Чтение онлайн

Полковник встал.

— Если сопоставить показания задержанного на границе шпиона Трюнина и факты, которые нам теперь известны, то напрашивается вывод о начавшейся уже, — подчеркнул полковник, — бактериологической войне.

Командующий неопределенно кашлянул, вертя в пальцах толстый красный карандаш.

— Родник у этого пограничного знака заражен сапом. Между тем, ветеринарная служба имеет акты об абсолютной безвредности этого родника к моменту расквартирования наших частей. Животных на границу не завозили почти три года. Вывод: родник заражен с той стороны.

Карандаш в руках командующего хрустнул и сломался. Точным движением он бросил обломки в корзину под столом и отвернулся к окну.

— ...Трюнин показал: «О том, что источник заражен, я знал от японского капитана Казимуры». Вывод: заражение производится по приказу командования Квантунской армии. И дальше: «Ведает всем этим начальник отряда 731 Исии Сиро, который специально приезжал со станции Пинфань в город Маньчжурии». Еще: «Мысль о плотине в пади Узкая принадлежит атаману Семенову. Так же, как и диверсия зараженными крысами».

— Та-ак, — протянул командующий, не отрывая взгляда от окна. — Придется вам принять срочные меры. Я не могу не знать, какой сюрприз ждет солдат завтра. Через тридцать дней доложите точно, что готовится в отряде семьсот тридцать один. По своей линии дайте еще раз указание тщательно проверить каждый участок рубежа.

— Слушаюсь.

Отпустив полковника, командующий внимательно перечитал донесение и сводку за прошедшие сутки. Подумав, взял чистый лист бумаги, крупно вывел: Государственный Комитет Обороны. Через несколько минут он вызвал адъютанта:

— Срочно зашифровать и отправить.

Несколько ночей полк шел берегом Аргуни, а потом круто повернул влево и углубился в сопки. На последней дневке собрался митинг. Командир полка объяснил задачу: за три месяца полк должен отрыть вдоль границы противотанковый ров длиной около двадцати километров и построить оборонительные сооружения. Предстояло вынуть почти сорок тысяч кубометров камня. Чтобы сохранить постройку в тайне, работать можно только ночами.

Утром на седьмой день батальоны развели по рубежу. Отрыли землянки, накрыли их плащпалатками, а вечером вышли на работу. Участок полка начинался у сопки, изрытой по северным склонам полузасыпанными окопами. Вдали виднелись протоки Аргуни, заросшие болотными травами, в них гнездилась непуганая дичь. В протоках косяками ходила рыба, но рыбаков не было. На границе было неспокойно, колхозники, жители пограничного поселка, выехали с обжитых мест. Дома стояли хмурые, с заколоченными крест-накрест окнами и забитыми дверьми. Дорога посреди улицы поросла сорной травой.

Крутой западный склон приречной возвышенности, постепенно снижаясь, переходил в волнообразную гряду уходящих вдаль сопок. В распадках, где вода и ветер выточили отвесные стены, сверкал камень. Камень желтый, ноздреватый, рыхлый, как песок; камень голубой с блестящими прожилками слюды; розовый, испещренный алыми точками; зеленый, пронизанный белыми ломаными полосами, точно разрисованный под мрамор; черный гранит валунами, величиной с хороший дом; в самом низу пестрела разноцветная каменная крошка, спрессованная в единый монолит.

С наступлением темноты во рву слышался стук кирок и шорканье лопат. Полковое знамя выносили на рубеж, как в бой, и оно стояло на участке роты, добившейся первенства в труде.

Между двух высоких сопок капитан Казимура вышел из машины. Шофер прилег. До утра он должен ждать: мало ли что может случиться с разведчиком. Казимура, пригибаясь и испытывая настойчивое желание повернуться и побежать обратно к мягкому, нагретому телом сиденью автомашины, спускался с перевала. Вот от того камня, похожего на куриную голову, останется сто метров до границы. От него еле заметным распадком начинается Куриная падь. Чудовищными горбами чернели силуэты сопок, слышались загадочные ночные шорохи. Капитан вздрогнул: если взорвать гранату и выстрелить несколько раз? Шофер подтвердит, что переход не удался... А утром найдут стреляные гильзы. Нет! За ним тоже следят... И, может быть, этот же шофер. С досадой прикусив губу, капитан пополз. Уже около рубежа им овладело суеверное чувство: через падь перебежал заяц, высоко подскакивая и шевеля ушами. Капитан двинулся вдоль распаханной полосы. Недалеко, всего в двухстах метрах, болото, которого так боялся русский. Он, дурак, не знает: если не пить той воды, ничего дурного случиться не может. Как они пугливы! Обретя мужество в трусости другого, Казимура пополз быстрее. Мысленно он уже наметил линию перехода: от камыша на этой стороне до камня у родника на той. Тучи прятали луну. Все шло как будто хорошо. Еще ни один звук не выдал присутствия капитана. Сказывались годы ежедневных тренировок, выучка харбинской школы разведчиков.

Вот и болото. Еще пятнадцать метров — и он выйдет на берег. А там спасительные камни распадка укроют до следующей ночи. Теперь успех зависел только от его собственного терпения и выдержки. Нет причин опасаться: в болоте — сап. Русским, должно быть, это известно. Они поили здесь коней...

Камыши зашуршали, задвигались. По воде застучали быстрые, мелкие капельки дождя. За их шумом пропало легкое журчание родника, и капитану показалось — последние следы беспокойства смыл этот частый теплый дождик. Ночь ожила, наполнившись плеском.

Казимура сполз в воду. Прибрежные камыши он прошел спокойно. Скользнул между камнями и присел в расщелине. Кое-как отжав из одежды воду, двинулся к вершине сопки. Шумел дождь.

Пройдена первая линия. Где-то неподалеку должны быть дозоры и патрули. Казимура забился в щель между нависшими глыбами камня и с наслаждением зарылся в ворохе сухой травы. Теперь пусть будет рассвет. Вечером Казимура двинется в путь и, еще до развода караулов, пройдет опасную зону. Собак бояться нечего: следы смыл дождь. Казимура улегся поудобнее. Совсем как в гостинице! Не хватает только простыней.

В падь спустился туман.

Едва солнце коснулось далекой островерхой сопки, хорошо тренированная воля разбудила Казимуру словно по звонку. Высунувшись из своей щели, будто торбаган из норы, капитан огляделся: дорога в пади была пустынна.

Спускались сумерки. Степь медленно засыпала. Дождавшись звезд, Казимура пополз к колодцу. Зачерпнув фуражкой воды, с наслаждением напился. Вдали послышался неясный шум. Будто сильный порыв ветра зашуршал травами. Покатились мелкие камешки. Блеснул свет! Шли машины-тягачи с орудиями. Казимура насчитал их сорок две. Еще не осела пыль, поднятая артиллерией, пошла пехота. Казимура отчетливо слышал каждое слово.

— Привал вправо! — раздалась команда.

Люди обрадованно зашумели. Несколько человек начали подниматься по косогору.

— Здесь колодец, — уверенно говорил один, — на карте обозначено...

Остального Казимура не расслышал. Он ящерицей скользнул в сторону и через пять минут, запыхавшийся и мокрый, снова забился в щель. В последних агентурных сведениях говорилось «В районе Н. передвижений войск нет. Положение стабилизировалось. Пополнений не ожидается раньше зимы...»

Осторожные шаги. Кто-то пошевелил траву над замершим Казимурой и прошел дальше. Вскоре все стихло.

Не успел капитан успокоиться — снова шум на дороге. Немного погодя — шаги рядом с расщелиной. И так всю ночь. Мучила невыносимая жажда. К утру нервы капитана начали сдавать: он вздрагивал от малейшего шороха. Но днем он все-таки выспался, а на вторую ночь решил изменить тактику. С наступлением темноты подполз к колодцу и долго пил, не в силах оторваться от воды. Не отдыхая, двинулся к дороге. Навстречу ему лошадь везла телегу с бочкой. Рядом с повозкой шли два солдата с винтовками. Следом за ними громыхали еще повозки. Едва Казимура успел вернуться в свое убежище, на дороге остановилась колонна автомашин, и водители с ведерками в руках окружили колодец. Послышались оживленные голоса.