Чтение онлайн

– Их. The Low Go Guys. Великолепный канал. Такие весёлые видео…

– Тьфу ты, Женя, – Сергей расслабился и отпил чая. – Ты как обычно.

Я засмеялся, не удержав нотку горечи.

– Что поделаешь… Все самые интересные события моей жизни происходят за этим столом.

– Не все, – серьёзно возразил Сергей.

Было нетрудно понять, о чём он. Я удивился, как легко пришли воспоминания. Два года дают о себе знать.

– Да… было одно исключение, – согласился я. – Но я бы предпочёл умалчивать о том, что оно произошло на мусорке.

– Зато какое было событие! Мне до сих пор кажется, что кто-то над тобой решил посмеялся.

– Очень смешно.

Мне не было смешно. Но Сергей продолжал злодейским голосом:

– «Только попробуй, Женя, хоть капельку изменить свою жизнь… Я тебе такое приключение придумаю!»

Он посмотрел в окно.

– И спрятался Женя после своего приключения за высоченную ограду. И больше из неё не выходит.

– Выхожу, – тихо возразил я. – Раз в день, пять дней в неделю. Возвращаюсь домой в романтической темноте. Как и в тот раз, к слову.

– Но ты идёшь по одной и той же дороге. А в тот раз ты шёл домой по совсем другому пути.

– Я всегда могу изменить свой путь, – пробурчал я.

– Прошло два года. Могу поспорить, что ты его так и не изменил. Ну, воля твоя, – с улыбкой он примирительно поднял ладони.

– Мне и так хорошо. Внутри этой ограды, кстати, мир не менее интересен. Хотя… ограда действительно высокая, – признался я.

– Видимо, прошлому хозяину было что прятать.

– Такую уж страшную тайну составляют кролики, гуси и свиньи! – развёл руками я. – Дядя скорее боялся, что они убегут через низкий забор. Но в итоге раньше убежало его желание возиться со всем этим.

– Дядя? – удивился Сергей. – У тебя же нет дяди…

– Он двоюродный. Или троюродный, не помню, – отмахнулся я, и Сергей кивнул, припоминая. – После переезда я для простоты стал называть его «дурачок». Дядя-дурачок, который за пять лет жизни здесь не пришёл ни к чему, кроме пустых клеток и поля сорняков. Очень легко запомнить. Неудивительно, что покупать эту землю и дом никто не хотел.

На душе стало мрачно. Я мог прочесть вопрос на лице Сергея: «А разве ты спустя столько времени не остался с сорняками и одной-единственной клеткой?» Мне не хотелось на него отвечать. Я и себе-то на него до сих пор не ответил. Я знал только одно: возиться с сорняками – не моё.

Но Сергей вдруг сказал совсем другое:

– Может быть, он не был дурачком. Может быть, его всё это время интересовало что-то совсем другое. И спустя пять лет он это понял.

– Возможно… – вздохнул я. – Тогда мне повезло, что он понял это два года назад.

Я представил себе этот момент осознания дяди. Как он сидит, смотрит в окно на свой зоопарк в окружении зелёных лесов и понимает: «Мне это надоело». Убивает остатки живности и съедает в виде шашлыка. Ищет, кому бы всё продать побыстрее. Странная картина, казалось бы…

– Знаешь, если так посмотреть, то я его понимаю. Только мне пяти лет не понадобилось. Мне было достаточно вернуться в квартиру на час, чтобы понять, что там я больше жить не могу. Куда бежать, мне было не важно.

Сергей с понимающим лицом кивнул и спросил:

– Не знаешь, кто сейчас в твоей старой квартире живёт?

Я покачал головой.

– Не у кого спрашивать. Да и не хочется. Теперь это в прошлом. Кроме него, – я усмехнулся и хлопнул рукой по дивану.

Старая синенькая обивка, несмотря на толщу тяжёлых воспоминаний, всё ещё вызывала у меня искреннюю любовь. Что тогда я не побрезговал забрать его с рук, что сейчас я выложился на все сто, чтобы перевезти его сюда со своей старой квартиры. На нём лежало три таких же синих и тугих подушек, одну из которых Сергей использовал как подставку для рук. Четвёртой не доставало – и только мне было известно, почему и из-за кого.

– Воистину никакая сила не заставит мужчину расстаться с его диваном.

Повисла пауза, в которую заползли старые воспоминания и навевали уныние. Я понял, что моя жизнь незаслуженно долго висит в фокусе. Надо перевести тему.

– Хватит обо мне. Лучше расскажи о себе, Серёг. Что за проект, благодаря которому ты сейчас пьёшь мой чай? Как вообще дела?

Сергей явно увлёкся чаем, потому что кружка опустела уже наполовину – при этом будучи пол-литровой. Он поставил её на столик, дабы она не мешала, и потянулся:

– Да-а-а на самом деле по работе не о чем говорить – мы всё продолжаем развивать наш школьный балаган.

– Ты про школьные конкурсы по… – я покрутил рукой, прося подсказки.

– Там много дисциплин. Электроника, робототехника… Всё техническое.

– И что можешь сказать о нынешнем поколении?

Сергей пожал плечами.

– Много интересных штук делают. Я же напрямую с ними не общаюсь, в моей компетенции важные дядечки. Знаю только, что государству инициатива понравилась – и вот я здесь, организовываю новый филиал нашего центра.

– Значит, чаще тебя буду видеть?

– Вполне возможно. По крайней мере, в ближайший месяц я собираюсь быть тут, кататься от человека к человеку.

– Здорово, – искренне ответил я. Общения мне сильно не хватало.

– А так жизнь очень неплохая. Катаюсь по миру по работе и просто, начал увлекаться страйкболом. Я ещё после увольнения в него попробовал играть со знакомыми, но вот сейчас прям-таки проникся.

У кого-то жизнь интересная, а у кого-то жизнь – чай… Я ухмыльнулся слову «увольнение». Значит, теперь это так называется.

– «Работодатель» после «увольнения» с тобой ещё не связался? – я нарочито выделял слова, изобразив пальцами кавычки.

Сергей усмехнулся.

– Я, конечно, ушёл из ФСБ, хлопнув дверью с огоньком, но заявление на увольнение всё-таки написал до этого.

Он говорил удивительно спокойно и громко, тогда как я, думая о теме разговора, чувствовал подступавшую тревожность. Я знал, что вряд ли кто-то нас подслушивает, но всё-таки приложил кружку поближе к губам – чтобы никто не смог прочесть слова по ним.

– Ты бы потише говорил на всякий случай…

Сергей исподлобья взглянул на меня.

– Женя, расслабься. Сто раз ведь уже говорил, что продумал всё до мелочей.

Про «сто раз» он, конечно, нисколько не преувеличивает.

– Тебе легко говорить.

Сергей не стал спорить. Что ни говори, но он хотя бы понимает меня, когда надо.

– Ладно, давай я повторю, и тебе тоже будет легко, лады? – не дожидаясь моего ответа, он начал, разгибая пальцы. – Во-первых, им было бы крайне сложно доказать, что это сделал я, ибо следов я почти не оставил. Во-вторых, мы так и не доказали, что это как-то связано с безопасностью, так что твоё дело было мало кому важно. В-третьих, дело твоё было к тому моменту закрыто и лежало в архиве. Когда там всё сгорело, там только свободно вздохнули. В-четвёртых, – он демонстративно показал мне руку. – Прошло уже два года, и что? Тишь да гладь.