Чтение онлайн

Степан включился в их строй и стал носить коробки. Работа не тяжелая, в кузов машины рабочие заходили прямо с площадки.

В час дня объявили обеденный перерыв. Бригадир подозвал Степана, дал ему несколько бумажных денег, показал на ворота склада, сказал коротко:

– Кафе.

Степан пошел в это кафе, здесь было самообслуживание, предлагаемая еда в витрине и на прилавочке, не надо объясняться.

Степан пошел вдоль прилавка, показал на овсяную кашу, котлеты с рисовым гарниром, стакан компота. Показал кассирше деньги, она взяла одну бумажку и дала сдачу.

После обеда Степан работал до шести вечера и еще получил деньги.

Пришел Рудольф, поджидал в сторонке. Он сказал:

– Здесь рядом порт, грузятся иностранные суда. Я поговорил с одним боцманом, им нужен кочегар, погрузка закончена, они скоро отчаливают. Пойдем поговорим. Корабль идет в Аргентину.

Степан подумал: «Хорошо бы на нем уплыть и от своих, и от немцев укрылся бы».

Около трапа большого корабля, на борту которого было написано его название «Клотильда», покуривая трубку, стояли толстый рыжий боцман и полицейский. Они встречали прибывающих из увольнения членов команды, полицейский проверял документы, боцман подтверждал – наш.

Рудольф стал негромко говорить с боцманом.

Полицейский не обращал на них внимания – двое работяг в фирменных куртках пришли по своим делам.

Боцман говорил с Рудольфом, кивал, глядел на Степана.

Рудольф переводил Степану суть их разговора:

– Он согласен взять тебя к нему кочегаром. Когда будет удобный момент, быстро поднимайся по трапу, иди сразу в кочегарку, скажем, рыжий Отто прислал.

Они стояли у трапа. Полицейский не обращал на них внимания – мало ли по каким делам пришли эти рабочие в фирменных куртках.

Когда полицейский разговорился с какой-то женщиной, боцман кивнул, и Степан быстро взбежал по трапу. Полицейский увидел, когда он вступил на палубу.

– Эй, ты куда?

Боцман спокойно казал:

– Он сейчас вернется.

Подошли возвращающиеся из увольнения матросы. Полицейский занялся ими. Боцман умышленно затягивал процедуру проверки. В суматохе полицейский забыл про мастерового, который поднялся на палубу по какому-то делу. Вскоре началась суета с отчаливанием. Звучали команды, лязгали цепи, поднялся медленно трап. Корабль басисто рыкнул и стал отходить от причала.

Рудольф отошел в сторону, чтобы своим видом не напомнить полицейскому о напарнике.

Рыжий боцман оказался добрым малым, улыбался, не вынимая трубки изо рта, был доволен, что удалась уловка с боцманом. Показывая на двух работяг, сказал:

– Арбайтен!

Степан взялся за лопату, стал подбрасывать уголь в топку. Боцман похлопал его по плечу.

– Гут! Гут!

Рейс был долгий. Степан подружился с двумя другими кочегарами, работал добросовестно, его зауважали.

И вот в один солнечный день показались вдали сначала небоскребы, потом и весь огромный город Буэнос-Айрес.

Вручая Степану расчет – довольно толстую пачку денег, рыжий боцман сказал:

– Достань какие-нибудь документы, зачислю тебя в команду. Пока разгружаемся, живи на корабле.

– Дай мне увольнительную, – попросил Степан.

Боцман достал книжечку бланков.

– На какую фамилию?

У Степана никаких документов, кроме немецкого удостоверения, не было.

– Пиши: Форс Иоганн.

Боцман написал, подал квиток. Степан вышел из порта в огромный красивый город – в мирную, тихую жизнь.

Первое, что решил купить, костюм. Зашел в магазин одежды, выбрал недорогой серый костюм, климат здесь теплый, темный костюм не подойдет. Клетчатую рубашку и комбинезон попросил упаковать в фирменный пакет.

Второе, что он решил предпринять, – зашел в небольшой ресторан и вкусно, досыта поел. В ресторане утром народу было немного. Степан сел у окна, чтобы наблюдать жизнь города. Официант раскрыл перед ним добротное меню. В нем названия блюд были напечатаны на двух языках – испанском и английском. Не понимая этих языков, Степан показал на знакомое слово «огнешка» – баранина, решил он. Официант поклонился и пошел выполнять заказ. Наблюдая суету прохожих за окном, Степан думал: «У каждого тихая, спокойная жизнь, война и ее беды их не коснулись, счастливые люди».

Официант принес железный мангал с углями. На решетке над огнем высилась гора красиво поджаренной баранины, как куски шашлыка, снятые с шампура, их было много. Может быть, официант решил, что Степан ждет компанию, стал пояснять ему жестами и подходящими словами:

– Я один, нет друзей, для меня этого много.

Официант успокаивал:

– Это для вас, синьор. Блюдо на одну персону, приятного вам аппетита, синьор.

Степан никогда не ел ничего подобного, баранина была сочная, хорошо прожаренная, ароматная. Съел всю горку с удовольствием. Не зная, сколько это стоит, отложил из пачки несколько бумажек. Официант, понимая, что иностранец не знает, ни цен, ни денег, вернул одну купюру.

– Грацио, синьор. Мучо грацио, это очень много, – вернул еще одну бумажку.

Степан сказал:

– Ну, и какая, мучо грация, – и вернул ему бумажку.

Официант благодарил и, кланяясь, провожал щедрого клиента до выхода.

Степан с любопытством походил по ухоженным улицам. Высокие дома, в них первые этажи – магазины. Последние годы Степан видел только разрушенные города – этот чистый, ухоженный город был для него диковинкой.

На одной улице он увидел небольшую русскую церковь.

Вошел. При входе внутри увидел мраморные доски, украшенные цветами. Надписи по-русски: «Добровольческой армии Деникина», «От героев корпуса Махно». Молельный зал на втором этаже. Золотой иконостас, иконы, как в нашей сельской церкви.

У входа за конторкой служка в черной монашеской рясе торгует свечами, иконками, крестиками.

Подошел в нему, познакомился, представился беженцем из немецкого плена, сказал, что недавно прибыл из Германии. Попросил рассказать о местной жизни, как живут эмигранты.

Служка охотно стал рассказывать:

– Эмигрантов здесь две волны, одна после революции 1917 года, вторая после этой войны, в ней, в основном, немцы, которые скрываются от расправы за свои преступления. Живут эмигранты своими поселениями. Бывшие белые офицеры с нацистами не общаются.

– А вы из какой волны? – поинтересовался Степан.

– Я Андрей Николаевич Вавилов, волжанин, из первой, сын офицера-эмигранта, приехал сюда с отцом. Он здесь умер. России не помню, мальчишкой увез отец, матушка умерла еще в России, наша волна вымирает. Я пошел в монахи, тружусь при церкви. Вот, кстати, поднимается по лестнице один из могикан, его сиятельство граф Муравьев Дмитрий Сергеевич. Ваше сиятельство, вот офицер Советской армии, бежал из немецкого плена.