Чтение онлайн

— Что там еще? — с неудовольствием спросил купец, опасаясь, что этот сумасшедший брякнет что-нибудь дерзкое.

— Я знаю, ты рассердишься, высокочтимый! Но скажи, кто был твой отец? Ты родился в этом городе?.. Что же ты молчишь?..

Юродивый с хохотом ушел. Манибандх бросился в комнату Нилуфар. Он увидел рассыпанные по полу украшения и раскрытый ларец. На постели были видны следы ударов мечом. Манибандх отвернул покрывало. Там валялась разрубленная на куски подушка, Может быть, эти безмозглые ослы сегодня ночью бросят ее в Инд вместо трупа Нилуфар? Значит, они были здесь уже на исходе ночи и, наспех, бездумно исполнив приказ господина, приставили стражу и ушли…

Он хлопнул в ладоши. В дверях появился страж.

— Ты был ночью с этими людьми?

— Да, великий господин.

— Это ты сделал?

Раб взглянул на постель. Упав на колени, он задрожал от страха.

— Пришли ко мне Апапа! — гневно приказал купец.

Едва страж рассказал обо всем Апапу, тот стрелой помчался к господину. По пути украдкой заглянул в комнату Нилуфар… теперь все для него было понятно…

Манибандх, увидев Апапа, сурово спросил:

— Где Нилуфар?

— Не знаю, господин! — с невинным лицом отвечал негр. — Клянусь стопами Озириса, не знаю. Это должна знать Хэка. Она ведь рабыня госпожи…

— Ты смеешь обманывать меня? — угрожающе произнес купец.

— Господин! Я не знаю… Не знаю, где госпожа…

— А где Хэка? Я не хочу слушать твой глупый лепет!

Манибандх шагнул вперед и спросил:

— Ты понял? Я спрашиваю, где Хэка?

Апап стоял спокойно, давая понять, что ему ничего не известно. Но купец вспомнил, что нищий говорил ему о какой-то рабыне, бежавшей вместе с Нилуфар. Кто же это мог быть, как не Хэка! В дверях столпились рабы.

Манибандх снял со стены плеть.

— Неблагодарная скотина! Зачем я тебя купил? Зачем оставил при тебе Хэку? Чтобы ты меня обманывал?

Великан стоял молча.

— Ты скажешь, где Хэка? — кричал купец. — Куда она ходила? Я сейчас выбью из тебя упрямство!

Плеть засвистела в воздухе и с глухим звуком опустилась на негра. Манибандх бил жестоко, при каждом ударе с силой оттягивая плеть назад. Толстая бегемотовая плеть с металлическими пластинками сдирала кожу. Манибандх рассвирепел. Казалось, впервые за всю свою жизнь он чувствовал себя столь оскорбленным. Никогда не приходилось ему видеть подобного упрямства!

Страшные удары не прекращались. У рабов кровь застыла в жилах. Они упали на колени, за ними опустились и стражи, неведомо откуда собравшиеся здесь. Огромное тело Апапа обагрилось кровью, но он не издал ни звука. И хотя от каждого удара и крика: «Где Хэка?» звенело в голове и брызги крови летели на пол, он по-прежнему оставался нем.

Вдруг руки великана бессильно повисли, и он, пошатнувшись, упал на пол лицом вина.

Манибандх, с отвращением отбросив окровавленную плеть, крикнул:

— Убирайтесь все прочь!

Апап лежал, уронив голову в лужу крови.

В комнату вбежал раб.

— Великий господин! Почтенный Баяд желает вас видеть!

— Проведи гостя.

Раб убежал.

— Уберите его! — зло приказал Манибандх.

Слуги подняли Апапа и унесли на скотный двор, где бросили под навес для скота. Несчастный лежал без сознания.

Слуги наводили порядок. Один из них поднял плеть и, отерев с нее кровь, повесил на прежнее место. В дверях показался старик.

— Почтенный Баяд! — доложил раб.

Рабы мгновенно разбежались, оставив гостя с хозяином. Широко расставив руки и улыбаясь, Манибандх пошел к двери.

— Добро пожаловать, почтенный! Добро пожаловать!

Неожиданно появился раб.

— Великий господин! Звездочеты решили, что ваш корабль…

— Я сейчас приду! — прервал его Манибандх.

— Высокочтимый занят? — вежливо осведомился старик. — Я явился не вовремя?

— Для дел найдется другой день. Не беспокойтесь.

Манибандх засмеялся и, указав рукой на ложе, пригласил:

— Соблаговолите присесть!

Поговорив о том о сем, купец укоризненно сказал:

— Почтенный! Зачем вы себя утруждаете? В вашем ли возрасте ездить так далеко? Почему вы не позвали меня к себе? Сейчас я очень занят, но как только закончу дела, мог бы прийти к вам.

Баяд улыбнулся. Он видел, что Манибандх рассеян и чем-то обеспокоен. О чем бы ни заговорил гость, Манибандх отвечал невпопад. От старых глаз Баяда ничто не могло укрыться. Он решительно поднялся с ложа.

— Да будет мне позволено уйти, высокочтимый! Я приеду в другой раз.

Проводив гостя до дверей, Манибандх зашагал по комнате. От его тяжелых шагов, казалось, дрожали стены. Взгляд его скользнул по стене и остановился. Там подобно змее, висела плеть. Кто знает, кровь скольких людей запеклась на этой плети? От высохшей крови она стала совсем черной, зато еще ярче заблистала золотая рукоять, отполированная жестокой ладонью. Манибандх долго и пристально смотрел на это мрачное орудие наказания…

Придя в себя, Апап увидел, что лежит в грязной клетушке. Собрав все силы, он приподнялся и сел. Цепляясь за стены, с трудом встал. Кружилась голова. Едва передвигая ноги, поминутно останавливаясь, он добрался наконец до своей каморки и повалился на солому. В каморке все было так же, как и до его ухода. Очевидно, ни Хэка, ни Нилуфар не возвращались.

Ныли раны. Как негр ни крепился, глаза его бессильно закрылись сами собой. Тишина успокаивала. Но боль становилась все сильнее, и в одно мгновение, когда, казалось, она пронизала самую глубь души, он застонал. Он вспомнил, как бьется курица в жестоких руках Акшая. Теперь он понял, почему она так бьется… Этот мучитель, не колеблясь, в один миг безжалостно убивает беззащитных животных и птиц, в его сердце нет к ним ни сочувствия, ни сострадания. Припомнилось, как тоскливо мычала корова, у которой отняли теленка. По лицу Апапа побежали мутные слезы, словно он был маленьким мальчиком и не было горя страшнее этого. Вдруг в каморку заглянула Хэка.

— Апап, это ты? — опасливо спросила она.

Апап хотел было повернуться, но невыносимая боль снова распластала его на полу. Хэка бросилась к нему.

— Что с тобой?

Апапу не хотелось разговаривать с ней, он сердился на нее. Зачем она ввязалась в дела Нилуфар? И как смеет Нилуфар спорить с самим высокочтимым?

— Кто это тебя, Апап? — со слезами в голосе говорила Хэка, — Кто тебя так изуродовал? Так истязал? Я выцарапаю ему глаза, скажи мне только, кто это? Почему ты молчишь, Апап?