Чтение онлайн

— Это она сделала, не так ли? — Дейд прислонился к стене, на которой висела еще одна картина — изображение залитого солнцем парка, где гуляли многочисленные пары. — Ну, вы можете передать ей… и Уоллису мою благодарность.

Аллан вздохнул с облегчением.

— И… — Дейд повернулся к нему лицом. — Меня тронула ваша забота о моем благополучии после того, как вы пренебрегли им, осмелившись скрестить со мной обнаженный клинок.

— Спасибо, милорд.

— Не тратьте свои силы на благодарность, а лучше помогите мне добраться до дивана. В противном случае я мешком свалюсь на ковер.

Аллан подскочил к нему.

— Как поживает ваша кузина? В бриджах она выглядела изумительно. Это ее собственные? — Дейд отметил, как напряглась поддерживающая его рука. — Что, плохи дела?

Аллан прокашлялся:

— У нее талант попадать в переделки, милорд! Но к счастью, ее тогда не узнали. Говорят, что мы с вами сражались из-за любовницы. Надеюсь, вы не станете опровергать это. Правда, Сорока сейчас в опале из-за того, что выступила в вашу защиту против друзей моей матушки, которые осмелились порочить вашу репутацию в ее присутствии. Выдала им по первое число. Сказала, что вас нельзя называть Капитаном Мертвецов, потому что вы не один, а два раза выжили, не имея никаких шансов на успех. Объявила, что вы не имеете никакого отношения к смертям других и что это были лишь трагические совпадения, когда люди из числа ваших знакомых мерли как мухи.

«Какая же наивная дурочка! — подумал Дейд. — Как она ошиблась во мне. Я был причиной смерти многих людей. Я и отсутствующие подгубные цепочки».

— Как мухи, — пробормотал он, когда тьма воспоминаний зашевелилась на границе его сознания.

— Ну, это не совсем те слова, которые она использовала…

— Понимаю.

— В любом случае, в результате леди теперь еще сильнее настроены против нее, хотя и смягчились в отношении Селии и Селесты. Их в конце концов допустят в Альмак. Что касается бедной Сороки, они стоят насмерть. Ее имя не было включено ни в одно из приглашений, которые мы получили за последние две недели, и, хотя она официально еще не представлена ко двору, раньше ее всегда приглашали на небольшие вечера. Мама в ярости. Она хотела сразу же отослать ее обратно, но папа и слушать об этом не стал. Сказал, что мы испортим ей жизнь, если так внезапно отошлем домой. Сказал, что она больше никогда не сможет показаться в Лондоне, если мы отправим ее в поместье.

— Мудрый человек ваш отец.

— Спасибо. Я склонен тоже так думать. Но в итоге Сороке почти нечего делать в Лондоне. И на нашу с Уоллисом и Крейтоном долю выпало развлекать ее.

Дейду потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать услышанное.

— Вы это делаете?

— Делаем что?

— Развлекаете ее?

— Вполне успешно, как мне кажется, по крайней мере она не жалуется. Мы каждое утро гуляем с ней в парке, как она любит. Крейтон вечно осыпает ее цветами и конфетами, а однажды соблаговолил взять девушек в поход по магазинам. Он был с нами, когда Мегги выбирала ваши картины. И Уоллис тоже. Отличный парень, кстати. Принес девушкам ноты, чтобы они могли попрактиковаться в танцах. Они с Мегги даже устроили соревнование по игре в бирюльки. Уоллис божится, что не встречал еще девушку с такой твердой рукой.

— Не удивительно, что Уоллису понравилась ваша кузина. Они очень похожи, — тихо сказал Дейд. Он не стал говорить Аллану, что, по его мнению, Уоллис уже почти влюбился в Маргарет.

Аллан пожал плечами:

— Он любимчик всех моих кузин. Не удивлюсь, если дело закончится свадьбой. Вечно они начинают хихикать и перешептываться, как только слышат его имя.

Дейд кивнул. Ему пришло на ум, что Уоллис и Жемчужина составят прекрасную пару, однако его почему-то не обрадовала перспектива такого совершенного брака.

— Крейтон Соамс тоже очаровал всех дам, — продолжал Аллан, — хотя не могу сказать, что с таким же удовольствием назову его своим родственником, как Уоллиса. Я знаю, он ваш друг, милорд, но этот человек временами бывает непроходимо глуп.

Дейд нахмурился, но вовсе не из-за нанесенного его другу оскорбления. Он с неудовольствием вспомнил обещание Крейтона приручить Маргарет Дорнтон.

— За Крейтоном лучше приглядывать, — предупредил он. — Он не всегда ведет себя как джентльмен. Надеюсь, вы не оставляете своих кузин наедине с ним?

Аллан зарделся.

— Должно быть, вы меня принимаете за идиота, если думаете, что я настолько глуп, чтобы оставить девушек наедине с мужчиной — пусть даже с Уоллисом, а уж он-то совершенно безобиден.

Дейд промолчал. Его терзали мысли о том, как Уоллис и Крейтон добиваются благосклонности Маргарет Дорнтон, пока он лежит в бреду.

Пунцовый от смущения Аллан нервно прочистил горло.

— По крайней мере, я оберегаю своих кузин от любого мужчины, который может причинить им вред.

Дейд прищурился, обдумывая это в высшей степени загадочное высказывание. В его памяти вновь всплыли разметавшиеся по подушке светлые волосы Маргарет.

— Скажите мне, Дорнтон… — Он замолчал. Вряд ли он мог прямо спросить Аллана, не оставалась ли его кузина одна в его спальне. Он вздохнул и, поскольку Аллан ждал продолжения, сказал: — Почему вы называете бедную девушку Сорокой?

Аллан моргнул.

— Почему? — эхом отозвался он. Неожиданно выражение его лица стало почти детским и очень грустным. — Думаю, виной тому траурная одежда. Когда я впервые увидел ее, Маргарет выглядела как сорока. Это были похороны ее младшего брата, Тодда. Умер в возрасте нескольких месяцев, бедолага. Что-то связанное с огнем и легкомысленной няней. — Он остановился, припоминая. — Маленький гробик. Это были мои первые похороны. Я помню, как серьезна была Маргарет в черном платье, а ее светлые волосы были уложены так, что напоминали два крыла птички. Она не хотела играть с сестрами и со мной, когда закончилась служба, и отказывалась даже говорить с нами. Думаю, она ужасно страдала. Я слышал намеки, что она была свидетелем того пожара, в котором погиб ее брат. В любом случае мы все пытались заставить ее улыбнуться, а когда это не удавалось, начинали дразнить ее, как это принято у детей, называя Мегги-сорока, в надежде, что получим хоть какой-то ответ.

— И вы получили? — Тяжелые воспоминания Дейда мгновенно оставили его, когда он услышал этот откровенный рассказ.

Аллан нахмурился:

— Тогда мне было шесть. И даже в этом возрасте, я помню, меня поразило, какими огромными и грустными были ее глаза, когда она смотрела на нас. Когда же по ее щекам потекли слезы, отчего глаза стали казаться еще больше, я подумал, как это гадко с моей стороны — дразниться. В тот раз она так и не заговорила со мной.

— Но вы по-прежнему называете ее Сорокой?

— Да. — Казалось, Аллана самого это удивило. — Довольно бесчувственно с моей стороны, но имя прилипло. Я всегда думал о нем как о ласковом прозвище. — Он покачал головой. — Вы говорите, она предпочитает, чтобы ее звали Жемчужиной?

— Да. — Неужели Жемчужину тоже терзают ночные кошмары?

— Попытаюсь запомнить.

Дейд, который испытал немало неприятностей из-за своего имени, надеялся, что так оно и будет.

— Как вы думаете, можно ли уговорить вашего отца, чтобы он пришел ко мне с визитом? — переменил он тему разговора.

— Мой отец? С визитом? Зачем?

— Думаю, что вместе мы сможем сделать что-нибудь, чтобы восстановить репутацию вашей кузины.

— Правда? — жадно спросил Аллан. — Ну, я руками и ногами за. Бедняжка Соро… Жемчужина. Я сделаю все возможное, чтобы уговорить отца, если это нужно.

Аллан вскоре откланялся, но, уже дойдя до двери, остановился и повернулся к Ивлину.

— Да! Совсем забыл. — Он окинул Дейда любопытным взглядом. — Сорока просила меня передать вам при первой же встрече некое сообщение.