Чтение онлайн

Гудмунд не мог понять, чего добивается его былая противница. Не похоже было, что она сражалась только за свою жизнь, - путь к отступлению оставался: нет, она настойчиво, шаг за шагом пробивалась куда-то в глубь темной пещеры, куда ее отчаянно пытались не пропустить настоятель со своими молодцами. Гудмунд не понимал ни смысла, ни целей, ни причин этого боя - и колебался, не зная, как поступить.

А тем временем дела Ночной Всадницы стали оборачиваться все хуже и хуже. Скользнувший меч оставил на левом предплечье длинный кровавый рубец за миг до того, как сам нанесший удар превратился в груду пепла; одно из заклинаний настоятеля пустило на ведьму дождь из кипящего масла - она увернулась, но часть капель все же попала на лицо; потом толстяк, преодолев защиту Черного Меча, со страшной силой ударил ведьму в бок торцом своего посоха, и она с тяжелым стоном упала на одно колено. Она сумела зарубить еще одного противника, но Гудмунд видел, что Всадница теряет силы, сдерживая магические атаки, нанося ответные и не переставая при этом поливать огнем все вокруг себя.

Гудмунд ни на миг не терял осторожности, и все же его заметили, когда капли жидкого пламени, упали прямо около того места, где он прятался. Один из бойцов в синем ткнул, указывая на него настоятелю, и, держа посох в

свободной руке, бросился прямо на Гудмунда. Воин встретил цепью от своего крюка-ножа: ее длинный свободный конец, брошенный умелой рукой, обмотался вокруг ног бежавшего, тот упал - однако, тотчас вскочив, вновь ринулся вперед. Убедившись, что драки не избежать, воин Хагена метнул загнутое клювом лезвие. Железо вошло в шею; тело дернулось и замерло.

Так, против собственной воли, Гудмунд оказался, втянут в схватку, да еще на стороне той, вместе с кем он не хотел бы сражаться ни под каким видом, имей он возможность выбирать.

Ночная Всадница оглянулась, и воин Хагена содрогнулся, встретив ее безумный взгляд. Ведьма с удвоенной силой атаковала своих противников; защитники монастыря вынужденно попятились. Мечущиеся пятна света проникли глубже в заповедный подгорный полумрак, и Гудмунд разглядел где-то на самой границе темноты странные зеленоватые сполохи, играющие на сотнях и тысячах тонких граней, - там угадывалась огромная глыба какого-то неведомого кристалла поистине невероятных размеров.

Пока Гудмунд гадал, что это может быть такое, Ночная Всадница на миг оторвалась от наседавших на нее, и огнистые потоки потекли по гладкому полу прямо к загадочному зеленоватому мерцанию. На камнях заплясали языки пламени свет вырвал из небытия огромный зеленоватый алтарь, вырезанный из цельной глыбы не известного Гудмунду прозрачного чистейшего самоцвета. В его глубине угадывались смутные контуры какого-то очень высокого существа, облаченного в длинный прямой балахон; больше воин ничего не сумел разглядеть, потому что камень вдруг полыхнул неистовым зеленым огнем; потоки непереносимо яркого света хлынули с высоты, и Гудмунд невольно рухнул на колено - этот свет лишал его сил и воли к борьбе; пол под ногами затрясло.

Скорчившаяся фигурка Ночной Всадницы почти исчезла под бросившимися на нее бойцами монастыря; один из воинов с размаху отшиб мечом в сторону поднявшийся было навстречу черный изогнутый клинок; в спину жреца словно ввинчивалась толстая спираль ослепительно яркого зеленого свечения, тем же огнем пылало и лезвие его оружия. Он нанес удар, Гудмунд вновь услыхал стон, но взметнулись рыжие пламенные клубы, и удачливый воин монастыря исчез в огненном вихре.

Зажимая широкую рану на боку, из груды тел вырвалась Ночная Всадница, сзади на петле беспомощно волочился Черный Меч; Чашу она плотно прижимала к боку левой рукой. Настоятель сделал несколько шагов ей вдогонку; он взмахнул рукой, словно метнув копье вслед убегающей; и тут, повинуясь странному наитию, Гудмунд тоже метнул свой верный крюк - туда, где могло бы быть это копье, окажись оно видимо...

В воздухе расцвел невиданный цветок, огнистый и многоцветный. Вихрясь во все стороны, брызнули струи ярких переливающихся капель пламени; стены начали рушиться. Гудмунд рванул цепь обратно и едва вытерпел ожог - настолько горяч был его нож; клинок приобрел странный зеленоватый оттенок.

В руку воина вцепились сухие, тонкие пальцы - и он увидел умоляющий взор ведьмы. Глубоко-глубоко, прямо в душу Гудмунда смотрели эти глаза и... кто до конца поймет мужской рассудок? Он подхватил своего бывшего врага и со всей быстротой, на какую оказался способен, потащил ее прочь по коридорам и лестницам, слыша за спиной вопли погони, через наполовину выжженный двор, через пустой проем ворот... Позади них несколько раз все вспыхивало - Ночная Всадница, собирая последние силы, прикрывала их отступление.

Когда они оказались за пределами монастыря, Гудмунд изо всех сил свистнул - и услышал ответное ржание своего верного коня; у воина отлегло от сердца. Он едва успел вскинуть Ночную Всадницу в седло и вскочить сам, как из ворот выбежали догоняющие. Гудмунд дал шпоры коню, позади него вновь вспыхнуло пламя, скакун рванул в галоп, замелькали необъятные древесные стволы исполинских зеленых башен; Гудмунд остановился, лишь, когда начал шататься вконец загнанный конь.

Вокруг уже тянулся обычный северный лес; погоня, если она и была, наверное, отстала; Гудмунд и Ночная Всадница сидели друг против друга. Только теперь воин мог разглядеть, какие жуткие следы оставил на ведьме этот бой. Пять длинных рубцов от удара мечами; правый бок проткнут, плащ задубел от крови, прилипнув к большой ране; одна часть лица жестоко обожжена, другая являла собой сплошной кровоподтек. С трудом двигалась правая рука, лоб пересекал глубокий порез.

Сидели молча: Гудмунд был совсем сбит с толку, а о чем могла думать Ночная Всадница - кто же сможет сказать? Тан Хаген нет-нет, да и прибегал к услугам ведьм - порой от них можно было вызнать поистине бесценные вещи; и сейчас Гудмунду надлежало, как следует расспросить ее - кто, откуда, за кем охотилась, почему напала на него, почему - на монастырь; узнать также все, что возможно, и о самом монастыре - почему его связали и заточили, что за кристаллический алтарь и все прочее...

– Прощай, воин, - вдруг шепотом, одними губами произнесла ведьма. Она неожиданно поднялась и, несмотря свои раны, явно собиралась дальше идти в одиночку.

– Погоди!
– воскликнул Гудмунд.
– Неужели ты ничего не расскажешь мне? Что значил этот бой?

Ночная Всадница чуть заметно усмехнулась изуродованным лицом.

– Не тебе допрашивать меня. Смертный; радуйся, что я вставляю тебя в живых.
– Огненная Чаша была выразительно направлена на Гудмунда. Он замер, обездвиженный; нож-крюк был под рукой, но ведьма все равно опередила бы его. Но запомни, - продолжала Ночная Всадница, - придет день, и твои хозяева горько пожалеют, что зеленый камень в Бруневагарском монастыре все-таки уцелел... А теперь прощай!

– Я ведь спас тебя, - глядя прямо в глаза с вертикальным зрачком, сказал Гудмунд.
– Даже дикий зверь знает, что такое благодарность.

– Ты спас меня? А может, это я прикрывала тебе спину?

Гудмунд опешил; а ведьма, сделав еще несколько шагов, исчезла в зарослях бесшумно, как это принято у ее племени.

ГЛАВА VI

Бран привел тана Хагена наверх, в высокую и чистую горницу, где пол устилали мягкие домотканые половики. Молча пододвинул к столу тяжелую лавку, поставил жбан с пивом и две глиняные кружки. Тан сел; Сухая же Рука, по-прежнему не произнося ни слова, ловко развернул одной рукой послание Хрофта и стал пристально его разглядывать. Хаген терпеливо ждал.

– Идешь усыпить Пса?
– полувопросительно, полу утвердительно сказал, наконец Бран, поднимая глаза на гостя.

"Интересно, это Хрофт ему написал или он сам догадался?" - подумал Хаген и кивнул головой.

– Опасное дело, - прищурился Бран.
– Ты сам-то бывал на Гнипахеллире? Нет? Жуткое место. Гиблое. Ни еды, ни воды - одна отрава. Да еще всякие страхи там от века копятся. Не знаю, не знаю... стоит ли мне туда соваться. Что еще жена скажет.
– Он глянул через плечо на дверь, словно ожидая немедленного появления супруги.