как звучит! Многие ли из нас могут прочесть это? Мы теперь вместо прекрасной и звучной латыни употребляем неблагозвучный и невнятный английский! Нам нужен перевод (его сделал по моей просьбе М. В. Мина): Испытателей природы Российской Империи приветствует от всего сердца нижеподписавшийся коллега. Да повелит трижды благой и великий Бог, чтобы, трудами собравшихся здесь ученых отечества нашего, пышно расцветали и произвели обильные и зрелые плоды все славные науки. В добрый час. К.Э. де Бэр. Г. Е. Щуровский во второй (после Кесслера) речи «Об общедоступности или популяризации естественных наук» - среди прочего сказал: ...самое могучее средство для популяризации — родной язык... Язык каждого народа необходимо имеет свой особенный характер, не повторяющийся ни в каком другом языке, и исключительно понятный тому народу, которому он принадлежит, и для которого он служит внешним проявлением его духа или его характера. Характер народа кладет свою печать на грамматические формы языка и на их употребление. Слова и обороты, обозначающие равные понятия, но принадлежащие разным языкам, не могут быть тождественными; это только синонимы. Вот отчего самый близкий и верный перевод оригинального произведения никогда не может дать полного понятия о подлиннике... Я веду к тому, что ни на каком языке мы не можем быть вполне понятны для русского народа, как на своем собственном... Нельзя не пожалеть, что мы свое родное слово, обладающее почти всеми свойствами древних и новых языков, так неблагодарно меняем иногда на другие языки... Пиша на иностранных языках, мы никогда не выработаем для себя надлежащего научного языка. Ну зачем я это цитирую? Затем, чтобы представить и в этом качестве Г. Е. Щуровского, и затем, что, конечно, необходим язык международного научного общения. Таким языком после 2-й мировой войны стал английский. После войны, более того, в результате победы над Германией, а то был бы универсальным языком немецкий. Прекрасен был латинский. Красив и звучен французский. Русский слишком сложен для иностранцев. А широко распространенный английский упрощен и вульгаризован. Бедные англичане! Бедные американцы! Что им приходится выносить, слушая наши доклады на симпозиумах. А в наших статьях и докладах на «английском» невольно примитивизируется и упрощается мысль, соответственно примитизированному и вульгаризованному чужому языку. Мы пишем и говорим заученными на уроках языка штампами, готовыми оборотами. Так когда-то писали письма «по образцам»: «Во первых строках своего письма шлю сердечный привет»... и в конце письма, что-нибудь типа: «жду ответа, как соловей лета».

Сложная проблема. Зато наши научные вожди-академики решили ее просто. При оценке «рейтинга» научного работника его научная статья на английском языке (без оценок научной значимости) «стоит» куда больше, чем на русском. Это не безобидно - уволить могут, если публикуешь только на русском... Ну, это я отвлекся. Речь Щуровского посвящена проблеме популяризации науки и роли в этом Съезда. ...популяризация естественных наук в наше время становится потребностью всякой образованной страны... Съезды не только содействуют развитию науки вообще, но и распространяют ее в массе народа или общества. Пересказывать эту замечательную речь невозможно. Затронуты разные аспекты популяризации. Музеи, выставки, экскурсии. Вот заключительная фраза: Наука за свою общедоступность или популяризацию была бы вознаграждена в десятки лет такими успехами, какие в настоящее время едва ли возможны в целые столетия.

* * *

2-й съезд состоялся с 20 по 30 августа 1869 г. в Москве. Съезд приветствует Московский городской голова князь Владимир Александрович Черкасский. Председатель съезда Г. Е. Щуровский. «Товарищи председателя» - заместители - К Ф. Кесслер и П. Л. Чебышев. В «Распорядительном комитете» - Д. И. Менделеев (СПб.), Н.(?) П. Вагнер (Казань), Феофилактов (Киев). В Актовом зале Университета - торжественный обед на более, чем 300 персон (всего участников съезда 427). 1-й тост — За здоровье Государя Императора - Ура!, 2-й тост произносит министр граф Д. А. Толстой «За процветание съездов русских естествоиспытателей». И тут Николай Алексеевич Северцов предлагает тост в честь 100-летия Ж. Кювье... На съезде работают секции: Анатомии и физиологии (председатели А. Н. Бабухин, П. П. Шереметевский; Зоологии и сравнительной анатомии (председатели А. П. Богданов, С. А. Усов, Я. А. Борзенков); Ботаники (председатели Н. Н. Кауфман, Н. И. Железное); Минералогии и геологии (председатели Г. Е. Щуровский, М. А. Толстопятое); Физики и Физической географии (председатели Н. А. Любимов, А. С. Владимирский, Я. И. Вейнберг); Химии (председатель Н. Е. Лясковский); Математики, механики, астрономии (председатель А. Ю.Давыдов); Технологии и практической механики (председатели Дела-Вос, И. П. Архипов); Научной медицины (председатели А. И. Полунин, Тольский, Неклюдов).

* * *

3-й съезд - в Киеве 20-30 августа 1871 г. Председатель съезда А. О. Ковалевский. Товарищи председателя Г. Е. Щуровский и Д. И. Менделеев. Члены Распорядительного Комитета Н. Н. Бекетов, П. Л. Чебышев, А. М. Бутлеров.

* * *

4-й съезд в Казани 20-30 августа 1873 г. Председатель Н. О. Ковалевский. Товарищи председателя К. Ф. Кесслер и А. М. Бутлеров. Кесслер («по некоторым обстоятельствам»), как и Бутлеров, должны были уехать. Кесслер предлагает вместо себя «поистине князя науки - Л. С. Ценковского». Вместо Бутлерова — А. С. Фаминцын.

* * *

Для облегчения дальнейшего рассказа удобно использовать эту таблицу: Съезды русских естествоиспытателей и врачей № 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Начало работы съезда Дек. 1867 Авг. 1869 Авг. 1871 Авг. 1873 Сент. 1876 Дек. 1879 Авг. 1883 Дек. 1889 Янв. 1894 Авг. 1898 Дек. 1901 Дек. 1909 Июнь 1913 Город Петербург Москва Киев Казань Варшава Петербург Одесса Петербург Москва Киев Петербург Москва Тифлис Председатель К. Ф. Кесслер Г. Е. Щуровский А О. Ковалевский Н. О. Ковалевский В.Л.Бродовский А Н. Бекетов И. И. Мечников А Н. Бекетов К. А Тимирязев Н. А Бунге Н. А Меншуткин Д. Н. Анучин И. А. Каблуков Число членов 465(113) 427(167) 270(170) 267 (?) 344(152) 1409(465) 641 (?) 2224(935) 2170 (?) Число «речей» 153 228 146 133 7 346 212 392 395 382 В скобках - число иногородних членов съездов. Видно, что наиболее многолюдными были 8-й и 9-й съезды. Не имея возможности рассматривать все, остановимся на этих двух несколько подробнее,

* * *

Председателем 8-го съезда был А. Н. Бекетов. Товарищами председателя - Николай Васильевич Склифосовский и Александр Григорьевич Столетов. Секретарем съезда был Василий Васильевич Докучаев. Удерживаюсь от эмоций и стремления рассказывать о каждом из них. Но, наверное, эти имена и без моих уточнений достаточно известны. Почетным председателем был «Его Императорское высочество Великий князь Константин Константинович Романов», известный как поэт, подписывающий свои стихи «КР». В знак заслуг в качестве учредителя съездов первым в списке членов съезда значился покойный К. Ф. Кесслер. Далее шли имена по алфавиту. Память Кесслера почтил и А. Н. Бекетов в речи при открытии съезда 28 декабря 1889 г. Съезд «с Высочайшего Его Императорского Величества Соизволения» приветствовал министр просвещения граф Иван Давидович Делянов. (автор циркуляра, ставящего препятствия поступлению в гимназии «служанкиным, прачкиным, кухаркиным детям»). Съезд приветствовал Петербургский городской голова В. И. Лихачев. А потом были заслушаны речь А. Н. Бекетова, речь Д. И. Менделеева «Приемы естествознания в изучении цен», речь Н. В. Склифосовского «Нужды врачебного образования». На втором и третьем общих собраниях были речи: Столетова «Эфир и электричество», Фаминцына «О психической жизни простейших живых существ», Вагнера «Взгляд физиолога и психолога на явление гипнотизма», густавсона «Микробиологические основания агрономии», Клоссовского «История развития физического землеведения и организация физико- географических исследований», Тимирязева «Факторы органической эволюции», Лесгафта «О характере изучения естественных наук в высшей школе». На съезде работали секции Химии (председатель Н. А. Меншуткин), Ботаники (А. С. Фаминцын), Зоологии (Н. П. Вагнер), Географии (Воейков), Медицины (В.А.Пашутин), Гигиены (С. В. Шидловский). 8 января 1890 г. по окончании съезда «Государь Император соизволил принять в своем кабинете Аничкова дворца представителей 8-го съезда, профессоров А. Н. Бекетова, Д. И. Менделеева, Н. В. Склифосовского, А. Г. Столетова, В. В. Докучаева». (Интересен выбор — царь, оказывается разбирался в научных авторитетах...) «Государь Император милостиво поздоровался с каждым и соизволил выслушать следующее приветствие председателя съезда А. Н. Бекетова: „Ваше Императорское Величество! Принимаем смелость принести Вашему Величеству от лица 8-го съезда русских естествоиспытателей и врачей всеподданейшую благодарность за утверждение съезда и за дарование средств на его устройство. Видя в этом Высочайшее поощрение трудам нашим, мы твердо надеемся, что усердное служение науке вместе с тем составляет службу Царю и Отечеству. Такой необыкновенно милостивый прием, тронув до глубины души... показал сколь близки сердцу Монарха наука и ее приложения на пользу Отечества..."» Как безмятежно традиционно все это звучит. Каков стиль! Каков слог! Однако и в самом деле в эти годы, «несмотря ни на что», в стране создаются первые научные институты (см. очерк «ИЭМ, принц Ольденбургский»), открывается университет в Томске. Несмотря «ни на что» - в том числе на недавний взрыв и крушение царского поезда, на недавнюю (1887) казнь членов террористической фракции «Народной воли». Своя логика, своя история у науки. Художественно говорит об этом К. А. Тимирязев в речи «Факторы биологической эволюции» на последнем пленарном заседании съезда. Вот ее финальный фрагмент: