Чтение онлайн

– …и тут же пустила деньги в оборот – купила тысячу акций той немецкой «биотехнологии», о которой говорила тебе на прошлой неделе. – Подняла руку – знак Брунетти: хочет ему что-то сообщить, прежде чем он войдет в кабинет к Патте. – И до конца дня избавь меня от голландских гульденов. Мне позвонил приятель – их министр финансов собирается кое о чем объявить завтра на заседании кабинета.

Последовала реплика ее собеседника и сердитый ответ:

– Ну и что – невыгодно! Сбрось их! – Положила трубку и обратила внимание на Брунетти.

– Голландские гульдены? – вежливо поинтересовался он.

– Если они у вас есть, избавьтесь от них! – порекомендовала синьорина Элеттра.

У него их не было, но он благодарно поклонился и осведомился:

– Вы оделись для успеха?

– Как мило, что вы заметили, комиссар. Вам нравится? – Встала и отошла на несколько шагов от стола – истинное совершенство до кончиков туфелек золушкиного размера.

– Замечательно! – одобрил он. – Идеально для разговора с вашим брокером.

– Правда ведь? Жаль только, что он так глуп – все ему приходится объяснять.

– Что вы хотели мне сказать? – спросил Брунетти.

– Прежде чем вы побеседуете с вице-квесторе, думаю, вам надо знать: сюда собираются нанести визит из швейцарской полиции.

Прежде чем она успела что-нибудь добавить, Брунетти, улыбаясь, съязвил:

– А что, обнаружили ваши зашифрованные счета? – И бросил притворно встревоженный взгляд на кабинет Патты.

Глаза синьорины Элеттры потрясенно распахнулись, но тут же затуманились недовольством.

– Нет, комиссар, – промолвила она совершенно деловым голосом, – это имеет отношение к Еврокомиссии, но, вероятно, вице-квесторе Патта расскажет вам об этом больше.

Села опять за стол, спиной к Брунетти, и занялась своим компьютером. Брунетти постучался и, когда ответили, вошел в кабинет. Вице-квесторе заметно восстановился после весенних каникул. Классический нос и властный подбородок покрылись загаром, еще более впечатляющим оттого, что на дворе стоял март. Похоже еще, скинул несколько килограммов – или портные в Бангкоке лучше умеют скрывать полноту, чем лондонские.

– Доброе утро, Брунетти! – приветствовал его Патта преувеличенно сердечным голосом.

Навостривший по этой причине уши комиссар лишь пробормотал что-то неопределенное и сел, не дожидаясь, пока предложат. Начальник не выразил неодобрения, что еще больше насторожило Брунетти.

– Хотел бы похвалить вас за ту помощь, которую вы оказывали, пока меня не было, – начал тот.

Колокольчики тревоги теперь так раззвонились – почти невозможно обращать внимание на то, что там говорит Патта, и он только кивнул.

Вице-квесторе сделал несколько шажков от стола, потом обратно. Сел было за стол, но, почувствовав вдруг дискомфорт из-за невольного превосходства в высоте над тем, кто сидит перед ним, снова поднялся и пересел в кресло возле Брунетти.

– Как вам известно, комиссар, это у нас год международной полицейской кооперации.

Вообще-то, ему это не известно. Более того, не слишком этим интересуется: какой бы там ни был год, он всегда кончается и что-нибудь прихватывает с собой, к примеру время и терпение.

– Вы это знаете, комиссар?

– Нет.

– Ну, тем не менее. Объявлен Верховным комитетом Европейского Сообщества.

Брунетти не проявил никаких эмоций.

– Неужели вам не любопытно, комиссар, какова там наша роль?

– Чья «наша»?

После паузы – грамматические затруднения? – Патта пояснил:

– Ну, Италии, конечно.

– В Италии столько городов…

– Да, но таких знаменитых, как Венеция, мало.

– И таких свободных от преступности.

Вице-квесторе помолчал, а потом продолжил так, как будто ему кивали и улыбались всему, что он говорит:

– Со своей стороны мы будем принимать у себя начальников полиции городов-побратимов.

– Каких городов?

– Лондона, Парижа и Берна.

– «Принимать»?

– Да. Поскольку сюда приедут начальники полиции, мы подумали: неплохая идея – поработать им вместе с нами, получить представление о том, как выглядит здесь работа полицейских.

– Разрешите предложить, синьор. Начнем с Берна, я его возьму, а потом, после визита, сам получу возможность покрутиться в этом бешеном водовороте, – Берн ведь самая потрясающая государственная столица. А вы, синьор, управитесь с Парижем и Лондоном.

Даже если Патта и удивился, услышав это предложение, выраженное таким образом, то виду не подал.

– Начальник полиции Берна прибывает завтра, и я запланировал встречу нас троих за обедом. Потом подумал, что вы могли бы после обеда повозить гостя по городу – использовать полицейский катер.

– Может, на Мурано – посмотреть, как выдувают стекло?

Патта уже кивнул и начал произносить что-то насчет хорошей идеи, но тон Брунетти показался ему не соответствующим словам, и он запнулся.

– Часть обязанностей нашей службы, Брунетти, – устанавливать хорошие отношения с общественностью.

Обычно эту фразу вице-квесторе произносил по-английски, хотя на этом языке не говорил.

– Все так, – Брунетти встал, посмотрел сверху вниз на сидящего Патту. – Что-нибудь еще, синьор?

– Нет, вряд ли. Итак, увидимся завтра на обеде?

За пределами кабинета Брунетти застал синьорину Элеттру за молчаливыми переговорами с компьютером. Она повернулась и одарила его улыбкой, когда он появился, – явное молчаливое прощение за коварные замечания о секретных швейцарских счетах.

– Ну и?…

– Ну и… я веду шефа полиции Берна на экскурсию по городу. Мне повезло – не попросили забрать его погостить домой.

– Чего он хочет от вас с этим шефом?

– Понятия не имею. Покажу ему город, подержу его здесь, дам оглядеться. Может, позволю полюбоваться на очередь перед Уффичо Страниери – за видом на жительство.

Неприятно это ощущать, но Брунетти не удавалось полностью освободиться от растущего беспокойства: толпы народа выстраиваются каждое утро в эту длинную очередь. Все почти – молодежь мужского пола и прибыли из стран, не связанных с европейской культурой. Когда он ловил себя на таких мыслях, драпируя их замысловатыми выражениями, – понимал ясно, что лежит в их основе. Те же настроения формируют базу для самых диких образцов ксенофобского бреда: члены всяческих лиг, которые обещают вернуть Италию к этнической и культурной чистоте.