Чтение онлайн

– Я не знаю… – заговорил он, но тут увидел лицо Брунетти и на время замолчал.

Улыбнулся ему улыбкой мирового парня.

– И вы поверили вранью этих истеричных девчонок? Против слова священника?

Брунетти не потрудился ответить. Беневенто рассердился:

– Вы что, в самом деле так вот стоите здесь и сообщаете мне, что верите этим ужасающим историям, которые сочинили обо мне девчонки? Вы думаете, что человек, посвятивший свою жизнь Господу, может творить такие вещи, как они говорят?

Ему и на это не ответили. Беневенто гневно шлепнул себя письмом по бедру и отвернулся. Пошел к двери, открыл ее, но потом захлопнул и повернулся к Брунетти.

– Куда там они собираются меня отправить?

– На Асинару.

– Что-о?! – закричал Беневенто.

– На Асинару, – повторил Брунетти, уверенный, что все, даже священник, знают название наиболее охраняемой тюрьмы на острове в центре Средиземного моря, возле Сардинии.

– Но это же тюрьма! Они не могут меня туда отправить! Я ни в чем не виноват!

Сделал два широких шага по комнате, как будто надеялся выдавить из того, кто принес ему эту весть, какую-то уступку, хотя бы силой собственного гнева. Брунетти остановил его взглядом.

– Что мне там делать, как они себе представляют? Я же не преступник!

Комиссар поглядел ему при этом в глаза, но ничего не сказал.

Беневенто закричал в безмолвие, окружавшее этого человека.

– Я не преступник! Они не могут меня туда послать! Они не могут наказывать меня – я никогда не состоял под судом и следствием. Они же не могут отправить меня в тюрьму за то, что сказали какие-то девчонки, – без суда или признания вины!

– Вам не нужно ни в чем признаваться. Вас назначают капелланом.

– Что? Капелланом?

– Ну да. Заботиться о душах грешников.

– Но там же опасные преступники. – Беневенто старался говорить спокойно.

– Точно.

– Что точно?

– Там только преступники. На Асинаре нет малолетних преступниц.

Беневенто дико огляделся по сторонам, ища некое вменяемое ухо, которое услышало бы, что с ним делают.

– Но они не могут этого сделать! Я уеду! Я в Рим поеду! – На последней фразе он уже кричал во весь голос.

– Вы должны уехать первого числа. – Брунетти проявил железную выдержку. – Патриархия предоставит катер, а потом машину, которая доставит вас в Чивитавеккью и проследит, чтобы вы взошли на еженедельный паром, который ходит в тюрьму. До этого вы не должны покидать это жилье. Если выйдете – будете арестованы.

– Арестован? – возопил Беневенто. – За что?!

Брунетти не ответил.

– У вас два дня на сборы.

– А если я решу не ехать?

Такой тон позволяют себе те, кто обладает сильным моральным превосходством. Брунетти не отреагировал, и он повторил вопрос:

– Что если я не уеду?

– Тогда родители этих девочек получат анонимные письма, в которых будет сообщено, где вы. И что вы сделали.

Шок Беневенто очевиден, как и страх – такой внезапный и ощутимый, что он даже не удержался от вопроса:

– Что они будут делать?

– Если вам повезет, обратятся в полицию.

– Что значит – если повезет?

– Именно то, что я сказал. Если вам повезет.

Позволил повиснуть между ними долгому молчанию, потом заговорил:

– Серафина Реато повесилась в прошлом году. Почти год пыталась найти кого-нибудь, кто ей бы поверил, но никто не поверил. Она написала, что делает это, потому что ей никто не верит. Теперь поверили.

Глаза Беневенто на миг широко раскрылись, а рот сжался в куриную гузку. И конверт, и письмо полетели на пол, но он не заметил.

– Кто вы? – спросил он.

– У вас два дня, – был ответ Брунетти.

Он перешагнул через две бумажки, лежавшие забытыми на полу, и пошел к двери. У него ныли руки – держал сжатые кулаки. Он не посмотрел на Беневенто, выходя. И дверью не хлопнул.

Выйдя из дома, свернул в узкую улочку – первую же, которая должна привести его на Большой канал. В конце, где дорогу ему преградила вода, остановился и стал смотреть на здания напротив. Немного вправо – палаццо, где некоторое время жил лорд Байрон, а в следующем жила первая подружка Брунетти. Проплывали лодки, унося с собой день и его мысли.

Он не чувствовал радости от этой дешевой победы. Этот жалкий человек, его несчастная, ущербная жизни, не вызывали в нем ничего, кроме печали. Священник остановлен, по крайней мере на то время, на которое у графа Орацио хватит власти и связей, чтобы держать его на острове. Брунетти подумал о предупреждении, которое получил от другого священника, и о власти и связях, которые стоят за этой угрозой.

Вдруг рядом – со всплеском, обдавшим брызгами его ботинки, – приводнилась пара черноголовых чаек. Они ссорились, ухватившись клювами за кусок хлеба, и тянули его, все время противно вскрикивая. Потом одна заглотала кусок – обе успокоились и мирно закачались на волнах.

Брунетти простоял там с четверть часа, пока руки не пришли в нормальное состояние. Засунул их в карманы пиджака и, помахав чайкам, пошел домой.