Чтение онлайн

Вскочить на ноги, вцепиться в фал, попытаться выскочить на гребень кальдеры?

Нет, я просто не успевал. Это чудовище сдернуло бы меня с фала как букашку.

Вскрикнув, я вскочил и бросился бежать по каменистому неровному берегу, надеясь найти укрытие за каким-нибудь каменным мысом. Не может быть, чтобы берег нигде не расширялся, не может быть, чтобы обрывы так и тянулись тесным кольцом вокруг всей бухты.

Я бежал и шептал про себя: не может быть, не может быть, не может быть. Камни так и летели из-под моих ног. И вот странно, даже в этот момент, когда ничто в мире уже не интересовало меня так, как неведомая опасность за моими плечами, я машинально, без всякой на то нужды, успел все же отметить, что и камни вокруг, и сонная вода, и небо над головой одинаково осветлены уже невысоким, но все еще ровным и теплым солнцем.

Успех не доказывают. Успех, он всегда успех.

Походил ли я на человека, которому действительно крупно повезло, на большого прушника, как обычно говорил Сказкин, — не знаю, но сама мысль, что мы с Верпом Ивановичем воочию встретили легендарного Морского змея, обдавала мое сердце торжественным холодком.

Великий Морской змей, воспетый авантюристами, поэтами и исследователями! Его называли Краббеном. Его называли Гарвеном. Он был известен и как Анкетроль. Его наделяли, и весьма щедро, пилообразным спинным гребнем — такой гребень легко ломал шпангоуты и борта кораблей; мощным хвостом — такой хвост одним движением перешибал самую толстую мачту или бушприт; огромной пастью — в такую пасть запросто входил самый тучный кок с пассажирского судна; наконец, злобным гипнотическим взглядом — такой взгляд низводит к нулю волю самого крепкого экипажа.

С океана на океан, обгоняя морзянку, несутся слухи о Краббене.

Сегодня он в пене и брызгах восстает, как Левиафан, из пучин Тихого, а завтра его горбы распугивают акул Индийского.

Однако далеко не каждому удается увидеть Краббена, далеко не каждому попадается он на глаза. Фавориты Краббена — это, как правило, судовые священники, рыбаки, морские офицеры, иногда случайные люди, почти никогда не всплывает он под взгляды атеистов и океанографов.

Он страшен, он мстителен — Морской змей.

Вспомним Лаокоона.

Этот жрец оказался единственным троянцем, не поверившим в уход хитроумных греков. В деревянном коне, утверждал Лаокоон, могут прятаться чужие воины.

«И чудо свершилось, — писал Вергилий. — В море показались два чудовищных Змея. Быстро двигались они к берегу, и тела их вздымали перед собой волну. Высоко были подняты их головы, украшенные кроваво-красными гребнями, в огромных глазах билось злобное пламя…» Эти-то гиганты, выбравшись на сушу, и заставили Лаокоона, а вместе с ним и его ни в чем не повинных сыновей замолчать навсегда.

Легенда?

Конечно.

Но ведь сотни людей утверждают: он существует — Морской змей! Мы его видели!

Но видеть мало. Надо иметь доказательства.

Когда в июле 1887 года моряки со шхуны «Авеланж» столкнулись в заливе Алонг с двумя мрачными морскими красавцами, каждый из которых был в длину не менее двух десятков метров, никто морякам все равно не поверил. Блеф. Массовая галлюцинация! Наученный горьким опытом и страшно разобиженный недоверием, капитан «Авеланжа» разумно решил, что лучшим доказательством существования Морского змея может стать только сам Змей. Однако Змей этот больше не встретился на маршрутах вышеуказанной шхуны.

В 1905 году горбатую спину Краббена видели у берегов Бразилии известные зоологи Э. Мийд-Уолдо и Майкл Никколс. Некоторое время Змей даже плыл рядом с судном, милостиво позволив зарисовать себя. Но рисунок не документ, и чтобы там ни утверждали такие защитники Морского змея, как датский гидробиолог А. Бруун или доктор Дж. Смит, первооткрыватель кистеперой рыбы латимерии, считавшейся безвозвратно вымершей, жизнь Морского змея почему-то активнее всего протекает все же больше в области морского фольклора, чем в области точных знаний.

Не меняют дела и относительно недавние встречи.

В 1965 году некто Робер ле Серек, француз, как это видно из имени, высадился с друзьями на крошечном необитаемом островке Уицсанди (северо-восточное побережье Австралии). После трехдневной бури, которая, собственно, и загнала друзей на остров, Робер ле Серек обнаружил в полукабельтове от берега на небольшой глубине весьма удивительное животное. Голова его была огромна — в длину почти два метра, тело покрыто черной кожей, изборожденной многими складками, на широкой спине зияла кровоточащая рана. Выглядел Краббен совсем дохлым, но, когда французы приблизились, медленно раскрыл чудовищную пасть. Оставив попытки наладить с чудищем более тесный контакт, Робер ле Серек занялся фотографированием. Его снимки вызвали в научном мире настоящую сенсацию.

Легенды. Рисунки. Фотографии.

Но кто он — таинственный Морской змей, могучий Гарвен, загадочный Анкетроль, великий Краббен?

Далеко не каждый свидетель, даже самый удачливый, имеет возможность рассказать о личной встрече с Краббеном. Например, счастливчик Гарвей со шхуны «Зенит». Его шхуна буквально столкнулась с Морским змеем. Друзья Гарвея видели, как счастливчик моряк вылетел за борт, плюхнувшись прямо на гигантскую спину дремлющего в волнах Краббена. Длину Краббена моряки определяли потом чуть ли не в двадцать пять метров, и некоторое время счастливчик Гарвей сидел на спине этого морского мастодонта, торжествующе восклицая: «Я поймал его!»

К сожалению, Краббен проснулся…

Первое описание Краббена (по Олафу Магнусу) звучит как гимн: «Змей этот долог, толст, массивен и весь снизу доверху покрыт блистающей чешуей». Похоже, он и бессмертен — никто никогда не встречал его трупов. И уж конечно, он прожорлив: жрет, не переставая, и растет, растет. При опасности, говорят, он умеет свертываться ежом, а может развивать поразительную скорость. Понятно, что и вооружен Краббен неплохо: клыки, шипы, когти, гребни. Когда как-то за чаем я пересказывал все вышеизложенное Агафону Мальцеву, Сказкин меня поддержал. «Точно, как в букваре!» Природа, продолжил Сказкин, явно кому-то подражая, природа, она в общем-то всегда справедлива. Изобретенное ею оружие она равномерно распределяет по разным видам. Одному достаются когти, другому — клыки, третьему — рога.