Чтение онлайн

Сгибнев мельком взглянул на него и зашагал по кабинету от двери к окну. «Характер! — думал он. — Можно подумать, что мой комиссар и в самом деле ничуть не волнуется. Люди, видишь ли, понимают... Люди людьми, а вести их — нам с тобой».

В дверь нерешительно постучали. Вошел Плотников — старший врач полка. Смущаясь, присел, когда Сгибнев предложил ему стул, и выжидательно переводил взгляд с командира на комиссара. Он страдал невероятной застенчивостью, и Сгибнева это нередко выводило из себя.

— Как вы думаете, товарищ военврач, — заговорил Подгалло, и Плотников поспешно встал. — Сидите! — Плотников вновь покорно опустился на стул. — Как вы думаете, чем можно объяснить такое массовое появление крыс в потоке?

— Нам известны случаи, товарищ комиссар, — Плотников поерзал на месте, вновь порываясь подняться, — когда наводнение вымывает с насиженных мест десятки тысяч грызунов. Они начинают переселение на новые места. Обычно с их пути бежит все живое... Грызуны в панике злобны и теряют чувство страха...

— Все это отвлеченно! — недовольно остановил его Сгибнев. — Комиссар спрашивает вас о данном конкретном случае.

— Это вопрос специального исследования. Я могу только предполагать.

— Что же вы предполагаете? — пристальный взгляд комиссара смущал врача, ему казалось, что Подгалло осуждает его, обвиняет в неспособности четко ответить на прямой вопрос.

— Я... Я, собственно говоря, не задумывался...

— Жаль, — бросил майор.

— Что? — обернулся к нему Плотников. — Ах, да! Действительно, жаль... — и мучительно, до слез покраснел.

— Да не краснейте! — сердито воскликнул Сгибнев. — Скажите, можно ли наловить большое количество крыс, заразить их и выпустить в наводнение?

— Конечно! — обрадовался Плотников. — Безусловно! Например, кормить крыс зараженными трупами животных. Или подсаживать к ним зараженных блох. Но это — теоретически... — Плотников торопился, словно боялся, что его перебьют. — А практически для этого нужны громадные средства и очень много людей, — он на минуту задумался, решая про себя, возможно ли практически проделать такое. Вспомнил лекции известного инфекциониста, но тот ничего не говорил об искусственном заражении. И кому это нужно! Тратить время, силы, средства — чего ради? И Плотников уверенно закончил: — Нет, такой эксперимент лишен смысла.

— Логично, — согласился Сгибнев. — За исключением пустяка, — и невесело засмеялся. — Вы забываете, что в нескольких километрах от нас — граница. И там живут люди... Враги, — поправился он. — Враги, которые не считаются ни со средствами, ни с трудами, только бы навредить нам.

— По-моему, вопрос ясен, — Подгалло взглянул на майора. — Немедленно нужно выяснить, заражены ли крысы. Вы это сможете сделать за максимально короткий срок, товарищ Плотников?

— Нужна лаборатория со специальным оборудованием. И время. Не меньше суток.

— Берите машину и немедленно выезжайте в армейскую лабораторию, — приказал майор. — Сидите там у них над душой. Не возвращайтесь, пока не будет результата.

— Есть! — Плотников встал.

— И еще, — остановил его комиссар. — Прикажите сейчас же, чтобы через санинструкторов мне к восемнадцати ноль-ноль был представлен список, кого покусали крысы.

В помещении жандармерии, несмотря на поздний час, было оживленно. Японцы в форме и русские в партикулярном платье (как все еще говорили в Маньчжурии), сновали по коридорам. Приход невысокого корейца остался незамеченным. Однако же часовой у входа, проверив его пропуск, почтительно отдал честь: не каждый день в захолустный городишко Маньчжурии приезжают капитаны секретной службы. Дежурный офицер, к которому обратился Казимура, проводил его до двери кабинета начальника и сказал почему-то шепотом: «Господина капитана давно ждут». Смахнув с плеча Казимуры невидимую пылинку, офицер ушел к себе. Казимура нахмурился: кто может ждать его? Одернул на себе просторную заплатанную рубаху и, поглядевшись в зеркало, постучал в дверь.

За столом начальника сидел худой моложавый генерал медицинской службы. Знакомым показался Казимуре и беспокойный взгляд его, и короткий нос, и поджатые уши, наполовину скрытые густыми, когда-то черными, теперь седыми волосами, и ласковая улыбка красиво очерченного рта. Капитан представился. Генерал, вежливо улыбнувшись, указал на кресло перед столом и, пока Казимура садился, внимательно осматривал его.

— Мне давно хотелось лично познакомиться с доблестным капитаном Казимурой и я рад, что случай свел нас, — генерал неторопливо позвонил. Адъютант внес две чашки густого до черноты чаю и вазу с печеньем, вытянутым в трубочки. — Не провожай путешественника без божьего благословения, — улыбнулся генерал, указывая на чай, — сделай все, чтобы путник не грустил на чужбине.

Казимура поблагодарил вежливым поклоном и взял чашечку. Прозрачный фарфор был темным и теплым. Капитану вспомнился Токио, ресторан на Императорской площади и... «Так, так! — отметил он про себя. — Этого генерала он видел полковником. Конечно же, полковник Исии Сиро!» Проникаясь все большим почтением к этому загадочному человеку, Казимура молча пил чай, слушая всем известные новости из Японии, которые нашел нужным сообщить словоохотливый собеседник.

— А теперь, — начал генерал, когда Казимура поставил на поднос пустую чашку, — теперь будьте внимательны и сосредоточены, — он закурил душистую сигаретку с золотым мундштуком («Американская», — подумал Казимура). — Генерал Доихара заверил меня, что в вашем лице я буду иметь деятельного и трудолюбивого помощника. Ваше предстоящее путешествие вызвано моим маленьким заданием. И путешествие и задание — последние, — приветливо улыбнулся генерал. — Совсем скоро я надеюсь быть гостем губернатора Западной провинции господина полковника Казимуры...

Капитан поклонился и опустил ресницы, скрывая радостный блеск глаз:

— Я счастлив, господин генерал.

— Нет, нет! — торопливо перебил тот, поднимая руку. — Я профессор Исии. Только профессор.

— Я счастлив, господин профессор, служить императору везде, где он всемилостивейше повелит мне.

— Вы истинный самурай, господин Казимура. Поэтому генерал Доихара и выбрал именно вас.

Блеклое пятно света лежало на чистом зеленом поле стола. Бронзовая чернильница в виде горы поблескивала темным золотом. Сухие, желтые от йода пальцы профессора Исии перекатывали розовую автоматическую ручку.

— Маршрут определяю я, — заговорил профессор, и от ласкового тона его, от вежливой улыбки не осталось следа. Перед разведчиком сидел строгий начальник. — Перейдете границу на любом участке Аргунь-Маньчжурия и направитесь в Цугул. Там проживете два дня у агента семнадцать — Трюнина. Главная ваша задача — водоемы. Все проделаете сами, лично, — Исии не спеша достал обыкновенный металлический портсигар и нажал указательным пальцем выступ на уголке. Мягко щелкнув, отскочила крышка. Внутри лежали упакованные в вату четыре плоские запаянные склянки. — Здесь возбудители брюшного тифа, — брови Казимуры поползли вверх. — Они будут живы еще пятнадцать суток. Одну склянку оставьте у семнадцатого. Остальные... Ищите вдоль границы водоемы и бросайте это туда, — Исии ловко отделил крышку портсигара и ребром ее коснулся склянок. — Вот так вы раздавите их. Только не расходуйте все на один водоем. Ищите большие колодцы не на самой границе, а в глубине, те, откуда берут воду жители, а главное — воинские части, — вздохнув, он прицепил крышку на место, закрыл портсигар и снова ласково улыбнулся, глядя на побледневшее лицо разведчика. — Вы были в Китае?

— Так точно, господин профессор!

— Значит, это вам знакомо. Но там работать значительно проще, — он опять улыбнулся. — На желтой расе мы проверили действие оружия номер один. Вам выпала честь проверить его на европейцах. Не каждому я мог бы доверить плоды своего многолетнего труда, господин Казимура. Не каждому, — задумчиво повторил он, поглаживая кончиками сморщенных пальцев крышку портсигара, и опустил голову.

Капитан теперь вспомнил все, что слышал о профессоре Исии. Со скамьи токийской военно-медицинской академии Исии пошел в армию. Потом изучал медицину в Европе и Америке. Бывал даже в России. Жизнь свою он посвятил микробиологии. Последнее время в армии прошел слух о каком-то новом виде оружия, рассчитанном на массовое истребление живой силы противника. Посвященные называли и имя изобретателя — генерала Исии, «колдуна», связывая его с отрядом 731, где он проводил свои опыты. А потом, заставив поклясться в сохранении тайны, добавляли, что он начиняет бомбы микробами.