Чтение онлайн

Однако Вена отвергла все предложения, направленные на урегулирование взрывоопасной ситуации, и, объявив войну Сербии, начала военные действия. После этого Россия объявила мобилизацию своей армии. Берлин предъявил ей ультиматум с требованием в течение 24 часов прекратить мобилизацию, но этот ультиматум принят не был, и в результате 1 августа Германия объявила войну сначала России, а через два дня после этого Франции и Бельгии. В ответ на нарушение бельгийского нейтралитета 4 августа войну Германии объявила Англия. Так из, казалось бы, локального австро-сербского конфликта в течение нескольких дней внезапно разгорелась мировая война.

Начиная с августа 1914 г. и по сю пору историки всех стран ищут ответ на вопрос: кто же был истинным виновником 10 млн жертв Первой мировой войны. После поражения Германии на Парижской конференции 1919 г. победители продекларировали: главными виновниками мировой бойни была Германия и ее союзники. В этой связи в ст. 231 Версальского мирного договора говорилось:

«Союзные и объединившиеся правительства заявляют, а Германия признает, что Германия и ее союзники ответственны за причинение всех потерь и всех убытков, понесенных союзными и объединившимися правительствами и их гражданами вследствие войны, которая была им навязана нападением Германии и ее союзников».

Таково было право победителей, тут уж, как говорится, горе побежденным. Однако с такой оценкой немцы так и не согласились, упорно доказывая, что причиной войны якобы послужила великодержавная политика царского правительства, которое сознательно спровоцировало Германию, объявив в России мобилизацию, и тем самым просто приперло кайзера к стенке, не оставив ему иного выхода. Наиболее последовательно такую точку зрения проводил, например, генерал Г. фон Куль в историческом исследовании «Германский генеральный штаб»:

«Для 1914 г. остается один уязвимый пункт: объявление Германией войны России и Франции. Но оно имело лишь формальное значение, фактически же положение вещей нисколько не меняло. Никто не может серьезно обвинить Германию в возникновении мировой войны. Если это пытается сделать Антанта, то она фальшивит. Причиной войны была русская мобилизация, и потому вина лежит на России».

В нашей стране в течение семидесяти лет господствовала точка зрения, сформулированная еще Лениным, согласно которой виновником Первой мировой войны являлся империализм, а велась эта грабительская война исключительно из-за передела мира.

Впрочем, в исторической литературе есть и другие претенденты на роль главного виновника войны. При этом частенько ставится вопрос о провокационной роли Лондона во время начального этапа развития кризиса и о роли Парижа в разжигании шовинизма и реваншизма во Франции и финансировании русской военной программы.

В качестве первопричины войны рассматриваются панславянизм и связанные с ним имперские амбиции Петербурга. Широко распространена также версия, согласно которой никто из великих стран не желал возникновения большой европейской войны, а вспыхнула она совершенно случайно в результате недальновидности, политических ошибок и амбиций, которые в критических условиях определяли поступки и дела австрийского, немецкого и русского императоров.

Для того чтобы попытаться найти ответ на вопрос: «Были ли у Первой мировой войны виновники и правительство какой страны сделало эту войну неизбежной?», рассмотрим подробней действия ключевых действующих лиц в период от убийства эрцгерцога до объявления войны России.

Разумеется, с современных позиций терроризм и убийства, осуществленные по политическим мотивам, являются одним из опаснейших преступлений, направленных против высшего права человека, его права на жизнь. Однако в начале XX в. отношение общественности к терроризму было иным. Достаточно вспомнить, что в то время даже российские либералы категорически отказались осудить террор, направленный против царских чиновников, а «передовая» русская общественность ликовала при известии об убийстве очередного царского «сатрапа».

Тем не менее ни Николай II, ни его правительство не могло не осуждать факт цареубийства и поэтому присоединилось к требованиям жестоко наказать убийц и стоящих за ним террористических организаций. Однако при этом Петербург считал, что за это преступление должны были ответить его организаторы и исполнители, но не должны были быть наказаны все сербы.

Тем не менее в Вене партия войны в лице начальника генерального штаба генерала Конрада фон Гетцендорфа и министра иностранных дел Австро-Венгрии графа Берхтольда потребовали расправиться со всем непокорным народом. В этой связи уже 30 июня немецкий посол в Вене фон Чиршки докладывал в Берлин:

«Теперь я многократно слышу здесь даже со стороны весьма серьезных людей, что нужно раз и навсегда свести счеты с сербами…»

Здесь и далее комментарии кайзера Вильгельма, собственноручно написанные им на полях дипломатических депеш, выделены подчеркиванием. Именно эти комментарии, опубликованные Каутским вскоре после поражения Германии в Первой мировой войне в четырехтомном сборнике немецких документов, и являются исчерпывающим доказательством агрессивных намерений кайзера и его клики:

«Теперь или никогда! Вильгельм».

«…Я использую любой повод, чтобы сдержанно, но весьма настоятельно и серьезно предостеречь (австрийские власти. — Авт.) от необдуманных шагов».

«Кто его уполномочил на это? Какие глупости! Пусть Чиршки соблаговолит прекратить этот вздор! С сербами следует покончить, и именно сейчас, Вильгельм».

Тем не менее престарелый австрийский император решил обратиться за поддержкой в этом вопросе к своему берлинскому союзнику. В своем письме Вильгельму Франц Иосиф писал, что хотя в сараевском деле «будет невозможно доказать соучастие сербского правительства, тем не менее, по существу нельзя сомневаться, что политика сербского правительства направлена на объединение южного славянства и, следовательно, против владений габсбургского дома…

Нужно, чтобы Сербия, которая является ныне главным двигателем панславянской политики, была уничтожена, как политический фактор на Балканах».

5 июля Вильгельм II принял в Потсдамском дворце посла Австро-Венгрии графа Сегени и дал ему ясный ответ: «…не мешкать с этим выступлением». Вот как Сегени описывал точку зрения германского императора в этом вопросе:

«Позиция России будет во всяком случае враждебной, но он (кайзер. — Авт.) к этому уже давно подготовлен, и если даже дело дойдет до войны между Австро-Венгрией и Россией, то мы можем быть уверены в том, что Германия с обычной своей союзнической верностью будет стоять на нашей стороне».

Эту же позицию Берлина подтвердил во время встречи с Сегени и канцлер Бетман-Гольвег, заявивший, что в конфликте из-за Сербии Австрия «может с уверенностью рассчитывать на то, что Германия будет стоять за нею в качестве союзника и друга». Так Вильгельм II обеспечил победу военной партии в Вене и сделал решающий шаг к развязыванию мировой войны.

7 июля по получении ответа из Берлина в Вене состоялось заседание Совета министров, в протоколе которого было записано:

«Все присутствующие, за исключением королевского венгерского председателя Совета министров (графа Тиссы. — Авт.), придерживаются мнения, что чисто дипломатический успех, даже в том случае, если бы он закончился полнейшим унижением Сербии, не имел бы ценности. Поэтому нужно предъявить к Сербии настолько радикальные требования, чтобы можно было заранее предвидеть их отклонение, дабы приступить к радикальному же разрешению вопроса путем военного вмешательства».