Чтение онлайн

– Тля буду! Да у Ильяса прям чутье на тех, кого можно обратить в рабство! – Выпрыгнувшего из кабины работорговца встретили одобрительными возгласами. – Но этих гавриков точно не продать дорожному тресту!

– И мусор сортировать они не годятся. – Мигель подал руку подошедшему Ильясу. – Сегодня вечером у тебя промашка случилась.

Седоголовый работорговец его будто не услышал. Он остановился за пару шагов от распростертого на асфальте Края:

– Это грузить, да?

На его вопрос палачи ответили хохотом. Так выветривался из крови адреналин. Ктото заявил, что сейчас, тля, дай только добить, а потом забирай трупы, научи их работать, будут отличные рабы – ни жратвы им не надо, ни воды, ни отдыха.

– Привет, Ильяс. Как сам? – Заур обратил на себя внимание работорговца. Больничные счета оплачены, ему не надо ложиться на разделочный стол мясникатрансплантолога. Так что пора дать отбой. В прошлую встречу както не до того было. – Спасибо, Ильяс, за помощь. Но сделка отменяется.

Работорговец мазнул по нему безразличным взглядом, будто не понял о чем речь, и повторил:

– Это грузить?

– Relajarse [22]! – Мигель хотел хлопнуть Ильяса по плечу, но, нарвавшись на мертвенный взгляд, передумал. Рука зависла в воздухе, так и не коснувшись работорговца.

– Я заплачу. – Ильяс вытащил из кармана толстый бумажник.

Палачи удивленно загудели. Работорговцы согласно Закону получают свою добычу даром.

Глазамаслины Мигеля азартно заблестели:

– А что, парни? Продадим?

За поимку Края и приведение приговора в исполнение ему максимум грозит копеечная премия, а то и вовсе карман не потяжелеет. Одобрительный рык шефа слишком многого стоит, но лучше бы налом. А тут – вон сколько денег предлагают.

– Это незаконно, – тихо сказал Заур.

Его услышали, загалдели. Теперь коллеги из принципа продадут Края, чтобы насолить слишком уж принципиальному палачу.

Ильяс уже протягивал бумажник Мигелю, когда Заур сказал:

– Коллеги, а почему бы нам не отметить поимку грешника Краевого прогулкой за город? Устроим пикник на Трухановом острове! Я угощаю! Попросим у нашего друга Ильяса автобус, закинем на борт пивка и оторвемся как следует!.. А Ильяс пусть берет второго. За скромное вознаграждение. Ведь мы все заслужили небольшую премию, верно?

Предложение Заура приняли на ура. Вопервых, возиться с плавающим в крови трупом никому не хотелось. А вовторых, как он понял по многочисленным возгласам, чуть ли не все палачи страдали от жуткого похмелья, у всех раскалывалась голова, так что холодный лагер был бы очень кстати.

Хохотнув, Мигель вырвал бумажник из руки работорговца:

– Это честная сделка. Забирай падаль.

– Так плохо. Мне надо… – мотнул седой головой Ильяс.

– Вот это? – Заур вклинился между ним и Мигелем и, подняв над головой ключи от раскуроченной пулями «воли», чтобы все увидели, торжественно вручил их работорговцу. – Припаркуй мой «мерседес». И чтобы ни одной царапины! Вернусь, проверю.

Дурной пример заразителен. С хохотом палачи один за другим принялись сдавать Ильясу ключи от своих «Вепрей», веля обращаться с их «кадиллаками» и «роллсройсами» нежнее, чем с новорожденными младенчиками, а не то!.. Взамен Мигель отобрал у Ильяса ключи – электронные карточки с магнитными полосами – от будки автозака.

– Давай этого bastardo сюда.

Края подняли и, защелкнув ему наручники за спиной, забросили в «апартаменты» для рабов.

– Это бизнескласс? – грешник сплюнул на пол. – Я летаю только бизнесклассом!

Ему сунули в рот кляп, чтобы не вздумал своим тявканьем встревать в беседу благородных палачей. Затем уже загрузились полным составом, участвовавшим в захвате. Мигель залез последним, велев водиле, работающему на Ильяса, – его тоже временно конфисковали – гнать на остров, там есть отличный супермаркет. После этого он захлопнул дверь и вручил Зауру один из магнитных ключей – замки располагались так, чтобы открыть их могли только двое, одному никак не дотянуться.

Палачи одновременно вставили карточки магнитной полосой в щель.

Два щелчка слились в один.

Сняв с ящика «НезабудкаМ», переговорного устройства для желающих потрепаться с водилой, массивную трубку, – ею можно гвозди вколачивать, не боясь разбить, – Мигель велел:

– Трогай!

И помахал ручкой глазку видеокамеры, закрепленной под потолком в углу, чтобы можно было из кабины наблюдать за пассажирами – картинка транслируется на допотопный ЖКмонитор.

Автозак покатил, оставив на дороге стоящего Ильяса и лежащего Рыбачку.

* * *

Столько лет прошло с тех пор, как Заур катался в лимузине для самых заслуженных членов общества, – это входило в программу обучения палачей – а эксклюзивный дизайн так и не поменялся. Справа от входа – роскошный кожаный диван для караула. Шутка. Дерматиновой сидушки им хватит, не олигархи какие. Напротив – решетчатые двери двух раздельных камер. На них направлен прожектор. В каждой камере по две деревянные скамейки, расположенные так, чтобы рабы на одной скамейке сидели лицом к тем, кто на другой. Возле сидушки для караула – металлический «стакан», шкаф, куда сажают буйных или сачковавших на работе.

По ногам тянуло сквозняком. Пахло гнилой рыбой.

– Эй, bastardo, каково это – быть уже трупом и смотреть в глаза тем, кто тебя узаконит?

Подняв на Мигеля разбитое в кровь лицо, Край чтото промычал в ответ. Палачи дружно заржали.

Решая, сколько водки и пива надо купить, что будут жарить – баранину или свиные колбаски, они деловито обговаривали, как именно будут измываться над рецидивистом Краевым. Щепки под ногти? Это классика, конечно, но, может, просто отрезать ему уши и заставить их сожрать? Вместо баранины. А потом еще коечто отрезать – вместо колбаски… У Мигеля во внутреннем кармане пиджака обнаружились две плоские фляги с виски, которые тут же пустили по кругу. Заур, не принимавший участия в обсуждении, лишь прижал горлышко к губам, сделав вид, что пьет.

– Тля, а вот еще бати моего первачок есть, попробуйте, братва! – Выпивка нашлась не только у Мигеля.

Смотреть на коллег, стремительно теряющих людское подобие, не хотелось. И потому Заур внимательно изучал пол и ботинки, грязь на которых была ему приятней происходящего рядом.

Почувствовав пристальный взгляд, он вскинул голову.

На него опухшими щелкамиглазами смотрел Край.

Лицо грешника превратилось в одну сплошную, налитую черным гематому. От губ остались лишь лохмотья, щеки порваны – а значит, зубов уцелело немного. Судя по тому, как Макса перекосило, ребра сломаны. Возможно внутреннее кровотечение.