Чтение онлайн

– Я еврейка, - тихо сказала Сара.

Он вздрогнул, отвел глаза. Кивнул с таким видом, будто знал, что она еврейка.

– Ладно, ладно, - после минутного молчания сказал он.
– Какая разница?

– Я думала, у вас "скорая" быстро приезжает.

Он пожал плечами, из чего стало ясно, что "скорую" можно ждать хоть до вечера, случай-то не ахти какой, подумаешь, вывих.

Они стояли посреди тротуара. Час пик кончился, все, кто спешил на работу, исчезли с улицы, и она была пуста, смотрела на них больными глазами домов, черных, мрачных и нежилых. Мимо прогрохотал трамвай "для русских", совершенно пустой.

– Меня зовут Сара.
– Она помолчала, ожидая ответа, не дождалась и продолжала: - А фамилия у меня и правда Иванова. Так получилось.
– Она взглянула виновато, но он на нее не смотрел.
– Вы, наверное, уже жалеете, что связались со мной? А я работу потеряла. Выгонят ведь сразу. Но работы много, я думаю, устроюсь куда-нибудь. Как вы думаете?

– Что? Да, да. Конечно. Нога болит?

– Болит. Жутко. Но я терплю. Я терпеливая. В общем, не такая уж и хорошая эта работа была, если вдуматься. Платили мало, тридцать рублей в день. На буханку хлеба только. Как вы думаете, я могу найти работу получше?

– Не знаю. Если повезет.

– Да, если повезет. А я везучая, знаете. В прошлом году выиграла в лотерею сто рублей. - Она улыбнулась воспоминанию, и сразу погрустнела.
– Смешно. Сто рублей. Но другие и того не выигрывают, ведь правда? Так что я везучая. С ногой вот только не повезло. А может и повезло. Не перелом ведь... Надеюсь.

Она болтала, а он искоса поглядывал на нее. Хорошая девушка, сразу видно. И симпатичная. Не красавица. Просто симпатичная. Обаятельная. Улыбается мило. А глаза все время грустные. У всех обитателей гетто такие глаза. Впрочем, у русских тоже не очень веселые. М-да...

– Да что же это "скорая" не едет? Сколько времени уж прошло? Ого, полчаса!
– Он выхватил мобильник из кармана, набрал номер.
– Алло, "скорая"? Вызов на Четвертую Заводскую... Что? Ах, вот как...
– Он отключил телефон, посмотрел на Сару.
– Тут неподалеку дом рухнул. Все "скорые" там. В резерве только машины на срочные вызовы.

– Что вы говорите?! Дом? Какое несчастье! Что же делать? Знаете, раз уж вы взялись мне помогать, найдите какую-нибудь палку, из которой можно сделать костыль, посадите в трамвай, и я поеду. Что же, вам так и нянчиться со мной весь день? А вывих мне дядя Миша вправит, он мастер по этим делам. Идите, а я тут у стены постою.

– Да что костыль! Дядя Миша. Тебе врачебная помощь нужна. Может, ты связки потянула, а может и перелом. Хромота останется на всю жизнь. Оно вам надо? Так что давайте доковыляем с вами до травмпункта. Это далеко, кварталов пять отсюда. Ну да ничего. Дойдем. Ну, что же ты?

– Знаете, ведь документы проверят... А у меня нет полиса страховочного, и денег на врача тоже. Так что мне прямая дорога домой, к дяде Мише. Он за кусок хлеба лодыжку вправит и повязку наложит.

– Глупости какие ты говоришь! Скорая помощь оказывается бесплатно.

– Русским - да. А евреям?

– Хм.
– Он исподлобья взглянул на нее, отвернулся.
– Ну, я заплачу.

– Вот еще! С чего это вы будете платить? Вы что, богач?

– Это не ваша забота, богач я, или нет. Я сказал - заплачу, значит заплачу. Идемте!

– А увидят вас с еврейкой?

– Вот какая девчонка вредная! Да вы на еврейку совсем не похожи.
– Он называл ее то на "вы", то на "ты".
– У вас вон и волосы совсем не черные, а темно-каштановые. За меня не бойся. Я добропорядочный гражданин с документами в кармане. Вы за себя бойтесь, за лодыжку свою. А я уж как-нибудь сам о себе позабочусь. Идем!

Они медленно пошли в сторону Нового Центра. Сара прыгала на одной ноге. Через несколько минут такой ходьбы она взмокла, дышала тяжело, в глазах у нее застыла мука. Тогда Игорь взял ее на руки и понес. Она положила голову ему на плечо и, казалось, потеряла сознание.

Старый врач глубокого пенсионного возраста, седой и морщинистый, даже не заглянул в паспорт. Ощупал лодыжку мягкими пальцами, приговаривая:

– Ну что девица, что красная? Связочки потянула? Ну, бывает, что же. Главное, чтобы не порвала. А вот мы сейчас посмотрим, порвала или нет. А ну, шевели ступней-то. Шевели, шевели. Я знаю, что больно, кто ж говорит, что не больно. Еще как больно, милая. А ты через боль шевели. Ну-ка, ну-ка. Ну вот. Значит, связочки целые. Сейчас мы тебе укольчик болеутоляющий сделаем и наложим повязочку, тугую-претугую, чтобы зафиксировать ступню. И ножке будет нужен полный покой. Вон кавалер до дому вас донесет. Недели две не двигаться. Лежать. Читать книги. Разговаривать о приятном. Только о приятном!
– он поднял палец, со значением заглянул Саре в глаза.
– Чтобы никаких переживаний. Вы поняли меня? Вижу, поняли. Ну и славненько. Хорошая девочка.

Он наложил повязку, туго перетянув ногу эластичным бинтом.

– Вот так. Ну, посидите тут десять минуточек. А я вас разговорами развлеку. Кавалер вон пусть отдохнет перед дальней дорогой. Далеко ведь идти-то? Небось, на трамвае ехать? Ну да, ну да. Сейчас все ездят на трамвае. А раньше, до Взрыва, было метро. Знаете, что это - метро? Под землей такие поезда. Ну, трамваи, чтоб вам понятнее было, только длиннее. Из пяти-шести вагонов. Да, а спускались туда на самодвижущихся лестницах. Не верите? Ну и не надо. Сейчас все тоннели обрушены, а которые уцелели, те затоплены. А еще автобусы были, автомобили. Питались бензином. Его из нефти делали, высасывали черную кровь земную и перегоняли на бензин. В автобусы-то хоть верите?

– Один еще ползал, когда я в первый класс пошел, - нехотя сказал Игорь.

– Да, а теперь бензина, значит, нету. Его запретили. Опасная штука, когда горит. Может и правильно запретили, судить не берусь.

– А вы до Взрыва еще жили?
– широко раскрыв глаза, спросила Сара.

– А как же!
– старик лукаво улыбнулся.
– Я древний, мне уж восемьдесят лет скоро.

– А отчего Взрыв-то произошел?

– А кто ж его знает?
– врач пожал плечами.
– Не то террористы бомбу принесли, не то война случилась.

– Странные вещи вы говорите, - тихо сказал Игорь.
– Какая война? Это террористы были. Из-за них весь сыр-бор и начался.

– Может быть, может быть, - согласился старик.
– Теперь уж точно и не скажешь. По официальной версии, оно, конечно, террористы. Разницы-то большой нету. Перевернул нашу жизнь этот Взрыв так, что диву даюсь. Гетто вон появились, как в войну...

– Какую войну?
– Сара слушала старика, открыв рот, стараясь не пропустить ни слова.

– Давно, до Взрыва была большая война. Очень большая. Многие миллионы людей положила эта война, многие миллионы, да. Но после той войны не было таких вещей, как сейчас.

– Каких - таких?
– Сара подалась вперед.

– Ну, всяких разных. Не слыхали разве - в каком-то гетто появилась девчонка, которая будущее видит?

– Ну, - усмехнулся Игорь.
– Таких девчонок всегда было пруд пруди.

– А вот не скажите, молодой человек, не скажите. ТАКИХ - не было. Эта, говорят, может точно сказать, что будет. Видит, стало быть, как в телевизоре.

– В каком таком телевизоре?
– Игорь покачал головой.
– Что-то вы нам сказки заливаете.

– А как же иначе?
– врач улыбнулся, показав прокуренные зубы.
– Сказки, конечно, сказки. Это чтобы у девушки боль прошла. Зубы, стало быть, заговариваю.