Геункаон: Гроб Хрустальный
Шрифт:
Пройдут тысячелетия, десятки тысячелетий, прежде чем Мальтис снова окажется в пещере каменных саркофагов. И даже тогда его сердце будет наполнено только лишь страхом и растерянностью. Потому как история в очередной раз вернётся к своему началу в дыхании лета 302-го года от Рождения Ока.
Интерлюдия: «Делирком!»
После темноты свет так неприятно бьёт в глаза. Плохо, мне так плохо. Голова болит, кажется, мозг ожил и барабанит в черепушку изнутри, требуя выпустить наружу. Смотреть больно, лучше закрыть глаза. Не помогает. Всё кружится, даже с закрытыми глазами вижу какие-то расползающиеся пятна. Мутит, чувствую, меня сейчас… буе-е…
– Соник, ты как? Вот… выпей воды.
Едва расслышав голос, я заставила себя открыть глаза. Что-то стеклянное в крепкой мужской руке болталось перед моим носом: «Вода?».
– Я ща помру…
Не успела я выпить и полстакана, как очередной спазм заставил сфонтанировать всё обратно. Как же меня трясёт, лицо горит, на лбу выступил пот.
– Держи. Пей залпом! – Гарик снова протянул стакан. Прозрачная жидкость живым огнём скользнула через горло прямо в живот.
«Водка?!» – мелькнувшая в голове мыслишка оставила болезненный след.
Я физически ощутила, как желудок скукожился и затих, больше не проявляя активности. Стало тяжело и больно внутри.
– А теперь вот это, – я попыталась разглядеть что-то белое в ложке, но каждое движение глазами приносило новые мучения.
– Что это? – почти шёпотом спросила я, слыша свой голос гулким эхом в голове. Мне ещё никогда не было так плохо, даже не знаю, с чем сравнить.
– Таблетка от головы. Раздавил, чтоб быстрее всосалась.
Гарик силой всыпал в мой рот нечто горьковатое на вкус, а затем, накинув на меня плед, уложил прямо на пол. Я лицом ощутила прохладу линолеума, и от этого моей бедной голове стало значительно легче. Боль отступала… нехотя, но отступала.
Сквозь сон я услышала звук будильника в телефоне, а ещё раздражённый голос:
– Эй, выруби! Задолбал. Каждые пять минут орёт.
– Ща… Эх… на работу надо… – не знаю, кому я ответила, но, открыв глаза, удивилась окружающей малознакомой обстановке. Попыталась встать, но в голову словно свинца залили, а резкие движения напомнили о недавней головной боли. События прошлого дня постепенно всплывали в памяти.
– Забей. Скажи, что не придёшь. Отравилась, на горшке сидишь или ещё что соври… – пробубнил мужской голос.
– Начальница-зверюга не поверит, надо идти… – кажется, я сама себе это сказала. А-а-а… глаза слипаются, сон так и накатывает.
– Поверит. Ты бы себя слышала и мнм… – окончание фразы я так и не услышала, зато спустя минуту раздался басовитый храп.
Вот уж никогда бы не подумала, что Гарик умеет так храпеть. Это ведь Гарик? Или мне всё чудится? Как же хочется пить, но в комнате, похоже, нет ничего подходящего. Что ж, придётся тащить своё измученное тело в кухню.
Встав на ноги, мне стало ясно, что гравитация решила работать против меня, но я всё-таки пошла. А в коридоре сменила маршрут в пользу туалета. Плед сползал по плечам, топорщась складками по бокам и путаясь в ногах.
«А вот и белый конь нашего рыцаря», – неуместная шутка, такая глупая, что самой стало стыдно за такую мысль. Неожиданно телефон завибрировал. Я вздрогнула, и пальцы сами выпустили пластиковый корпус из рук.
«Что за привычка везде таскать его с собой?» – укорила себя, глядя на рассыпавшиеся по полу фрагменты. Обрадовавшись, что не пришлось ловить его в унитазе, я уселась на кафельный пол. С нескольких попыток удалось вставить отлетевший блок питания на место и защёлкнуть крышку. Дисплей загорелся, и телефон ожил. Я поискала номер начальницы и старательно набрала коротенькое сообщение. На большее меня не хватило.
Сидеть на полу показалось зябковатым. Дурацкий плед окончательно сполз и вид мятой рубашки, торчавшей из перепачканных брюк, говорил, что вечеринка удалась. Осталось лишь узнать, что случилось. Я напрягла память и вспомнила о жажде. До кухни пара метров, а ванна совсем рядом. Да и ополоснуться хочется. Так что: вперёд!
В следующий миг раздался звонок. Тон Ольги Олеговны, прочитавшей моё сообщение, был крайне недовольным.
– Да? Мне и правда очень плохо. Я отработаю… в другой день. Можете поменять… с кем-нибудь? – мой голос дрожал, а голова отказывалась работать. Благо судьба смилостивилась, подарив мне отгул.
Улыбнувшись самой себе, я отправилась в ванну. Как же похорошело, когда желудок заполнился холодненькой водицей, пусть даже из-под крана. Вот только впечатление портил гадкий запашок. Принюхавшись, поняла, что пахнет от меня, вернее, от рвотных пятен на одежде. Раздевшись до трусов, я кое-как застирала это безобразие и после развесила одежду на перекладине для шторки.
Холодно. Я завернулась в плед и вернулась в комнату. Потеснив на диване храпящее тело, тут же задремала. Что снилось – не помню, но перед тем, как проснуться, услышала голос Гарика:
«…Але! Ты сегодня работаешь? Можешь меня выручить? Я вчера подругу школьную встретил, дал ей в игру занырнуть. В общем, ей плохо, а мне нужно срочно ехать. Можешь забежать и присмотреть за ней? Потом требуй с меня, что хочешь».
Я привстала, но Гарика не увидела, и, откинувшись на спину, решила полежать ещё немного, прежде чем вставать. Сколько времени прошло, не знаю. Из полудрёмы меня выдернул шум воды и запах жареной картошки. Пошарив рукой, я нашла телефон. Время в нём показывало без чего-то там два и стоило если не пообедать, то хотя бы позавтракать, а тут ещё такие ароматы. Есть захотелось так, что я бегом влетела в кухню.
– Привет! Гарыч просил присмотреть за тобой, пока не оклемаешься, – на меня смотрела пара тёмных глаз. – Ты как? Не замёрзла?
– Мне лучше… – так неловко стоять перед незнакомым мужиком, дыша перегаром и сверкая голым телом в кое-как накинутом пледе. – Можно я пока душ приму?
– Ну, прими… Только недолго, картошка остынет, – в его голосе звучала насмешка, а может, мне только показалось. Хорошо, хоть трусы на мне остались, а то со стыда сгорела бы, да пеплом в них же и осыпалась.
Пройдя в ванну, я глянула мимоходом в зеркало. Ох, ну и видок! Не хотелось думать о том, какое впечатление обо мне сложилось у этого мужика. И зачем Гарик попросил его прийти? Чувствую себя теперь так глупо. Что ж, контрастный душ в такой ситуации – самое лучшее средство взбодриться. После него я кое-как привела себя в порядок и оделась. Эх, давненько я не была такой помятой, во всех смыслах слова, но делать нечего, нужно вернуться на кухню и поесть.
– Я салат сделал. Чем заправить? Масло, майонез, сметана… – услышала я голос мужчины, копающегося в холодильнике, как только вошла в кухню. – Пардон, сметаны нет!