Героические злоключения Бальтазара Кобера
Шрифт:
«Каком условии?» – спросил Бальтазар.
«При условии, что ты дашь обещание мне служить».
«Служить? Тебе? Джонатану Абсалону Варлету?»
«Конечно, мне. Я – отличный хозяин…»
«Отличный, как свинье мясник, – ответил Бальтазар, рассмеявшись. – Прошу тебя, будь серьезен! Отведи меня туда, где ты держишь Бодмера и двух его товарищей. Иначе я позову Гавриила!»
«Хорошо, хорошо…» – проворчал Варлет и, сопровождаемый нашим другом, он спустился в глубь копей по крученой лестнице, которой, казалось, конца не будет. Наконец они подошли к двери, за которой слышались крики ужаса и боли – так кричат только под страшными пытками. Крики были такие жуткие, что Бальтазар задрожал всем телом.
«Что вы с ним делаете?» – спросил он.
«Ничего», – ответил Варлет и отворил дверь.
И действительно, Иосиф Бодмер находился в крохотной каморке один. Он не был даже привязан. Но из его сведенного судорогой рта вылетали жуткие вопли.
«Отчего он так мучается?» – спросил Бальтазар.
«От отсутствия жизни, – ответил Варлет, – от отсутствия надежды, от отсутствия любви, от отсутствия веры! От отсутствия!»
Бодмер воскликнул:
«Кто ты, чудовище, толкнувшее меня на преступление, а теперь пришедшее порадоваться моему унижению?»
«Ты сам выбрал себе дорогу преступлений, а я пришел сюда, чтобы вытащить тебя из этой геенны…» – сказал Бальтазар.
Бодмер засмеялся злым смехом:
«Как могу я верить твоим словам, ведь ты пришел сюда лишь ради того, чтобы причинить мне боль. Никто никогда не спасался от этого ужаса…»
«Тебе нужно следовать за мной», – сказал Бальтазар.
Бодмер посмотрел на него с ужасом и снова завыл, изнывая от страшной тоски. Джонатан Абсалон Варлет расхохотался:
«Малыш, неужто ты и взаправду веришь, что отсюда можно уйти? В самом деле, достаточно этому психу встать и зашагать, и он отсюда ушел бы. Ни один сторож его не остановил бы. Но он узник самого себя».
И тогда Бальтазар вошел в душу Иосифа Бодмера. Она была похожа на разрушенный город, опустошенный эпидемией. Запах гниения, который забивал ему дух в карьере, он ощутил и здесь. В этой пустыне он не заметил ни единого знака жизни, все было как бы уничтожено. Бальтазар позвал. Никто не откликнулся, даже эхо. Напрасно он прислушивался – ни шепота, ни дуновения ветерка. Все здесь вымерло.
Он подумал: «В каком-то дальнем закоулке этой души еще мерцает огонек, но как мне его отыскать? Безусловно, он прячется где-то на самых задворках этого несчастного мира и, в каком-то смысле, по ту сторону того, что я вижу». Тогда он взял душу Иосифа Бодмера, как берут мешок, и вывернул ее наизнанку. И действительно, в крохотной ложбинке, спрятанной под колючим кустарником, он заметил крохотное пятнышко света и, приблизившись к нему, увидел, что это девочка семи-восьми лет, которая горько плакала. Он сел возле нее. Она посмотрела на него с удивлением.
«Ты все, что осталось в опустошенной душе Иосифа Бодмера, – сказал Бальтазар. – Кто же ты?»
«Когда-то, уже очень давно, мы случайно встретились на улице. Отец вел его за ручку. Мой – тоже. Наши глаза обменялись глубоким взглядом, и мы пошли дальше, каждый своей дорогой. Больше нам никогда не судилось встретиться, но этого единственного взгляда оказалось достаточно. Вы же видите, я осталась в нем, хотя все здесь разрушено и разграблено. Здесь разверзлась земля, здесь все погибло, а я осталась, я остаюсь в самой глубине его души. Хотя он меня уже и не помнит…»
«Как тебя зовут?» – спросил Бальтазар, глубоко растроганный.
«Я уже не знаю, – ответила девочка. Я так давно сижу здесь, между этих двух камней, всеми забытая…»
«Пойдем со мной», – сказал он ей и, взяв за ручку, вытащил ее из углубления и вывел на середину души. Потом, оставив ее там, вышел наружу и, оказавшись в адской каморке, обратился к Иосифу Бодмеру:
«Прекрати стонать. И загляни внутрь себя!»
Несчастный ответил:
«У меня нет больше „себя“. Моя душа пуста!»
«Умоляю тебя, – сказал Бальтазар. – Посмотри!»
Варлет хохотал, надрывая живот.
Бодмер посмотрел внутрь себя. Потом сказал:
«Я вспоминаю… Это было весной, после полудня. Отец держал меня за ручку…»
Варлет прекратил смеяться.
«Замолчи!» – рявкнул он.
Но Иосиф продолжал:
«Я любил эту девочку, теперь я хорошо вспоминаю! У нее были каштановые волосы, и она держала в руке корзиночку…»
«Ступи шаг вперед!» – скомандовал Бальтазар. Словно парализованный, Бодмер задрожал всем своим телом и путем нечеловеческого усилия сумел сделать один шаг. «Еще!» – приказал Бальтазар.
Варлет был в ужасе от увиденного. На его глазах Бодмер зашагал, Бодмер продвигался вперед, Бодмер вышел из каморки. Он последовал за Бальтазаром, который, направившись к выходу из карьера, открыл двери двум другим студентам, последовавшим за ним.
Когда они подошли к тому месту, где осталась Борака, Бальтазар приказал им молиться и ждать. Они опустились на колени и восславили Бога. Что касается нашего друга, то он возвратился назад к Джонатану Абсалону Варлету, который, увидев, что тот возвращается, воскликнул:
«С меня достаточно! Уходи!»
Но Бальтазар взял его за руку и спросил:
«Где мой отец?»
«Какой отец?»
«Я позову Гавриила», – пригрозил Бальтазар.
По нескончаемым соляным коридорам они отправились к Иоганну Сигизмунду, который, увидев сына в этом месте, крайне удивился.
«Что ты здесь делаешь, Кобер-сын? Ты не мертв, насколько мне известно».
«Зачем ты скрыл от меня, что Варлет упрятал тебя сюда? – спросил Бальтазар. – Я надеялся, ты вкушаешь блаженство в раю…»
«О, мне не хотелось, чтобы ты беспокоился! Впрочем, время от времени меня посещают члены моей семьи. Дорогая Валентина, дорогая Гертруда! Они приходят с детьми. Это немного меня развлекает. Но скажи мне, Кобер-сын, как ты сообразил, что я здесь?»
«Благодаря соли… Она была у тебя на одежде! Пойдем со мной!»
«Куда пойдем?»
«В жизнь!»
«Нет, – сказал Иоганн Сигизмунд, – в этом на меня не рассчитывай. Отведи меня в Рай, если ты так этого хочешь, но на землю я не вернусь. Это слишком трудно…»
«Ну, хорошо, тогда отправимся в Рай!» – согласился Бальтазар и потащил отца под оторопевшим взглядом Варлета, который не мог воспротивиться его воле.
«Когда-нибудь я вернусь и открою все двери!» – бросил Бальтазар.
Варлет бросился наутек и укрылся в самой глубине своего логова, напуганный и растерянный.
Они присоединились к Иосифу Бодмеру и его друзьям, которые молились и ждали их возле Бораки. Они все уселись на нее верхом. Сначала она тронулась рысью, потом пустилась в галоп. И наконец полетела по воздуху. Когда они прибыли к вратам Рая, Бальтазар обнял отца, и тот весело отправился в обиталище праведников. А три студента и их спаситель вскоре достигли земли. Еще несколько мгновений – и они уже были во Фрибурге. Занимался рассвет.