Чтение онлайн

– Прямо закон подлости какой-то!

Поручику и так его морда не внушала доверия, а тут и вовсе возникла глубокая уверенность в том, что к странным совпадениям господин Новицкий имеет самое прямое отношение.

Неожиданно ситуацию разрулил Войтович. Он проигнорировал банкет, устроенный Гурием Игоревичем в честь своего прибытия, и связался с ближайшими кораблями, крейсировавшими в Аденском проливе и Аравийском море. Его имя послужило достаточной рекомендацией. Первыми отозвались японцы. Они предложили свой сторожевик «Аянами». На нем обещал прибыть и представитель ограбленного грузополучателя.

Наутро катер доставил Войтовича и сопровождавшего его Поручика на борт японского сторожевика. Гурий Игоревич долго мучался сомнениями и наконец решился отправиться с ними. Но только на сторожевик, о визите на «Дайану» речь, разумеется, не шла.

На палубе сторожевика их уже ждали командир корабля и представитель покупателя. Новицкий знал представителя и поприветствовал.

– Это господин Войтович, – представил он прибывшего переговорщика и, покачиваясь, отошел к борту.

Похоже, несчастный страдал морской болезнью и не выдерживал самой легкой качки.

– О, мистер Войтовиц, знаменитый русский журналист! – обрадовался представитель фирмы. – Я много слышал о вас как о специалисте по пиратам и высококлассном переговорщике.

После этого он переключился на Голицына.

– А вы тоже журналист?

– Да, – коротко ответил тот.

– Откуда?

– Из Америки, – так же кратко бросил Поручик.

– Очень приятно познакомиться! – не отставал представитель грузополучателя. – Меня зовут Сайрус. А вас?

– Смит, – выпалил Поручик.

Получилось это у него автоматически. Что ни говори, а Жюль Верн накладывает отпечаток определенных стереотипов. И инженер Сайрус Смит был не последним в ряду любимых литературных героев маленького Дениски Голицына.

Наступил черед представиться командиру корабля. Он выпрямился и изобразил самурайский поклон. Это когда человек вроде бы кланяется, но при этом сохраняет гордую осанку.

– Итто-кайи Нобуро Ватанабэ! – рявкнул он. – Прошу вас!

Голицын немного разбирался в японских морских чинах. Звание итто-кайи приблизительно соответствовало нашему капитан-лейтенанту. Раз уж начал, пришлось врать и тут.

Нобуро Ватанабэ смерил гостя цепким проницательным взглядом. В журналистскую профессию Голицына он, кажется, не поверил. Но, похоже, поверил, что Поручик американец. Не то чтобы он очень хотел скрывать свою истинную национальность, но, может, когда-нибудь пригодится. Мало ли, как дела повернутся?

Гостям отвели отдельные каюты. По уровню бытового комфорта наши корабли не шли с «японцем» ни в какое сравнение. Плавание показалось Голицыну курортным круизом. Когда они добрались до цели, он даже пожалел, что должен покинуть сторожевик. Не хотелось, но пришлось.

Сухогруз кишел пиратами, как муравьями. В двух-трех милях от него маячил американский эсминец «Джон Мак-Каски». Не обращая на грозный военный корабль никакого внимания, к «Дайане» то и дело то подходили, то отваливали пиратские лодки.

Спускаясь по трапу, Голицын случайно оглянулся и снова перехватил цепкий взгляд итто-кайи Ватанабэ. За всю дорогу тот не проронил ни слова. Только увидев, как снуют пиратские лодки, он буркнул по-английски:

– Я бы уничтожил их как собак. Но мне приказывают участвовать в этих переговорах, оскорбительных для любого морского офицера.

Голицын готов был согласиться с каждым его словом. И вообще японец ему понравился. Чтобы как-то пообщаться, он спросил господина Ватанабэ:

– У вашего эсминца очень красивое название. Что оно значит?

По глазам итто-кайи было видно, что вопрос ему понравился.

– Название простое, – ответил он. – С японского «Аянами» переводится как «Волны, своей красотой напоминающие вышитые на шелку гребни моря».

– Красивое название. Я постараюсь запомнить, – заметил Голицын.

Затем катер с Войтовичем, мистером Сайрусом и Поручиком направился к борту захваченного пиратами сухогруза. Новицкий остался на «Аянами». Руководить. Голицын внимательно осматривал снизу борт сухогруза, прикидывал, как лучше на него подниматься. Картина была неутешительная. Борт слишком высокий, пираты постоянно торчат на палубе. Скорее всего, и ночью не уходят. Приближение парламентеров они встретили веселым оскалом зубов и набором ругательств на всех употребляемых в этом регионе языках и наречиях. Кто-то запустил сверху кожурой банана. Спасибо, что не гранатой.

По спущенному трапу все трое посланцев принялись карабкаться на борт «Дайаны». Войтович и Голицын легко, мистер Сайрус с некоторой натугой.

На палубе околачивалось с полсотни пиратов. Всех их делала похожими друг на друга забавная черта – раздутая, как от флюса, правая щека. И все они монотонно жевали, что придавало им сходство с крупной рогатой скотиной.

– Кат, – пояснил Войтович.

Голицын не стал переспрашивать и уточнять.

Навстречу парламентерам в окружении вооруженной до зубов свиты направлялся черномазый тип с внешностью туземного царька.

– Это Наход Али, – вполголоса сообщил Поручику Войтович. – За его голову объявлена большая награда. Можешь подкалымить.

– Спасибо, учту. У меня как раз сейчас с деньгами напряженка, – так же тихо ответил Голицын.

Наход Али пригласил парламентеров пройти на мостик. Оттуда, чтобы не мешались под ногами, кубарем вылетели двое заложников. Войтович и мистер Сайрус направились следом за главарем пиратов, а Поручик решил даром времени не терять и провести разведку. Он решил, что сейчас Войтовичу реальная опасность не угрожает. С другой стороны, если их захотят убить, вряд ли он сможет чем-нибудь помочь.

Голицын сразу заприметил молодого парня в камуфляже. Несмотря на юные годы, тот пользовался авторитетом среди соратников. Звали его Абдулла. К Находу Али он обращался запросто.

«Значит, родственник, – определил Поручик, – сын или племянник».

На шее у старшего лейтенанта болтался старый фотоаппарат с внушительным объективом. Им его снабдил Войтович. Фотоаппарат был без пленки, зато вспышка работала исправно.

Поручик подмигнул Абдулле и ткнул пальцем в фотоаппарат.

– Пресса! – произнес он тоном базарного зазывалы.

Абдулла отличался от собратьев тем, что не жевал кат и обладал осмысленным взглядом. Оказалось, что и по-английски он говорит довольно сносно. Предложение сфотографироваться для прессы он встретил с неподдельным интересом. Но Голицын принялся крутить головой с видом капризного маэстро.

– Давай сделаем композицию, – предложил он. – Храбрый пират в окружении испуганных заложников. О’кей?

И эта мысль показалась Абдулле интересной. Он что-то крикнул пиратам, которые толкались возле рубки, и через пару минут те привели троих. Между собой пленники переговаривались по-русски. Чтобы дать им понять, что он свой, но и не расшифроваться перед пиратами, Голицын заорал на заложников на языке, которым разговаривали немецкие оккупанты в старых фильмах про партизан.