Чтение онлайн

После залпа смеха, заметно усталого, Сергей продолжил:

– И я, и ты, Евгений, – он выделил саркастично моё полное имя, – мы оба прям как Итого.

– Это ты на что намекаешь…

Я попытался ответить ему с тем же сарказмом, но не смог исковеркать его имя.

– Знаешь, как с греческого имя твоё переводится? «Евгенис» – благородный. Евгений, где твой дворец? Тебе ж больше всех положено.

Да уж, вот как бывает, когда у человека девушка – филолог. Сергей издевательски смеялся, но как-то так по-доброму, что и обижаться не хотелось – только шутить.

– Наверное, за границей. В другом мире.

– Понимаю. А меня вот, видимо… не заметили, – он засмеялся, осознав какую-то шутку судьбы.

– И как твоё имя переводится?

Вместо ответа Сергей встал и поманил меня рукой. Я тоже встал перед ним. При моих 190 сантиметрах Сергей был ниже меня на голову и смотрел мне в грудь. Он произнёс пафосно:

– «Сергиус» – высокий.

Я хрюкнул. Он тоже усмехнулся, и мы рухнули в диван.

– Над нашими именами можно только посмеяться. А что это значит? – Сергей посмотрел мне прямо в глаза.

Я пожал плечами.

– Имя не предопределяет человека, – продолжил Сергей. – Как бы тебя не назвали, что бы на тебя не повесили, жизнь твоя полна ветвящихся дорожек. Но! – он сделал паузу, – имя может задать направление. И тебе уже выбирать, согласен ты с ним или нет.

Выдержав мудрую паузу, Сергей бодро вздохнул и встал.

– Пожалуй, будем закругляться. Не хочется пропустить последний автобус.

Я согласно кивнул и тоже встал. Мы пошли на улицу. Сумерки потихоньку переходили в настоящую ночь, только закатное зарево не позволяло небу полностью потемнеть.

– Ты, я так понимаю, согласился с именем? – спросил я.

– Можно сказать и так, – Сергей с меланхоличным видом посмотрел на хаотичную зелень в огороде, ещё более смазанную из-за потёмок. – Сначала я согласился с иронией. А остальное как-то само по себе получилось. Имя моё мне нравится.

Он как-то горько усмехнулся и пошёл к калитке.

– Гораздо важнее, согласился ли ты?

Я промолчал. Сергей вышел за ограду и развернулся для прощания. Я с заметным сожалением стоял на своей стороне ограды и понимал, что через минуту начнётся моя обычная жизнь.

– Ну, я уже говорил, что около месяца буду тут. Наверное, через недельку заеду, если дела не загребут.

Ну, что ж… Я протянул руку, и в неё влетела ладонь Сергея.

– Не прощаюсь, – сказал он, пожимая мне руку. Затем подмигнул: – Даме той звякни. До скорого.

– До скорого.

Он по-солдатски развернулся и широкими шагами пошёл по дороге к остановке в паре километров от моего дома. Человек он крепкий, выдержит. Я смотрел с печалью ему в спину. Тоска от приближающегося одиночества давила всё сильней, и мне жутко захотелось, чтобы моя жизнь изменилась прямо сейчас.

Занудный голос, до боли похожий на голос Сергея, ответил, что я сам изменяю свою жизнь. Но мне в это не верилось. Моя жизнь меняется кем угодно, но не мной. Два года назад что я сделал сам? Я лишь позволил случаю захватить меня, как урагану, и унести за собой. Случайности – вот что меняют нашу жизнь. Но кто за них в ответе? Кто тот бог-официант, хаотично роняющий с подноса грандиозные события?

Найдите мне его, я хочу сделать заказ. Что угодно на его вкус, только пусть больше не будет тоски.

Я закрыл калитку и побрёл на веранду.

Ночь холодела, а я остывал.

Я сидел на веранде под самым краем крыши, моём любимом месте в доме, опёршись головой на стену дома и расслабившись в кресле-мешке. Когда-то я купил его за копейки с рук, и хоть оно заметно просело за время чужого и моего использования и приобрело заметные разводы по бокам от многомесячных прыгучих капель дождя, в нём было комфортно сидеть. Комары только просыпались и выходили на охоту, но я их не боялся – стаж жизни в загородном доме обострял инстинкты.

Со стороны мой дом выглядел мёртвым: свет в нём не горел, двери и окна были распахнуты, лёгкий ветер колыхал занавески. В таком виде он ощущался для меня как-то… проще. Его светодиодная лампочка не горела лицемерно уютным светом под потолком, не смотрела на меня осуждающе и не требовала вынуть из души ночь, чтобы я мог войти. И я не требовал от неё быть чуть потусклее. Но даже так мне не хотелось заходить в дом. Слишком много жизни и тепла во мне пробудил этот вечер.

Нет, дом, не сейчас.

Я словно выключил лишние функции организма и оставил только мозг и глаза, чтобы наблюдать и думать. Из одежды на мне были только шорты. Я снял, убрал, убил всё лишнее с себя и из себя. И теперь лежал. Остывал. Принимал и дальше в себя ночь.

С моего любимого места открывался широкий вид на небо. Небо сегодня было чистое. Я никогда не узнавал на нём созвездий, кроме одного – Большой Медведицы. Остальные звёзды располагались в каком-то беспорядке, постоянно мерцали и то и дело выпрыгивали из темноты, напоминая блёстки на чёрном бархате… Искорки.

Я вспоминал.

Новогодняя ночь. Чистое небо. Ни одной звезды не видно из-за городского освещения. Неожиданно свет гаснет. Световая завеса исчезает. И я увидел сотни искорок на городском небе. Я никогда не видел их так много.

Странный, совершенно иррациональный ветер тянет меня. Почему-то к мусорным ящикам. Собака пытается утащить что-то зубами из ящика. Что-то живое, что-то стонущее. Я отгоняю её. Нахожу едва живое существо. Не могу разглядеть в темноте, что это. Живое приключение на мою задницу. Заматываю в выброшенное одеяло и уношу домой, не понимая даже зачем. Человек – странное существо…

***

Когда дверь квартиры, наконец, поддалась, я пулей влетел в наполненную темнотой гостиную, скинув ногами обувь на лету, запнувшись об угол тумбочки и чуть не упав. Тело в руках неожиданно обмякло. Душа ушла в пятки. В голове было только одно слово – пожалуйста…

Я рухнул на диван со свёртком, быстро его разорвал и припал ухом к тому, что в темноте походило на грудь…

Жизнь едва слышными стуками прошептала мне, что она всё ещё на месте.

Душа вышла из пяток, и я моментально ощутил, как они умотались и изжарились. Расслабление пришло очень сильное. Я хотел только упасть рядом и лежать как можно дольше. Но оставались формальности. Я включил свет, скинул куртку, направился к дивану…