Гибельный голос сирены
Шрифт:
Выйдя из здания, он огляделся. Светланы нигде не было видно. И тут его щипнули за руку. Света частенько так делала. Подкрадывалась, как маленькая озорная девочка, и щипалась. Салах обернулся…
…И не поверил своим глазам. Перед ним стоял смуглый коротко стриженный тощий мальчик с улыбкой и глазами эльфа. То есть улыбка и глаза были Светины, а все остальное – лицо, волосы, фигура – не ее.
– Света? – осторожно спросил Салах, боясь ошибиться.
– Да! – взвизгнула она и бросилась обниматься. Салах прижал ее к себе, но счастья не ощутил. Не потому, что разлюбил, нет. Просто руками почувствовал каждую косточку ее тела. Света и раньше была худенькой, но не до такой степени. Теперь она стала просто-таки прозрачной. Здоровый человек не может так выглядеть!
– Ты изменилась, – сдавленно проговорил Салах.
– Да, знаю, – хохотнула она. Ему показалась странной ее веселость. Разве хворый человек будет себя так вести? Или она не больна, а под кайфом? Стала наркоманкой, вот и исхудала так? – Меня никто не узнает, представляешь?
– Представляю…
– Давай пройдемся немного, – предложила она. И когда они зашагали по тротуару, она продолжила: – А я не замечаю особых изменений. Привыкла к себе такой. И уже кажется, что всегда была тощей, загорелой до черноты девчонкой…
– Мальчишкой.
– Даже так? – Света взъерошила свой выгоревший ежик. – Обожаю эту прическу. С ней нет никаких хлопот. Волосы моются за минуту, высыхают за секунду и не нуждаются в укладке. К тому же с длинными жарко, а там, где я сейчас живу, жара – главная беда.
– И где ты живешь?
– В Индии. Вот уже полтора года. И могу тебе с уверенностью сказать: это МОЯ страна.
– Что ты в ней нашла?
– Себя…
Салах недоуменно нахмурил брови.
– Не понимаешь? – спросила она.
– Нет.
– Я – не я была до этой поездки. Не ощущала гармонии. Не видела настоящей красоты, не понимала простых вещей, не верила в истинное, но, оказавшись в Индии, я начала обретать себя. Не сразу, постепенно. Если можно так сказать, я шла к себе медленными шажочками…
Салах с волнением заглянул Свете в глаза. Зрачки большие. Точно под кайфом.
– Что ты на меня так смотришь? – насторожилась Света.
– Как – так?
– С подозрением.
– Нет, я просто… подумал…
– Ну?
– Что тебя лихорадит, очень уж глаза блестят. Ты хорошо себя чувствуешь? Не болеешь?
– Я отлично себя чувствую.
– А скажи… Вот правду говорят, что в Индии почти все наркотики употребляют? Кто курит, кто жует…
– Глупости это все! – отмахнулась она и вдруг напряглась всем своим худеньким тельцем, резко отстранилась от Салаха и потребовала: – Признавайся, ты решил, что я стала наркоманкой?
– Нет, что ты…
– Не ври, Салах.
– Просто ты так изменилась… Похудела очень. И вещи странные говоришь. Вот я и забеспокоился…
– Я похудела, потому что стала вегетарианкой и занялась йогой. А так как через это я обрела себя, то и стала говорить не то, что раньше.
– То есть с тобой все в полном порядке?
– Просто в идеальном.
– Хорошо, – облегченно выдохнул Салах.
– Сделаешь мне массаж? Я так соскучилась по твоим волшебным рукам.
– Конечно, сделаю.
– Помнишь, как мы познакомились? Ты сидел на ступеньках, жевал что-то, и я решила, что ты бездомный…
Они еще немного погуляли, вспоминая прошлое, затем вернулись к салону.
Салах провел Свету в свой кабинет, уложил на стол. Простыня, которой он прикрыл ее бедра, резко контрастировала с загорелой кожей. И даже смуглые руки Салаха казались бледными на ее фоне. Перед ним лежала уже не девушка-эльф, а… какой-то прожаренный кузнечик. Мальчишкой он любил ими лакомиться. Ловил, закидывал в кипящее масло, посыпал специями и грыз, сплевывая хитин, точно кожуру от семечек.
Света напомнила ему одного из тех самых кузнечиков и все равно казалась самой желанной. Потому что он любил…
По-настоящему!
Он массировал ее нежно, боясь причинить боль. Так некоторые молодые мамочки опасаются травмировать своих новорожденных деток. Думают, поврежу ему что-нибудь, ведь он такой хрупкий…
– Как твои дела, Салах? – спросила Света. Она любила поболтать во время массажа.
– Хорошо, – скупо ответил он. Он был сосредоточен на ее теле. Касаясь его, пытался почувствовать, не таится ли в нем болезнь (все же ее худоба ненормальна). Учитель мог это, Салах нет. Но, возможно, открылись в нем новые возможности.
– Не женился?
– Нет.
– Даже не влюбился?
Он мог бы сказать ей, что его сердце давно занято. В нем царит лишь она! Но Салах, конечно же, не раскрыл своей тайны. Он просто промолчал.
– А я влюбилась! – выпалила Света и коротко засмеялась, точно колокольчиком тренькнула. – И вышла замуж. Обряд был такой потрясающий. В индийской традиции. Я потом покажу тебе фото.
– И кто он?
– Музыкант. Причем известный. Еще со времен Советского Союза. Правда, тогда его песни были запрещены.
– Сколько же ему лет?
– Он гораздо старше меня, но душой молод. Сом. Знаешь такого?
– Я знаю такую рыбу.
– Да, – хохотнула Света. – Мой муж немного похож на него. Отсюда и кличка.
– Он такой же губастый и с приплюснутой головой?
– Губастый, да. И с усами. А голова у него отличной формы. Поэтому Сому идет лысина.
– Ты с ним прилетела?
– Да. У него концерты в России. Я сопровождаю мужа.
– Давно?
– Неделю уже.
– А мне позвонила только сегодня, – с обидой проговорил Салах.
– Извини…
Вот так просто… Извини.
– Я закончил, – сообщил Салах, убрав руки.
– Спасибо. Массаж, как всегда, волшебный.
Салах потер одну ладонь о другую. Он всегда так делал, закончив массаж. Почему? Он и сам не знал. Обычно массажисты встряхивают кистями, чтоб расслабить их. А он как будто катал в них комок энергии того, кого массировал. Если она оказывалась отрицательной, он по примеру коллег стряхивал ее. Если же хорошая, «размазывал» по рукам. У Светы была изумительная энергетика. Поэтому он не уставал, делая ей массаж, а как будто заряжался от нее ее теплом.