Чтение онлайн

ных барьеров - вообще ничего. Дорогу туда перекрывали силы несравненно более мощные, чем мои.

Внутренне холодея, я поднял глаза на Ракота. Владыка Тьмы стоял, и лицо его, обрамленное могучей львиной гривой иссиня-черных волос, показалось мне страшной маской ожившего мертвеца, вырванного из могилы ужасными заклятьями; глаза Падшего Мага вылезали из орбит, зрачки расширились, и я понял, что он чувствует сейчас то же самое, мы оба осознавали, что это конец.

Заклятья Познания, отправленные к самым границам ведомого нам Мира, принесли весть, которую и Ракот, и я ожидали в любой момент, но отчего-то совсем по-детски верили, что нас минует страшная участь, хотя Владыка Тьмы сам же и вызвал в наш Мир всеуничтожающую силу.

Сторожевые Заклятья предупредили нас, что Неназываемый одолел ранее неприступные для него барьеры и ворвался в пределы Упорядоченного, поглощая на своем пути ткань Реальности.

Обессиленный, потрясенный, оглушенный страшным известием, я рухнул в кресло.

ГЛАВА VII

"Он сказал: надо предупредить Брана?!" - ошелом-ленно думал Хаген, медленно шагая к Источнику Миров мимо замершего Ётуна и грозно нахмурившегося Хрофта. Ни Страж Источника, ни Отец Дружин не обратили никакого внимания на этот возглас, пропустив его мимо ушей;

хотя кто-кто, а Владыка Асгарда, сам отправивший Хаге-на к лесному отшельнику, просто обязан был встревожиться, услыхав это имя в таком месте и от такого существа, - Ученик Хедина всерьез сомневался, действительно ли он видит перед собой людей, или же это только искусная подделка под них.

"Что это может значить? Если Бран - действительно из числа обитателей этой деревни, то понятно, отчего Яр-гохор не имел над ним власти! Конечно! Почему же ни я, ни Учитель, ни Старый Хрофт - почему мы не придали этому никакого значения, когда я вернулся с Гнипахелли-ра?! Мы просто отбросили это, не сумев понять... Но что за люди живут в этой деревне? Как она вообще возникла в

таком месте?! Неужели это какие-то отборные слуги Молодых Богов - или, быть может, Орлангура с Демогорго-ном?"

Сапог Хагена уперся в неширокий бордюр, окружавший Кипящую Купель; голова чуть кружилась; вокруг Источника разливался странный дурманящий запах, и Хаген явственно ощущал страшное напряжение Магических Сил, стянутых на этом месте безжалостной рукой в тугой узел. Преодолевая дурноту, хединсейский тан заставил себя склониться над пенящейся водой. По поверхности бежали радужные пузыри, отчего-то не лопаясь. Хагену почудилось, что на их переливающихся боках он видит себя, крутые хединсейские обрывы, Учителя, склонившегося над моделью Мира в своем заклинательном покое, а затем он увидел пламя, рвущееся вверх из развороченных башен, расколотые бастионы, изрубленных воинов на камнях крепостного двора... Краткое видение промелькнуло и исчезло, оставив тяжкий осадок на душе тана; Источник предсказывал будущее, но кто мог знать, сколь истинно предсказание? Не спрашивать же об этом у Мимира!

– Бери же амулет, Хаген!
– прогремел за спиной тана Старый Хрофт.

Рука в латной перчатке медленно коснулась бурлящей воды. Пальцы в первый момент обожгло, однако боль тотчас исчезла, стоило Хагену, преодолев себя, опустить ладонь поглубже. Во всем теле появилась странная легкость, точно и не осталось позади тяжелого боя, безумного поединка с Ночными Всадницами, последующей схватки с Мимиром и его подручными; уходила усталость, в утомленные мышцы вливались новые силы, однако Хаген ощутил и возмущение глубинных, изначальных, первоосновных магических начал, выведенных из равновесия внезапным вторжением существа, также несущего в себе зачатки родственных им сил. Где-то в иномировых безднах дрогнули несокрушимые опоры, так долго направлявшие бешеные потоки энергий в предназначенные для них русла. Тан вновь ощутил боль - теперь уже не в руке, но во всем своем существе, эта боль пронзала каждую частицу его тела, она усиливалась с каждым мгновением, кто-то настойчиво пытался заставить его повернуть назад; к боли прибавился страх, затем чья-то чужая воля попыталась овладеть его рукой; воспротивившись, тан не без труда заставил тело вновь повиноваться себе.

Локоть и предплечье скрылись под водой; целый сонм феерических видений ворвался в сознание Хагена, диковинные существа заплясали перед его мысленным взором; танцовщицы сказочной красоты и неземной гибкости извивались в сложных па причудливого танца; вокруг них вели нескончаемый хоровод звери, каких тан никогда не видел и о каких никогда не рассказывал даже Учитель:

единороги, грифоны, крылатые львы, пернатые змеи - все неописуемо красивые, с прекрасными многоцветными глазами, каждый взгляд которых пронзал тана до глубин сознания, и он невольно содрогался - такое неприятие насилия, такое умиротворение исходили от них и читались в их взглядах, что Хаген ощущал жгучий стыд за всю свою жизнь, посвященную войнам и разрушению.

Над удивительным хороводом склонялись темно-зеленые, с тонкими серебряными прожилками листья раскидистых деревьев, немного похожих на пальмы Южного Хьёрварда, но куда величественнее и соразмернее тех; ярко-алые комочки мелких птах перепархивали среди изящно изогнутых ветвей с гладкой, чуть поблескивающей корой... И над всем этим великолепием раскинулся золотистый купол небосвода, мягкий и теплый даже на вид.

Тан с трудом отогнал от себя эти мороки, отнимающие силы и злость, так необходимые в бою. Его рука погрузилась еще глубже, вода коснулась подбородка, и пальцы нащупали гладкий шар истинного амулета.

По ладони прошло легкое покалывание; медленно, очень медленно тан потянул вверх тяжелую сферу. Ее мерцание завораживало; и, хотя на первый взгляд эта гло-була ничем не отличалась от ложного амулета, захваченного таном и Хрофтом в Храме Ямерта, тан едва не выронил ее из руки, подняв над поверхностью, амулет прямо-таки источал Силу, он был создан для повелевания ими; и потоки брызнувшей из амулета энергии едва не ослепили Хагена. Не в силах оторвать взгляда от чудесной вещи, заключавшей в себе ключ к власти над всем Упорядоченным, тан медленно поднялся на ноги. Он понимал теперь, что смутившие его минуту назад видения на самом деле были истиной - он смог заглянуть в мир Обетованного, ему открылось то, чего не видел еще ни один из Смертных за последние десять веков - лишь удостоенные особого внимания Богов герои последних войн с Ракотом, награжденные за свои подвиги вечной бестревожной жизнью в Обетованном. Мир этот потрясал, завораживал, околдовывал; никакой Маг не смог бы навести таких искусных, таких обольстительных видений, они просто не пришли бы ему в голову...

– Хаген!! Хаген, очнись, это я, Хрофт!
– услыхал тан повелительный голос Отца Дружин. Золотистый туман, затянувший сознание, медленно рассеивался, тан вновь видел перед собой реальный мир.

Владыка Асгарда стоял вполоборота к Ученику Хеди-на, не спуская в то же время глаз с Мимира, так и замершего подле уроненного на траву топора. Древний Бог был тоже полон силы, того же происхождения, что и мощь амулета; но, пройдя горнило памяти Отца Дружин, эта сила стала теперь вдвойне погибельной для тех, кто когда-то создал ее. Исторгающий души Жезл валялся подле Хроф-та, с пренебрежением отброшенный в сторону: он исчерпал свои силы.

– Теперь вы довольны?
– негромко и очень устало спросил Мимир. Старый Ётун медленно подобрал с земли свой топор и, волоча его по траве, побрел к Источнику.
– Вы хоть понимаете, что теперь будет с Миром? Я стар, Хрофт, очень стар, я даже старше тебя, хотя ты, быть может, об этом и не подозреваешь. Я всегда думал, что не боюсь смерти - а вот сегодня понял, что ошибался. Как бы то ни было, я хочу жить.

– Я тоже боюсь смерти, - просто ответил Отец Дружин.
– Хотя бы потому, что никто не может ответить мне, что тогда произойдет со мной, что произошло с моими сородичами после их гибели на Боргильдовом Поле - в пределах Упорядоченного я не нашел никаких следов, даже в Астрале; разве что они попали в Обетованное... И все же я иду в этот бой - почти без надежды победить. Так что у тебя нет выбора, Мимир. Если мы падем - не уцелеть и тебе; Молодые Боги припомнят тебе то, что ты отдал амулет без боя, хотя поставлен был его стеречь... Эх, Мимир! И куда девалась вся твоя мудрость, когда ты соглашался на эту унизительную для тебя роль сторожа? Я ведь чувствую, тут все устроено было так, что ты сам никогда бы не смог воспользоваться этими амулетами, не правда ли?

А теперь...
– Хрофт внезапно изменился в лице, поспешно надевая снятый до этого шлем, - теперь ты хочешь исправить ту давнишнюю несправедливость?..

Мимир взревел столь страшным голосом, что, казалось, мог бы обратить в бегство все армии Обетованного;

бессильно волочившееся оружие вновь прорезало воздух над его головой. Брошенный с огромной силой каменный топор ударил в грудь Старому Хрофту.

Отец Дружин упал на спину; одним прыжком Мимир оказался подле него и, не тратя время на то, чтобы поднять топор, вцепился в горло Хрофта. Стальной хауберк, защищавший шею Владыки Асгарда, хоть и выкованный гномами, смялся под пальцами Стража Источника, точно пергаментный.