Чтение онлайн

Заметив опасность, иномирец захрипел и забулькал на родном языке, уговаривая бионоида не делать ему больно.

«Мяч» резко взмыл к потолку ангара, оттуда спикировав к воротам. «Всё, его миссия окончена, проверка завершена», – решил я.

И ошибся.

Про «пчёл» забыл. Пока я отвлёкся на носителя, они обожрали бедолагуиномирца до смерти, а уж затем устремились за своим «мячом».

Да уж, это не колибри из предыдущего сектора. И не объективы на бетонных столбах. С местными камерами шутки плохи. Я встал на колени, потом поднялся в полный рост. Скрестив руки на груди, Патрик смотрел, как осторожно, по одному поднимаются с пола зэки. «Сколотить из этого сброда сплочённый боевой отряд будет трудной задачей, а то и вряд ли выполнимой…»

Голован встал с нами рядом:

– «Мячи» ведут себя странно. Всегда – не агрессивны. А вот уже второй день – странно. Такое случалось лишь однажды, давнодавно. Тогда вышел из строя Центр…

Иномирец рассказал, что Центр – это хорошо укреплённый и защищённый от внешних посягательств серверретранслятор, в который «мячи» сбрасывают всё накопленную информацию, и где специальные бионоиды проводят им ТО, чинят, если надо, заряжают аккумуляторы, обновляют программное обеспечение, регулируют форсунки газораспределения и так далее, и тому подобное.

«Угу, – подумал я. – “Мячи” начинают свирепствовать, если Центр заглючит – это единственное условие их разлада. Следовательно, напрашивается вывод: ктото вывел из строя хренов Центр добрых услуг, и летающие бионоиды, глаза путников в секторе, по сему поводу не в лучшем расположении духа.

Но зачем подвергать опасности всех существ, населяющих сектор? “Мячей” ведь тут много, и их атаки подобны нападению стаи пираний. Даже крупный бионоид окажется бессильным против них, превратившихся в свирепых вездесущих убийц. Так кому это могло понадобиться и зачем?..»

Кому – не знаю, а вот цель мне понятна: чтобы «мячи» не могли поделиться добытой информацией с путниками. Комуто важно чтото скрыть. И вот тут очень показательно то, что Центр вышел из строя перед самым нашим появлением здесь.

Я вспомнил о надписи в отделении управления РСЗО в техносекторе… Потом ктото навёл нас на портал, перейдя по которому в биосектор, мы едва не погибли от комаров… Громадный монстр с бивнями вынудил нас побежать по тропе, приведшей в сектор бионоидов…

Чёрт побери, да я постоянно ощущаю незримое присутствие некой силы, которая подталкивает нас в нужном направлении, руководит нами! И что самое мерзкое – непонятно, хочет ли она, эта сила, уничтожить нас или же ведёт к цели, помогает…

– Почему ты нам помогаешь? – спросил я у Голована внезапно охрипшим голосом.

Патрик тоже озадачился этим вопросом. Сын внимательно следил за реакцией иномирца.

Голован ответил не сразу, и на сей раз он кашлял без надрыва и неспешно:

– Я слишком долго уже здесь, в этом лагере. Слишком. Мне осталось либо умереть, либо отомстить путникам. Я всегда мечтал им отомстить, но не знал как. Теперь я знаю. Потому что знаешь ты, Край. Потому что знает твой сын. Я и мои товарищи, мы пойдём с тобой, Край. Вместе с вами мы победим!

Ну что я мог на это ответить?

Разве только кивнуть:

– Точно. Мы победим.

– Потому что другого выхода у нас нет, – без тени улыбки добавил Патрик.

И мне стало зябко и неуютно.

Выхода нет.

Глава 8

Чистилище

Пот крупными холодными каплями выступил на лысом черепе, стекал по лбу, заползал под толстые линзы очков и, точно серная кислота, выедал глаза.

– Заурчикмурчик, привет!.. – блуждало звонкое, радостное эхо в закоулках памяти.

Заур изо всех сил – до боли всех напрягшихся мышц – старался навсегда вжиться в это мгновение, чтобы голос сестры его не оставлял наедине с самим с собой, не покидал братишку никогда… Но в просоленных глазах замерла отчётливая картинка, кадр никак не хотел смениться: вспышка, пуля из пистолета Ильяса ударяет в висок сестры, голова дёргается, брызги…. Нет!!!

– Заурчикмурчик!..

Танюшка – яркие голубые глаза, рыжие волосы и бесконечный оптимизм – не могла погибнуть. Не могла. Не могла. Только не она. Пусть весь мир летит в тартарары, пусть взрываются бомбы, пусть всё горит синим пламенем, но пусть она живёт, Господи, пусть она живёт!

– Заурчик!..

Сердце Заура билось с бешенной скоростью, сердцу было тесно в груди, оно хотелось вырваться на волю, раздробив рёбра и разорвав кожу острыми титановыми краями. У настоящего палача клапана и желудочки должны быть непробиваемым, крепкими, способными выдержать прямое попадание снаряда. Стреляйте, сердце Заура всё выдержит. Всёвсёвсё.

Но только не смерть сестры.

Эхо её голоса ушло, покинуло. Он остался сам. Сам. Больше нет никого.

И сердце его – крепкое, надёжное – взорвалось сотней осколков.

В тот же миг Заур умер. Его прежнего не стало, а будущего стать не должно было. Он растворился в вихре стремительных движений, вспышек пламени, вони пороховых газов, алых брызг из падающих навзничь тел. Его тело действовало само по себе, потому что души в нём больше не было. Душа устремилась в горние выси, чтобы принять суд над собой и отправиться в ад, где место всем убийцам, будь они в Законе или нет…

Руки подхватили с газона пистолетыпулемёты – две очереди: одна в сплетение искусственных мышц в наколеннике телохранителя справа от Ильяса, вторая – в локтевой сгиб бойца в экзокомбе слева. Экзокомб пули не пробьют, но центр управления мышцами повредить могут, что чревато бесконтрольными сокращениями. Потомуто ногу телохранителя справа согнуло под неестественным углом, а потом опять вывернуло. Аналогично – с локтём парня слева. При этом ещё пальцы его непроизвольно сжались, и он всадил очередь из пулемёта прямо в голову своему коллеге, разнеся её вдребезги, своротив подчистую. Изза грохота выстрелов хруст костей никто не услышал.

Точно щит выставив перед собой сумкубаул, – пули ударялись в неё, дырявили, но не пробивали насквозь – Хельга шла на врагов. Широкие бёдра, выпирающие надбровные дуги и первобытная свирепость. С того самого момента, как Хельга увидела Танюшку, последняя стала членом семьи для невесты Заура. И теперь Хельга мстила за гибель родственницы. Она всаживала пулю за пулей в бородатые тела – и ещё ни одни патрон не потратила напрасно. Била Хельга по корпусу, чтобы наверняка попасть с расстояния не больше чем в десяток метров. Бах! – и, схватившись за живот и уронив автомат, упал бородач, выбежавший изза стола. ПМ чуть в сторону – бах! – вспыхнул багрянец на груди ещё одного приспешника Ильяса.

Тело Заура жаждало крови. И крови хватало с избытком.

Грохот выстрелов, сменить магазин, вновь грохот.

Пуля угодила ему в ногу. Он почувствовал удар, но не почувствовал боли. Из дыры чуть ниже колена потело масло. Перебита гидравлика. Нехорошо, протез может заклинить. Не переставая стрелять из одного ПП, – очередному телохранителю посекло центры управления мышцами на обоих коленях сразу – второй «микробик» палач сунул в карман плаща, наклонился и, точно ковшом эскалатора, черпнул искусственной ладошкой дёрн вперемешку с чужой кровью, а затем этой грязью замазал дыру в конечности. Чтобы не лило. Ремонт, замена протеза – это всё лишнее, этого уже не надо и не будет, но тело должно завершит то, что начато.