Чтение онлайн

На задворках Отерхейна девчонка Айя тщетно пыталась удержаться в седле, когда взбешенная кобыла рванула галопом и, то кидаясь из стороны в сторону, то вставая на дыбы, в конце концов, сбросила девушку. Нога Айи застряла в стремени – и юное тело поволокло по сотрясающейся земле, разбивая о твердь.

А Маллекша и другие обитатели величественного Эртинского дворца получили воистину царское надгробие: огромную кучу белого камня, пыли и обломков прекрасных статуй.

И развеялся пепел Октане.

И целые города обратились в руины.

Битва остановилась: теперь у людей появился куда более сильный соперник – сама природа обратилась против них. Смерть гуляла по земле, без разбора забирая всех, кто приглянулся, будь то старик или младенец. И сама жизнь ей подпевала, убивая своих детей.

Паника, слепая паника охватила все живое, заставляя забыть обо всем, кроме спасения. Но надежды тщетны, когда просыпаются извечные силы разрушения.

Тряслась твердь, крошились дома, ветер похищал живых и снова бросал вниз, подкармливая землю мертвецами.

Короткое время – и не осталось различий между победителями и побежденными. И те, и другие пали жертвами неистовой мощи. Не ожидали они, что в их войну вмешается третья сила – равнодушная и беспощадная – сила соединившихся стихий. Именно она, а не Отерхейн с Илирином, повергла, захватила, покорила, а потом и уничтожила все, чем дорожили смертные.

Видольд неподвижно стоял посреди этого безумия:

"Не твоих ли рук это дело, Шаазар?" – еле слышно пробормотал он, прищурившись, и устремил взгляд в небо.

А вокруг продолжало корежить и убивать: гибли люди, животные и деревья, разбивались камни, и воды рек выходили из берегов.

***

Собрав кровавую жатву, ураган умер в одночасье. Напившись крови, успокоился и снова уснул Змей – страшная тишина опустилась на мир. Робко поднимались с земли уцелевшие, вылезали из-под обломков те, кому повезло выжить. Время для стонов, криков и плача еще не наступило: люди были подавлены, ошарашены и обездвижены случившимся. Молча приходили они в себя, тихо и бесцельно разбредались по округе, которая превратилась в кладбище, без слов обнимали выживших товарищей, безмолвно стекали слезы по суровым мужским лицам.

Элимер вылез из-под едва не придавившего его дерева. Разодранная одежда, порезы, ушибы и ссадины по всему телу, боль в ноге, но жив. Жив! Даже не оглядываясь вокруг, не обращая внимания на прорвавшиеся наконец стоны раненых и крики живых, что разыскивали товарищей, он двинулся вперед. Он понимал – стихия не просто так посетила этот мир: она пришла, чтобы даровать ему, Элимеру, знание. Да, именно так: ведь теперь он знал, зачем он здесь. Знал, что ему следует сделать. Теперь – знал. И венец боли, который сжимал голову, вдруг обернулся благом, а не проклятием – он подсказывал, куда идти: вперед, мимо Эртины. Потом вдоль побережья до мелкого княжества Шейтизир, не затронутого ураганом и землетрясением – да, теперь он знал и это.

Туда! Долго, очень долго, минуя руины и свирепствующих мародеров, которые непременно начнут устанавливать свои порядки на изувеченной земле. Но он дойдет. Он должен. Это его цель, его смысл, его предназначение. Шейтизир!

И кхан сделал первые медленные шаги. По-прежнему не глядя по сторонам, он не обращал внимания на своих раздавленных и покалеченных людей и равнодушно переступал через мертвые тела, позабыв и об Отерхейне, и об Илирине. Забыв обо всем, даже о том, что он – кхан. Помня лишь одно название – Шейтизир. Помня лишь одно имя – Аданэй.

Смутно знакомый голос окликнул его:

– Куда это ты собрался, Кхан?

– Видольд? – мутным взглядом уставился он на мужчину, который выглядел подозрительно спокойным после того, что здесь только что творилось.

– Куда ты собрался?

– Шейтизир.

– Пешком?

– Кони разбежались.

– Не все. Двоих я поймал. Я привязал их. Нужно только чуть вернуться назад. Они там.

– Ты собрался со мной?

– Э, Кхан, а куда ж я денусь? Здесь уже ничего интересного не будет. Война закончилась сокрушительной победой… каких-то там сил, – усмехнулся телохранитель. – Все в руинах. Отерхейн – тоже. Ну, помнишь айсадское пророчество? – Видольд обвел взглядом окрестность и прибавил: – Я полагаю, это оно и есть, Поедем дальше.

– Ты знаешь, куда?

– Нет. Но ты покажешь.

***

Долго пробирались они по разрушенной земле Илирина, прячась от разбойников, перебиваясь случайной пищей, охотясь, почти ни о чем не разговаривая. Еще дольше двигались по побережью. Еще сильнее становилась боль кхана, практически лишив его сна.

– Ты обезумел, – Видольд с тревогой покачал головой, когда они сделали привал.

– Да. Но от безумия есть лекарство – Аданэй. Его смерть.

– Как знаешь, Кхан.

– Какой из меня теперь кхан? – усмехнулся Элимер.

– Ну, убьешь брата. Вернешься в Отерхейн…

– К тому времени им овладеют разбойники, если еще не овладели. Он станет скопищем разрозненных городов-государств. Я бросил свой народ. Мне нет прощения. Но эта сила…она… Она сильнее и моей воли, и моего разума.

– Ну, когда-нибудь ты вернешься. Как раз будет чем заняться – войной, например. С мятежниками и самозванцами. Ничего нового, конечно, но…

– Сначала я найду Шейру, – оборвал его Элимер. – Она жива. Ее не тронул ни ураган, ни землетрясение. Она жива, я верю, я знаю. Я найду ее. Но сначала я найду Аданэя.

Видольд промолчал.

Уже закончилась весна, когда двое вступили на земли княжества Шейтизир, которое, как и предполагал Элимер, не затронула стихия. Ласково грело солнце, зеленели травы и деревья, рыбаки тянули сети и заунывные песни. Казалось, будто княжество даже не подозревало о беде, постигшей соседние государства. Но Элимер догадывался, что это лишь иллюзия, и правители Шейтизира уже начали прибирать к рукам кое-какие из разрушенных земель, граничащих с ним.

На день задержались они в одном из городов княжества, чтобы следующим утром выехать за его пределы и достичь рыбацкой деревушки.

– Здесь! Это здесь! – взревел Элимер и схватился руками за голову, словно пытался раздавить ее. – Здесь, я чувствую! Я знаю!

– Так идем, – пожал плечами Видольд.

– Нет. Ты вместе с лошадьми дождись меня там, – кхан указал рукой в сторону небольшой рощи. – Я приду, когда все закончится. Или не приду. Это значит, что я умер, а ты свободен от клятвы верности.