Чтение онлайн

– Концерн являет нам пример идеального руководства, -сказал он.
– Концерн - это краса и гордость свободного предпринимательства.

– Понимаю.

– Единственное, чем я могу помочь вам, - это сообщить некоторые статистические данные.

Он взял со стола какую-то папку и рассеянно полистал ее,

– Концерн выпускает сто сорок четыре различных издания. В прошлом году общий тираж их составлял двадцать один миллион триста двадцать шесть тысяч четыреста пятьдесят три экземпляра в неделю.

Иенсен записал на карточке: "21 326 453".

– Это очень высокая цифра. Она свидетельствует о том, что наша страна имеет самую высокую читательскую активность в мире.

– А еще где-нибудь еженедельники издаются?

– Очень немного. Их печатают всего несколько тысяч экземпляров - для весьма ограниченного круга читателей.

Иенсен кивнул.

– Но издательство представляет собой, разумеется, лишь одну из ветвей концерна.

– А что еще в него входит?

– По моему ведомству речь идет о ряде типографий, печатающих главным образом газеты.

– Сколько именно?

– Чего, типографий? Тридцать шесть.

– А сколько газет они выпускают?

– Около ста... Одну минуточку...
– Секретарь порылся в бумагах.
– Сто две - на сегодняшний день. Ибо газетное дело на редкость непостоянно. Одни газеты закрываются, вместо них возникают другие.

– Почему?

– Чтобы лучше отвечать новым запросам и улавливать дух времени.

Иенсен кивнул.

– Общий тираж газет за истекший год...

– Какой же?

– У меня есть только сводные цифры, для всей страны. Девять миллионов двести шестьдесят пять тысяч триста двенадцать экземпляров ежедневно. Но это и есть примерно та цифра, которая вас интересует. Выходит, правда, несколько газет, не зависящих от концерна. Но они испытывают затруднения с подписчиками, и тиражи у них ничтожные. Если вы сократите приведенные мной цифры тысяч на пять, вы получите искомый результат.

Иенсен записал на ту же карточку: "9 260 000". И спросил:

– А кто занимается вопросами подписки?

– Демократическое объединение издателей.

– Там представлены все газеты?

– Да, за исключением тех, чьи тиражи не превышают пяти тысяч экземпляров.

– Почему?

– Более низкие тиражи нерентабельны. Практически концерн незамедлительно закрывает те газеты, чей тираж упал ниже приведенной цифры.

Иенсен сунул карточку в карман.

– Другими словами, концерн контролирует все газеты, выходящие в стране?

– Если угодно. Но я считаю своим долгом подчеркнуть, что это в высшей степени разносторонние издания, заслуживающие всяческой похвалы. И прежде всего заслуживают похвалы наши еженедельники, доказавшие, что они способны без лишнего шума и суеты удовлетворять все законные вкусы и предпочтения наших читателей. Ибо раньше пресса зачастую возбуждала и тревожила читательские круги. Теперь совсем другое дело. Теперь оформление и содержание служат одной цели - нести нашим читателям пользу и... и...
– секретарь бросил взгляд в папку и перевернул страницу...
– и радость. Они принимают в расчет семью, они хотят быть доступными для всех и не порождать при этом агрессивности, недовольства или беспокойства. Они удовлетворяют также естественную потребность человека наших дней уйти от действительности. Короче говоря, они служат созданию единого общества.

– Ясно.

– До того как проблема единого общества была решена, издание газет носило раздробленный характер. Политические партии и профсоюзы издавали свои газеты. Но по мере того как эти газеты сталкивались с экономическими трудностями, концерн либо закрывал, либо присоединял их. И многие сумели выжить именно благодаря...

– Чему же?

– Именно благодаря тем принципам, которые я только что перечислил. Благодаря способности подарить своим читателям душевное спокойствие и уверенность. Благодаря способности быть простыми и общедоступными, способности угадать вкусы современного человека, способности постичь его умственные потребности.

Иенсен кивнул.

– Я не нахожу ни малейшего преувеличения в утверждении, что единая пресса больше, чем все иные средства, содействовала консолидации общества, уничтожению пропастей, отделяющих одну политическую партию от другой, монархию от республики, так называемый правящий класс от...

Он умолк, посмотрел в окно и продолжал:

– И не нахожу ни малейшего преувеличения в утверждении, что заслуга принадлежит главным образом руководителям концерна. Это редкостные... исключительные люди, высоких... высоких моральных качеств. Они начисто лишены тщеславия, они не гонятся ни за почестями, ни за властью, ни за...

– За богатством?

Секретарь бросил быстрый, недоверчивый взгляд на человека, сидящего в кресле для посетителей.

– Вот именно.

– Какие еще сферы контролирует концерн?

– Понятия не имею, - рассеянно откликнулся секретарь,- подписку и доставку, производство тары, пароходства, мебельную промышленность, само собой, бумажную промышленность и... и вообще это не по моей части.

Он устремил взгляд на Иенсена:

– Не думаю, что могу дать вам сколько-нибудь исчерпывающие сведения. Кстати, зачем вам все это понадобилось?

– Приказ, - сказал комиссар Иенсен.

– Чтобы переменить тему: как отразилось на статистике расширение прав полиции?

– Вы имеете в виду статистику самоубийств?

– Именно.

– Положительно.

– Очень рад это слышать.

Комиссар Иенсен задал еще четыре вопроса.

– Не противоречит ли деятельность концерна антитрестовскому закону?

– Не знаю, я не юрист.

– Каковы обороты издательства?

– Это дело налогового управления.

– А личное состояние владельцев?

– Ну, это трудно подсчитать.

– Вы сами служили в концерне?

– Служил.

На обратном пути Иенсен зашел в кафе-автомат, выпил чашку чаю и съел два ржаных сухарика.

За едой он размышлял о том, что кривая самоубийств заметно пошла вниз после принятия закона об усилении наказания за пьянство. Ибо вытрезвители не ведут статистического учета, а самоубийства в камерах полицейских участков заносятся в рубрику скоропостижных смертей. Хотя надзор там поставлен очень хорошо, это случается не так уж редко.

Когда он прибыл в шестнадцатый участок, было уже без малого два и пьяниц доставляли целыми партиями. С утра наплыв бывает не так велик, потому что полицейские избегают задерживать их до полудня. Это диктуется чисто гигиеническими соображениями - необходимостью предварительно продезинфицировать камеры.

Врач стоял в дежурке, облокотясь на барьер одной рукой, и курил. Халат у него был помятый, в кровавых пятнах. Иенсен посмотрел на него с явным неодобрением. Но врач неправильно истолковал этот взгляд и сказал: