Чтение онлайн

***

Пока я рассказывал товарищу о планах, мы вышли из его жилища и отправились в порт на работу в ожидании нового корабля на разгрузку. Большая часть трудового народа собиралась на так называемом «пяточке» — просторный уголок между пакгаузами оборудованный этими же работниками под себя: лавочки, столы, соломенные навесы. На пяточке люди ждали своей очереди работать. Порт не функционировал в темное время суток, а потому его закрывали поздно ночью и открывали рано утром до рассвета. Народ собирался на рассвете, когда бюрократы заканчивали свои дела и начиналась работа грузчиков.

Работу грузчиков никто не регулировал и по большей части это была абсолютно стихийная отрасль, но желающих поработать всегда было много, а потому сформировались негласные правила распределения на работы. Крупные бригады имели приоритет над одиночками. Мне очень повезло сразу прибиться к одной из таких бригад.

Благоразумно решили с бригадиром, что начнем с малого, а именно со своей бригады. Личности все свои, а потому объяснить замысел будет проще. Скоро пришел приказчик с наказом нанять как можно больше народу, прибыл большой торговый неф, работы предстояло очень много. Привезли зерно. За отгруженную сотню фунтов обещали по серебряному что среднем не плохо по палате.

Из толпы желающих заработать вышли бригадиры и началось обсуждение кто, как и сколько будет работать и получать. Когда договорились, начали формироваться коллективы на разгрузку. В приоритете были свои, но и залетных тоже набирали — кушать хотели все и все придерживались принципа «живи сам и давай жить другим», а потому ущемлений никаких не было, просто на ответственные места брали надежных людей.

Работа закипела, собрание решили отложить на конец смены. Сейчас работать нужно.

Когда начал работать грузчиком очень сильно удивился тому разнообразию мер и весов, что находилось у портовых приказчиков, один почтенный господин от нечего делать даже прочитал мне лекцию о том, как у них со всем этим обстоят дела. А там был полный кавардак. Стандартизации не было никакой, хотя пытались. Если в деревне грузы считали телегами, то в городе уже это пытались посчитать взвесить и измерить. Например, местный фунт грубой шерсти стоит примерно пять медных монет в розницу и три при закупке оптом. В телегу можно было погрузить до двух сотен местных фунтов и мог рассчитывать на заработок в плюс-минус семь серебряных монеток. Причем местная сотня тут не сто, а сто двадцать. Почти все меры веса тут кратны двенадцати. На кораблях например единицей измерения были ласты, не те которые склеивают, а те которые груз. Магический переводчик, чего с него взять то?!

Так вот один ласт мог быть и двенадцать бочек с рыбой и двенадцать тюков дорогущей ткани. Как приказчики во всем этом разбираются я тоже удивился, а потом мне показатели маленькую методичку в красном кожаном переплете. Книжечка была отпечатана в графской типографии, носила соответствующее тиснение, и содержала в себе перечень объемов, весов и длин разных стран мира и их соотношение к принятым в графстве. А еще сказали, что в мэрии города хранятся эталоны, с которых периодически снимаются копии для всяких грузил и линеек.

Окончательно меня добил почтенный господин тем, что в соседнем графстве герцогства есть свои справочники, которые уже выводят соотношения к их эталонным мерам и стандарты Лесшаина для них такой же пункт в справочнике.

***

За Нефом был Когг, за коггом какая-то шхуна. А дальше я просто перестал обращать внимания что и откуда я выгружаю и куда несу. Под вечер, решили коллективно обсудить планы на создание первого в этом мире профсоюза портовых рабочих. Забились в тот самый бар с тем самым пивом, заняли столик по больше и я как инициатор выступил с предложением.

— Уважаемые коллеги, я не так чтобы давно с нами, но познакомиться мы успели. Вчера я предложил уважаемому Юраю, который у нас за бригадира сформировать профсоюз. Синдикат портовых рабочих в рамках которого мы будем отстаивать свои права на лучшую жизнь. Ни для кого не секрет, что с портовыми рабочими обращаются не очень хорошо. Нас иногда обманывают и лишают честно заработанных денег.

Слегка подвыпившие голоса поддержали меня сдержанными улюлюкиваниями.

— В чем смысл профсоюза! Смысл в том, товарищи, что мы можем и должны коллективно реагировать на любую несправедливость в адрес любого члена профсоюза, а в идеале и любого портового рабочего. И чем нас будет больше, тем сильнее мы будем и тем опаснее нас будет нае… оскарблять. Вот!

Делаю глоток, продолжаю толкать речь.

— Уважаемый Юрай, которому я вчера подробнейшим образом объяснил что такое профсоюз, мою идею поддержал, и решил, что первым шагом к формированию профсоюза портовых рабочих будет переговорить с вами объяснить все плюсы и минусы вашего вступления в профсоюз.

Снова делаю глоток.

— Поговорим о плюсах. Любой член профсоюза может рассчитывать на то, что весь синдикат полным составом выступит в его защиту, если к члену профсоюза будет применено не справедливое решение работодателя. А именно, если очередная су… сволочь, решится кинуть кого-нибудь с зарплатой профсоюз найдет способы поквитаться с неплательщиком.

Прочищаю горло и снова делаю глоток, народ не отстает. Внимательно меня слушают и пьют.

— Дальше! Любой член профсоюза может рассчитывать на справедливую оплату труда. Мы будем всеми доступными и законными методами отстаивать достойную оплату для любого труда любого члена профсоюза. Так же, в будущем, члены профсоюза могут рассчитывать на пенсионные выплаты, если достигнет недееспособного возраста или получит травму на производстве после которой уже не сможет продолжать работать.

О! А тут затихли, призадумались… Снова делаю глоток пива, эх… и закусить нужно, а то как вчера будет.

— А теперь о минусах, товарищи. Любой член профсоюза обязан будет исполнять коллегиальные решения, а так же уставы и приказы, которые тоже будут коллегиально приняты. Так же, у профсоюза будет своя касса, в которую будет изыматься часть дохода члена профсоюза. О том, на что были потрачены деньги из общей кассы любой член профсоюза может узнать у ответственного секретаря и председателя нашего синдиката. Кстати об ответственных лицах. Кто из вас умеем писать, читать и хорошо считать? Попрошу поднять руку вверх.

Смотрю на честную компанию. Трое, а нет уже пятеро тянут не трезвые руки вверх. Отлично, можно работать.

— Уважаемые, нам на данном этапе нужен только один, который будет записывать принятые нами решения в ходе коллективного собрания. Кто не против этим заняться сейчас? Вы? Представьтесь, пожалуйста, и-к.

Бухаюсь на табурет и ищу чтобы пожевать, пока другой чуть более трезвый чем я бородатый детина гном встает и начинает представляться:

— Ягрум звать меня и я с севера из гномов тамошних. Наши писать, читать, а главное считать с ранних лет учат.

— Товарищ Ягрум, а позвольте полюбопытствовать, не сочтите за грубость, а в ваших гномьих королевствах не встречаются профсоюзов или организаций на них похожих?

— От чего же не встречаются, есть такое, да… Только это больше семья, чем синдикат какой-нибудь. Гномы живут, знаете ли, бооольшиими кланами. Не всегда, правда, дружными, но какие есть. Так вот у нас в кланах примерно такие же порядки, что и вы, господин Серый, нам рассказали, только там чужих не берут-с. И да, пенсий не платят. Кормят стариков, это да, да периодически спрашивают, если те еще что-нить не успели передать. Вот. Да и далеко не каждый до таких почтенных седин доживает, знаете ли. Вот.