Чтение онлайн

— Его лицо, мудрейший. Присмотрись внимательнее.

— Как видно, этот воин слаб и истощён, — задумчиво произнёс Халиль-паша. — И язвы на его лице — следствие плохой пищи.

Он повернулся к своему лекарю.

— Что скажешь ты, аль-Асир?

— Мне кажется, у него горячка, — араб в сомнении качал головой. — Дозволит ли мудрейший более тщательно осмотреть этого человека?

— Я думаю, бейлер-бей именно поэтому и настоял на твоем присутствии, — усмехнулся Халиль-паша.

Лекарь спешился, приблизился к больному, пощупал пульс, разорвал на нем рубаху, заставил поднять руки, всмотрелся в струпья на коже. После чего поспешно отступил назад.

— Ты уже закончил осмотр? — осведомился визирь.

— Да, господин, — лекарь извлёк муслиновый платок и промокнул блестящий от проступившего пота лоб.

Затем, откупорив маленькую флягу на поясе, он обильно смочил руки едко пахнущей жидкостью и принялся тщательно обтирать их.

— Я покорнейше прошу обоих пашей не приближаться к этому человеку. Даже дышать с ним одним воздухом очень опасно.

— Договаривай до конца, аль-Асир.

— Этот воин смертельно болен, — араб подошел к Халиль-паша вплотную и тихо, так, что даже бейлер-бею пришлось напрягать слух, произнёс несколько слов.

— Бубонная чума? — визирь резко выпрямился в седле. — Черная погибель?

Лицо верховного советника сильно побледнело.

— Ты не ошибся?

— Господин, я головой ручаюсь за свои слова. К вечеру следующего дня этот человек умрет.

— Он прав, — мрачно подтвердил бейлер-бей. — Мой личный лекарь утверждает то же самое.

Некоторое время Халиль-паша молчал.

— Возвращайся к себе, аль-Асир, — наконец вымолвил он. — И не забудь покрепче держать язык за зубами.

— Нет такой тайны, которая не умерла бы во мне по воле моего господина, — с поклоном ответил араб и сев на коня, направился в центральную часть лагеря.

— Поедем и мы, паша. К тебе, в твоё гостеприимное жилище. Нам нужно о многом переговорить.

Визирь тронул плетью коня.

— Как быть с этим человеком?

— С этим человеком? — переспросил Халиль-паша.

— Стража! — громко окликнул он.

Воины гурьбой ринулись на зов.

— Этот солдат — страшный преступник, лазутчик гяуров. Посадите его в мешок, привяжите камень и утопите в море. В самом глубоком месте.

Приговорённый дёрнул головой, поднял мутные глаза на пашу, как бы силясь осознать смысл слов визиря. Когда его схватили и заломили руки за спину, воин хрипло вскрикнул и слабо, насколько хватало его быстро гаснущих сил, стал вырываться из железной хватки стражей.

— Мой господин! — стонал он. — Я ни в чем не повинен. За что же ты караешь меня?

Визирь поворотил коня. Исхак-паша, недовольно хмурясь, последовал за ним.

— Что нам делать с остальными? С теми, кто уже заболел и кто мог заразиться, — произнёс он, не скрывая раздражения. — Всех же не перетопишь.

— Ты так думаешь? — бросил визирь через плечо. — Напрасно.

Он натянул поводья.

— Мне расхотелось ехать в твой шатёр. Разговор предстоит серьёзный, а у стен могут оказаться уши. Побеседуем-ка лучше на открытом воздухе.

Исхак-паша согласно кивнул головой.

Повинуясь его приказам, слуги расстелили на земле ковёр, разложили на нем подушки и с помощью шестов натянули поверху навес от солнечных лучей. Убедившись, что на расстоянии полусотни шагов кроме стражи нет ни единой души, визирь опустился на подготовленное сидение и жестом пригласил бейлер-бея последовать его примеру.

Долгое время сановники молчали.

— Аллах послал нам кару за святотатственный поступок султана, — начал Исхак-паша.

— Ты говоришь о метании трупов в осаждённую крепость?

— Да, мудрейший. Добро бы это были вражеские воины. Но бросать на осквернение нечестивым тела правоверных, погибших к тому же в бою за торжество истины…. Как же страдали их души на небесах, когда смотрели вниз, на землю, и видели творимое там бесчинство!

Визирь согласно покачал головой.

— Да, и я думаю так же. Дурной пример всем тем, кто не страшится потерять жизнь в бою. Но хуже всего, что наш повелитель принял это решение под влиянием винных паров, одурманивших его мозг. Тебе хорошо известно, паша, что он с малых лет страдает болезненным пристрастием к горячительным напиткам, которое перешло к нему по наследству от отца его, султана Мурада. И если этот недуг будет развиваться и дальше, мы увидим много скороспелых, необдуманных, а иногда и просто преступных поступков султана.

— Но что нам надо предпринять, чтобы предотвратить начавшееся бедствие? — бей поспешил уйти от обсуждения столь опасной темы. — Аллах велик и кара его сурова, однако большинство из тех, кто вымрет от этой болезни, ни в чём не повинны перед ним.

— Сейчас не время рассуждать о вине и о мере кары за неё, — оборвал Халиль-паша. — Я должен кое-что обдумать и прошу тебя, бей, не задавать мне пока никаких вопросов.

Визирь опустил руки на колени и погрузился в долгое молчание. Исхак-паша терпеливо выжидал, теребя на запястье массивный, золотой, украшенный россыпью драгоценных камней, браслет.

— Я слышал, бей, в Анатолии беспокойно? — вопрос прозвучал столь неожиданно, что бейлер-бей едва не подскочил на месте.

— Нет, мудрейший, мне неведомо это. Но если бы в моих землях возникло недовольство, гонцы немедленно сообщили бы мне это.

— Твои гонцы, — визирь выделил первое слово, — еще не поспели к тебе с известием. От своих же верных людей я знаю совершенно точно — на границе с Караманом зреет мятеж против власти султана.

— Неужели так и есть? — забеспокоился Исхак-паша. — Надо немедленно сообщить повелителю и двинуть войска на подавление бунта.

— Много войск не понадобится, — ответил визирь. — Три-четыре полка легко справятся с мятежниками.

— Два-три полка? — бей начал понимать. — Пожалуй, это так, мудрейший.

Он шумно вздохнул.

— У меня отлегло от сердца, — искренне признался он. — Поначалу я и впрямь подумал…. Да, ты прав, визирь. Бунт удастся подавить малыми силами. Но что потом будут делать в Анатолии эти солдаты? Разносить заразу по окрестным землям?

— Они не доберутся до Анатолии, — спокойно возразил визирь. — В море их перехватят и пустят ко дну пиратские суда христиан.

— Но кто сообщит неверным о направлении кораблей с солдатами на борту?

— Никто. Роль христиан сыграют несколько боевых галер Палда-паши.

Бейлер-бей невольно поёжился.

— Если правда раскроется, как на это посмотрит султан?

— Он будет нам благодарен, — усмехнулся Халиль-паша. — Ты забываешь, что он видит перед собой только одну цель. Человеческая же жизнь для него не стоит и выеденного яйца.

— Но могут возникнуть нежелательные пересуды в лагере. Всем очевидцам ртов не заткнуть.