Чтение онлайн

— Ты сейчас же пойдёшь на батарею и начнёшь обстрел пролома. Это приказ султана!

Урбан швырнул на стол обглоданную кость.

— Я во всём покорен воле своего господина. Однако пороху в моем личном орудийном погребе хватит лишь на три дня обстрела.

— Не твоего ума дело, гяур! Через три дня мы подвезём столько пороха, что поднимем на воздух стены этого подлого города!

Юзбаши повернулся к выходу.

— Поторапливайся, — прошипел он напоследок и так пнул распахнутую дверь, что она слетела с петель.

Пушкарь сплюнул, сорвал с крюка кожаный шлем и вышел наружу. Почти сразу же к нему подбежал молодой турок из числа орудийной прислуги и стараясь попасть хозяину в шаг, быстро затараторил, захлебываясь в словах. Урбан не останавливался, вполуха слушая сбивчивый рассказ. Поначалу турок, проклиная коварство греков, красочно описывал панику, поднявшуюся после взрыва среди войск Исхак-паши, затем перешел к основному. И только тут Урбан остановился, впившись глазами в чумазое лицо прислужника.

— …..а когда мы прибежали на крик, то увидели на земле, возле главной пушки, два бездыханных тела. Всемогущий Аллах, там была целая лужа крови! Горло одного из стражников было перерезано так глубоко, что голова почти отделилась от тела. Но второй показал себя настоящим воином: сабля в его руке была запачкана в крови нападавшего, хотя тот и успел не менее трех раз ударить храбреца кинжалом в грудь. И если не предательский удар от подкравшегося сзади сообщника убийцы, который и разрубил мечом затылок воина-героя, им бы никогда не уйти из наших рук!

— Так значит вы их упустили! — заорал Урбан, замахиваясь кулаком.

— Хозяин, я же говорю, — юноша привычно увернулся от удара, — сразу после этого был взрыв, все страшно перепугались, бегали и кричали полночи. Трудно было разобрать, где свой, а где враг.

Вспышка бешенства сменилась глубоким безразличием.

— Вы видели их? — устало спросил он. — Лазутчиков было двое?

— Да, господин, до того, как взорвались склады, бегущих было двое. Потом все вскочили на ноги, бегали, кричали, махали руками….

— До пушек они не дотронулись?

— Нет, не успели. Мы пришли слишком быстро.

— Слишком быстро…, - усмехнулся венгр. — Что ж, и на том спасибо.

Он медленно обошел бруствер, на глаз отметил расстояние от кровяной лужи до ствола орудия, затем поднялся на лафет и беглым взглядом осмотрел запальник. Порох в канавке уже успели заменить на сухой, оставалось только поднести фитиль. На всякий случай венгр проверил прицел и правильность наклона заранее наведённой пушки. Ограничившись этим, он соскочил на землю и отряхнул руки.

— Запаливай! — крикнул он прислуге.

Мускулистый турок с пятнами копоти на теле извлёк из жаровни пылающую головню, вскарабкался на лафет и вопросительно взглянул на Урбана. Венгр неторопливо завязывал на подбородке тесемки кожаного шлема, предохраняющего слух от оглушительного грохота при стрельбе. Невзирая на сильную головную боль, он с усмешкой рассматривал натянутые воловьи шкуры вдоль бреши в крепостной стене.

— Глупцы, — пробормотал он. — Надеются лоскутками кожи остановить полёт моего ядра!

Он пренебрежительно хмыкнул и дал отмашку рукой.

"Хорошо еще, что лазутчики не успели испортить орудие», — подумал он, возясь с непослушным узлом.

Тут венгр вздрогнул и опустил руки.

"Испортить…?!»

Страшная догадка мелькнула у него в голове.

— Остановитесь!! — во всю мочь закричал он.

Но было поздно. Огонь стремительно бежал по затравочной бороздке. С пронзительной ясностью Урбан вдруг осознал, что именно должно произойти через мгновение.

— А — а…., - простонал он и рухнул на колени, обхватив голову руками.

Полные жажды мщения за ночную сумятицу, султанские воины столпились у переднего края лагеря в ожидании утренней потехи. Раздавшийся грохот был встречен громкими приветственными криками. Десятки тысяч горящих злорадством глаз устремились в сторону бреши, ожидая нового сокрушительного удара ядра. Но жалкие заслоны греков не спешили разлетаться в клочья. Тогда воины повернули головы к батарее и увидели, что бронзовый колосс исчез в облаке дыма и пыли.

«Праща Аллаха» прекратила существование. Расчет византийцев оказался верен: ствол пушки, дефектный со дня своей отливки, закупоренный к тому же на пути продвижения ядра небольшим куском железа, не смог выдержать чудовищного напора раскаленных газов и разлетелся далеко по сторонам смертоносным градом металлических осколков.

Ничем не примечательный сербский ополченец в высокой меховой шапке вздрогнул при виде взрыва на батарее, побледнел, перекрестился и заплетающимися шагами пошел прочь от возбуждённо гомонящей толпы. Оказавшись в стороне от случайных взглядов, он ощупал на поясе тяжелый, глухо звякнувший от прикосновения кошелек, затем извлёк из ножен меч и в десятый раз принялся тщательно обтирать тряпкой клинок.

— Ого! Шумно гуляют! — прислушавшись, произнёс один из горожан.

Двое ополченцев, только что сменившись в дозоре, устало волоча ноги, шли по направлению к своим жилищам. Из корчмы, мимо которой они как раз проходили, неслись крики, хохот, отдельные возгласы.

— Наши или латиняне? — второй, помоложе, вопросительно взглянул на товарища.

— Сейчас проверим.

Первый ополченец приблизился к низкой дубовой двери и тычком распахнул её. Гвалт хмельных голосов поначалу оглушил их. Горожанин ободрительно кивнул своему более робкому напарнику и приставив копьё к стене, направился вглубь помещения.

Из десятка грубо сколоченных столов, более похожих на козлы для распилки дров с дощатым настилом поверху, пустовало лишь два. За остальными, сдвинутыми в ряд, сидела уже изрядно подвыпившая ватага пёстро одетых воинов. Одни без устали опрокидывали себе в рты полные чаши вина; другие взахлёб, стараясь перекричать друг друга, рассказывали что-то; некоторых разморило так, что они, опустив головы на плохо струганные доски столов, мирно подрёмывали, не реагируя на случайные тычки от соседей.

Навстречу новоприбывшим, из-за стойки с медной и глиняной посудой, поднялся приземистый человек, узловатым ручищам которого позавидовал бы любой молотобоец.