Чтение онлайн

— Ничего, рассказывай что знаешь. Я потом с ними еще поговорю, какие-нибудь подробности выведаю, но они, в основном, о своих селениях рассказать смогут. А ты ведь почти по всей земле прошел отроками командуя. Да и от деда своего не мог в походе не поднабраться опыта и сведений полезных.

Слушая рассказ Мишки, священник полуприкрыл глаза и, казалось, даже задремал. Но нет, отдельные вопросы и замечания, которые он бросал своим тихим голосом, ясно дали понять бояричу, что слушают его со всем вниманием и сосредоточенностью.

— Жалко не довелось вам поговорить с отцом Моисеем. Вот уж кто подвиг творит, с опасностью для жизни неся свет истинной веры в души заблудшие, — заметил он, услышав о тайных собраниях тамошних христиан. — Обещай мне, Миша, что коль будет у вас такая возможность оказать ему потребную помощь.

— Клянусь, отче.

— Да, порадовал, ты меня своим рассказом, порадовал. А еще радуюсь я, видя, как приобщаются твои отроки через письменное ученье к свету веры Христовой. Вот только скажи ты мне, когда ты с отроками по вечерам беседы познавательные ведешь, откуда ты свои берешь рассказы?

— Что-то от тебя запомнил, о многом дед рассказывал, в Турове у дядьки Никифора кое-что прочитал.

— А от Нинеи ничего не перенимал? Что краснеешь? Ты же похаживаешь к ней или неправда сие?

— Она ведь владелица тех земель, где Академия архистратига Михаила стоит, как же я могу не приходить к ней, если она зовет. Но ничего против веры Христовой я от нее не слышал, отче.

— Силен и лукав Враг Господа нашего, часто всякими окольными путями он действует.

— И потом, отче, я же отрокам о древних временах, когда Господь наш Иисус Христос еще не рожден был, рассказываю, когда все люди еще язычниками были, как же тогда быть?

— Сей вопрос, Михаиле, давно многих отцов Церкви нашей занимал. И соборно признано было, что те знания, которые к пользе Господа нашего, хоть бы и язычниками добыты были, надо всячески постигать и развивать. НО. Берегись при этом соблазнов дьявольских, коими смущать может сей Враг души людские, искажая дарованные Богом знания и сея сомнения в неокрепшие души.

— А как разобраться-то мне, отче?

— Ты ведь знаешь, что я постигал науки в Царьграде? — говоря это, отец Михаил встал и подошел к полке с книгами. — Тоже в Академии при храме святой Софии. Там все книги отмечены благодатью божией и благословеньем патриарха.

— Вот, держи, — с этими словами он выбрал одну за другой три книги и передал их Михайле. — В свое время я суетное земное богатство променял на нетленные сокровища знания и служения Господу. И ни разу не пожалел об этом. Надеюсь, и тебе сии книги помогут в богоугодном деле приобщения отроков к знаниям.

— Топограф христиански мастера Космы, прозвищем Индикоплов, — прочитал Мишка.

— Когда отрокам в вечерних беседах о дальних странах сказывать будешь, вот из этой книги знания и черпай. Козьма спервоначала купцом был, вроде твоего дядьки Никифора, много разных дальних стран объездил, а затем, когда святым иноком стал, написал сей труд с описанием всех диковин стран этих.

Второй книгой был тяжелый увесистый том в коричневом переплете.

«» [3]

«????????????????????????»

«?????????????????????????????????'????????????????????»

— Греческий? — в смятении произнес Михайла, — А что же я пойму-то?

— Значит, настало время для тебя греческую молвь учить. И не перечь мне. Святое писание и труды величайших отцов церкви святой на сем наречии написаны. Книги величайших мудрецов древности також. Нельзя тебе в невежестве сем коснеть. Приходи, как сможешь ко мне, я тебя в меру сил своих наставлять буду. И эти две книги об исчислении помогу понять.

— Отче, но ведь я как отлежусь, вынужден буду из Ратного уехать, как заниматься тогда?

— А что у тебя в Академии отрок есть, греческою молвью владеющий, знаешь ли?

— Нет, откуда?

— Ну вот, видишь, и тебе тоже о своих отроках надо еще многое узнать. Сей отрок, имени только вот не вспомню никак, уже с отцом ездил в торговые поездки. Отец у него с Корсунем торгует, вот и разговаривает по-гречески, а сын от него научился, хоть и не совсем еще. Даже немного читать, как он мне сам сказывал, может. Вот его тогда будешь присылать ко мне, а от него и сам понемногу учиться будешь.

— Отче, — в дверях показалась могучая фигура Алены, — ты совсем себя загнал, смотри какой бледный весь. Целый день на ногах, а хоть бы маковую росинку… И ты, Михайла, хорош — сам небось к свадебному столу сейчас пойдешь, а святому отцу что сил подкреплять не нужно? Смотри, у меня! Был бы ты здоров, давно бы уже сама взашей прогнала! Но с больным рукоприкладствовать грех. Придется тогда Корнею и Настене пожаловаться!

— Ухожу, ухожу, — Мишка, взяв книги, встал и низко поклонился священнику. — Спасибо, отче, за твою заботу о нас и за труды твои!

— Благослови и тебя Господь, Миша!

— Здрав будь, Ольгимунт! Сколько ж мы не виделись с тобой, кунигас? Никак третий год пошел?

— И тебе здоровья и удачи, Тороп, — хозяин, вышедший навстречу гостям обнял шедшего впереди и затем повернулся к остальным, выискивая глазами знакомых. — Пошли в терем, негоже гостей на дворе держать. Зови людей своих. Столы накрыты уже. С кем ты в этот раз? Здрав будь, Снорри! Я тебя уж лет восемь как не видал, думал ты совсем на берегу корни пустить решил — в походы больше ничем не заманишь, хотя твои висы мне каждый раз исправно пересказывали. О, и Руальд, здесь. Жалко, брат мой Маргер, побратим твой, сейчас в отъезде. Вот бы порадовался встрече.

— Куда ж это он запропастился?

— Ну, как куда? К Бируте пятый год ездит — женихается.

— А она что же? Ведь вроде бы давно слюбились они? Давно бы уж свадьбу сыграли да детей ростили!

— Пошли, пошли к столам. А историю их я и за кубком меда дорогим гостям рассказать могу.

Сказав это Ольгимунт первым пошел в пиршественную залу, где гостей уже ждал, истекая горячим соком, огромный вепрь, целиком зажаренный на копье — лучшая пища воинов. А мальчишки, еще недавно вовсю глазевшие на приплывший корабль со Змеем, несли кувшины с медом и пивом. Снорри сразу прошел следом. Лишь Тороп и Руальд немного задержались на берегу, вполголоса отдавая какие-то распоряжения.