Чтение онлайн

Скоро за холмом показалось большое селение: именно туда он и направлялся.

Через несколько минут путник, придержав коня и пустив его спокойной трусцой, въезжал за плетеную изгородь села под названием Птичий Затон. Там он спешился, взял лошадь под уздцы и неторопливо, вразвалочку, весело насвистывая себе что-то под нос, подошел к массивному деревянному строению, над железными воротами которого висела огромная подкова. Двое селян проводили незнакомца заинтересованными взглядами, а тот схватился за дверное кольцо и ударил им пять раз, а потом еще два – уже потише. На стук выглянул огромный чернобородый мужик в закопченном кожаном переднике.

– Лошадь подковать, – произнес путник, сплевывая себе под ноги и одновременно протягивая кузнецу щербатую монету.

– Заводи во двор, – кузнец открыл тяжелые створки ворот, продолжая болтать на ходу:

– Там у меня навес, чего под дождем торчать. Ууу, давненько, давненько в наших краях таковской непогоды не видели. Ну, да это ничего, зато поля может того, зазеленеют. А то скот совсем уж отощал.

Поглотив путника с кузнецом, ворота захлопнулись. Селяне, до сих пор наблюдавшие за пришельцем, сразу потеряли к человеку в грязном плаще всякий интерес – всего-то очередной назойливый чужак, которому понадобилось вдруг подковать свою скотину именно в их деревне. Да еще в такую погоду!

Кузнец тем временем обернулся к путнику. Тот снял с головы капюшон, открыв молодое угрюмое лицо, короткие темные волосы и покрасневший от холода нос.

– А, это ж ты, Хирм! – воскликнул кузнец. – А я-то тебя сразу и не признал. Давненько ты в наших краях не бывал, а? Все по лесам шатаешься?

Он отвел лошадь в конюшню и без слов вывел другую, тоже каурую.

– Кажись, похожа, – пробормотал, одевая на нее седло и сбрую. – Ну, вот, – кузнец довольно прищурился, похлопывая коня по крупу. Хирм молча кивнул.

– А в лесах-то чего творится, а? Каурая твоя вся в мыле, – поинтересовался кузнец.

– Да дикари чего-то шалят. Доложить надо.

– Понятно, понятно, – пробормотал мужик. – Никак до самого Инзара тащиться?

– Угу.

– Далече, дюже далече, – покачал он головой, вновь открывая ворота и пропуская разведчика вперед. – Ну, бывай, Хирм, удачи тебе.

– Бывай. И, в общем, как обычно: я проездом, а к тебе – лошадь подковать.

– Да ты кому объясняешь-то, а? – кузнец досадливо махнул рукой. – Чай не первый раз, знаем, бывали.

– Ну, извиняй, Шешко. Давай, судьба будет – свидимся.

Хирм тронул лошадь и скоро оставил Птичий Затон далеко позади. Перед его взором каскадом проносились маленькие покосившиеся деревушки и добротные села. Пару раз он останавливался, наскоро перекусывал и двигался дальше. В одном из городов встретился с неким человеком, что-то сказал ему и отправился на постоялый двор – отсыпаться.

А человек продолжил путь. Сильно за полночь, вконец загнав лошадь, он добрался наконец до Инзара, чтобы проследовать к императорскому замку.

></emphasis >

(2) Дутл – небольшой зверек, обитающий в Дейнорских лесах. Почуяв опасность, падает с дерева, притворяясь мертвым. Считается очень глупым, потому от названия "дутл" образовалось много ругательств.

Гл. 10. Вернулся он домой – и снова убивать

Тяжелые каменные ворота медленно и шумно распахнулись, впуская огромное войско. Народ выплеснул на улицы столицы, приветствуя победителей во главе с Великим Кханом; женщины всматривались в лица всадников, и вздохи облегчения мешались с горестными воплями.

Стража еще издали заметила седое облако пыли, поднимаемое сотнями копыт, и город загодя приготовился встречать славных сынов Отерхейна. Летели душистые лепестки цветов, раздавались хвалебные крики, на лицах сияли улыбки.

В домах царило радостное оживление, жены встречали мужей, а дети – отцов. Последние тут же забывали веселых антуринских подруг, которым в пьяном угаре клялись в вечной любви, и умиротворенно погружались в жизнь своих семей.

В императорском замке тоже веяло ожиданием и суетой. Наместник торжественно вернул знаки имперской власти, и Элимер, одетый в соответствии с Придворным Уложением, спустился в пиршественную залу. Теперь в нем непросто было узнать того запыленного предводителя военного похода. Перед людьми вновь предстал Великий Кхан: темные волосы, собранные на затылке, брови, хищно взметнувшиеся к вискам, золотой венец властителя и небрежно перекинутая через плечо волчья шкура.

На огромнейшей кухне сновали туда-сюда повара и их помощники: готовился большой пир для правителя и воинской знати.

Наряжались в своих покоях девушки: наложницы, жены казначеев, советников и прочей знати, живущей при дворе. Судорожно поправляла свои рыжие кудри красавица Зарина. Ее бледное лицо окрасил лихорадочный румянец, а в горячечном взгляде сквозила нервозность. Она поспешно покусывала губы, чтобы приобрели цвет спелой вишни, что созревала на полузабытой ею родине.

Зарина придирчиво изучила себя в зеркале: изящная фигура подчеркивалась тонким одеянием изумрудно-зеленого цвета, который удивительно подходил ее волосам. На запястьях поблескивали витые браслеты, на пальцах – золотые кольца, а в ушах – серьги с драгоценными камнями.

Девушка томно посмотрела в глаза своему отражению, слегка опустив ресницы. Да, она красива и знает об этом!

"Если ты и теперь, мой Кхан, останешься хладнокровным, то сердце твое сделано из камня!" – мысленно воскликнула девушка.

Там, у себя на родине, в княжестве Тилирон, она многих покорила. Сколько знатных людей готовы были сложить к ее ногам свое богатство! А ведь она не отличалась ни благородным происхождением, ни достатком, да и ходила в старой неприглядной одежде – всего лишь младшая дочь бедного лавочника.

Но продавать себя Зарина не хотела. Она ждала его! И, казалось, дождалась. Она твердо верила, что молодой тилиронский княжич, которого видела пару раз на площади, когда-нибудь заметит ее. Она мечтала о нем со всей силой данного ей от природы воображения. Сотни раз представляла, как окажется он случайно на их убогой, окраинной улице – хотя это было невозможно – и вот, его взгляд упадет на нее, он не сможет устоять и сделает Зарину своей возлюбленной и женой – светлой княжной Тилиронской. Только этим и жила она все время в доме своего отца, с отсутствующим видом выполняя привычную работу в лавке.

Но мечтам суждено было оборваться. Бурным потоком хлынули на светлый Тилирон орды Отерхейна, и это чудовищное нашествие бесповоротно изменило привычный уклад ее жизни и убило мечту. Молодого княжича со всей его семьей казнили на площади. Узнав об этом, в горе убежала Зарина из того последнего убежища, где скрывался народ княжества, и бесстрашно, словно опоенная зельем, отправилась на ту самую полуразрушенную ныне площадь, глядя вперед бессмысленным, отуманенным взглядом. По площади разъезжали вражеские наездники, уже чувствуя себя полными хозяевами. А она ходила в каком-то сумбурном помешательстве, не думая о том, что ее могут убить или изнасиловать. И совершенно не замечала, что за ней давно уже наблюдает один человек, а потому, когда он подошел и положил руку ей на плечо, Зарина в ужасе вздрогнула.