Чтение онлайн

А потом столь же неистово умолк. Да, молчать тоже можно неистово. Видольд знал это. Он тоже через такое прошел. И даже через большее.

Руки кхана ослабли и, безвольно, словно плети, повисли вдоль тела. И больше ничего. Так он и стоял, покачиваясь. И продолжил бы стоять, если бы Видольд силой не усадил его на землю. Но и тогда ничего не изменилось. Элимер молчал. Казалось, будто он умолк навсегда. Казалось, будто он покойник. В глазах не осталось ничего. Совсем. Только сами глаза – мертвая часть тела, пустое вместилище бесконечного ничто.

Видольд поднял руку и пальцами дотронулся до лба кхана. Тот не отреагировал. Он и не мог, он не чувствовал ничего.

"Я даю тебе силы, – прошептал Видольд, почти не шевеля губами. – Я даю тебе силы плакать и чувствовать боль. Мальчик, я даю тебе силы жить".

Вся боль мира обрушилась на Элимера. Казалось, она заполнила пустоту очей. Казалось. А на самом деле переполнила. Ее оказалось слишком много, слишком невыносимо много, и она хлынула через край.

И вот – Великий Кхан Великого Отерхейна, жестокий завоеватель, гроза подданных, катался по земле и рыдал подобно ребенку – громко и заунывно.

– Идем, Кхан, – хмуро обратился к нему Видольд, как только слезы Элимера иссякли, и он вновь погрузился в молчание. – Идем, нам пора. Еще есть дела.

– Ничего нет. Никаких дел больше нет, – голос его осип, его с трудом получалось расслышать. – Все неважно.

Помолчав, он добавил:

– Мы с братом так по-разному начинали, а пришли к одному и тому же. Насмешка Ханке. Мы оба все потеряли.

– Не будь безмозглым дутлом, Кхан! – прикрикнул Видольд. – Это твой брат все потерял. С него сейчас и впрямь нет никакого спроса. А вот ты обязан подумать о сыне! Но ты даже не вспомнил о нем!

Элимер вкинул взгляд на телохранителя:

– Мой сын. Таарис! Он жив? Ты что-то знаешь?

– Он жив. Потому и говорю: пора идти.

– Но куда… – простонал Элимер. – Где искать… как найти? – схватившись за голову, он зарычал. – Куда идти?!

– Иногда, Кхан, нужно просто встать и пойти. Сделать шаг. А там – видно будет. Давай! Поднимайся, сожри тебя Ханке!

И Элимер послушал. Покачиваясь, он встал с земли и нетвердой походкой направился к коню.

– Вот и хорошо, – пробормотал Видольд.

***

Уже не один час они ехали по пыльной дороге, окруженные растущей вдоль нее приветливой зеленью, согретые ласковыми утренними лучами. Но Элимер всего этого даже не замечал. Опустив голову, он ссутулился в седле словно раненый, предоставив Видольду самому выбирать путь. Лишь ближе к вечеру оторвал он взгляд от дороги и, безучастно посмотрев на воина, спросил:

– Куда мы едем?

– Навстречу твоему сыну.

– Мы даже не знаем где он…

– Я знаю.

Вот теперь в глазах Элимера полыхнула искра жизни.

– Где?!

– В руках одной крестьянской девчонки. Она уже покинула разрушенную деревню и движется, чтобы вернуть тебе сына. Так она обещала Шейре перед ее смертью.

– Шейра… – голова его вновь опустилась. – Как она умерла?

Видольд помедлил секунду, словно раздумывая, но потом осторожно ответил:

– Как и многие – под руинами. Случайность. Стихиям безразлично кого убивать, а кого миловать.

– Умерла, ненавидя меня…

– Не ной! Айсадка тебя любила. Она жалела о своем побеге. Потому и просила вернуть тебе Таариса.

– Эта крестьянка… как она меня найдет? Она не знает, куда идти.

– Не знает. Но всякий раз выбирает нужную дорогу, нужный поворот. Я веду ее. Она думает, что движется по наитию. Но разбойники сходят с ее пути, а люди, готовые помочь, наоборот встречаются. Она идет навстречу нам, мы – ей.

Подозрение родилось в глазах Элимера, когда он пристально посмотрел на воина.

– А откуда ты вообще все это знаешь? Ты говорил, что ты слабенький колдун… Но то, что ты знаешь и делаешь, вряд ли под силу даже Тардину.

Видольд недовольно поморщился:

– Думал, что ты в твоем состоянии не заметишь противоречия… Недооценил я тебя… Что ж, – он помедлил и усмехнулся. – Просто красоваться лишний раз не хотел. Вот и слукавил. Но раз уж ты все равно меня раскусил… Да, я не слабее Тардина. Однако находись он здесь, тоже мог бы вести эту крестьянку. Ну, извиняй, в общем.

– Помоги мне найти сына, и я все тебе прощу! – воскликнул Элимер.

– Э, Кхан, а я, по-твоему, что сейчас делаю?

– Почему ты упорно величаешь меня кханом? – устало и даже раздраженно спросил он. – Отерхейн разрушен, Илирин тоже. Какой я теперь кхан?

– Никакой, это верно. Придется тебе вновь им стать. Так что приходи в себя! Шейру не вернуть. Но сыну ты обязан передать Отерхейн. Так что заберешь Таариса, восстановишь страну, а вот потом погружайся в пучину страданий – слова не скажу.

– Ты издеваешься, Видольд?! – нервически рассмеялся Элимер. – Восстановить Отерхейн?! Как ты это представляешь? Думаешь, стоит мне там появиться, все падут ниц и возопят "Повелевай"? И раньше-то постоянно мятежи вспыхивали…

– Раньше меня тобой не было. Ну, настоящего меня. Наделенного некоторыми…хм… способностями. Да ладно тебе, Кхан, что-нибудь придумаем, не первый раз!

Элимер снова с подозрением воззрился на бывшего телохранителя:

– Кто ты, Видольд?

Тот, нимало не смущаясь, ухмыльнулся:

– Надоел ты! Я уже ответил: колдун. Обычный, хоть и неслабый. Больше мне нечего добавить.

Неизвестно, поверил ли Элимер этим словам, но возражать не стал, вновь погрузившись в себя.

И вот еще сутки. И еще двое. И благостные земли княжества сменились руинами Илирина, что некогда прозывался Великим. На одной из разрушенных дорог всадники остановились и застыли, завидев вдалеке маленькую женскую фигурку с ребенком на руках. Она стояла неподвижно, разве что робко переминалась с ноги на ногу.