Чтение онлайн

Так было всегда…

Но не сегодня!

Пальцы стало покалывать, ладони чесаться. Зуд не прекратился, даже когда Салах потряс кистями. Такое с ним случалось несколько раз, когда его клиентами оказывались люди «замаранные». Это русское слово как нельзя лучше характеризовало их. Дурные мысли, нехорошие поступки пачкают людей. Их ауру. И Салах чувствовал эту грязь. Последний из «замаранных» с виду был образцовым гражданином. Имел крепкую семью, деток, чистую биографию и часть честно заработанных денег тратил на благотворительность. Но образцовым он был только с виду. А на деле – убийца. Этого мужчину арестовали по подозрению в двух убийствах. Вина его была доказана, и сейчас он отбывает срок в тюрьме.

– Извини, я в ванную руки помыть, – бросил Салах Свете и покинул кабинет.

Включив воду, он долго намыливал ладони нежным кремовым средством с ароматом кофе. Помогло. Зуд прекратился. Вот только привычной легкости не было. А усталость приумножилась. Хотелось упасть прямо на пол, разбросать руки, закрыть глаза и уснуть. Хорошо, что больше нет клиентов. И скоро он попадет домой…

– Поужинаем вместе? – спросил он из вежливости, когда вернулся в кабинет. Даже со Светланой… любимой Светланой ему не хотелось сейчас проводить время. Но если она захочет этого, он, конечно же, пойдет с ней в ресторан, будет есть, болтать, смеяться и… умирать, умирать, умирать от усталости. А еще от ревности! Ведь Света снова будет рассказывать ему про своего Сома.

– С радостью, но не сегодня. У Сома выступление в клубе, я сейчас туда.

– Хорошо. Как освободится вечер, звони.

– Обязательно. – Она улыбнулась Салаху. Открыто и дружелюбно, как всегда. На сердце немного отлегло. Нет, она все та же девушка-эльф. Зря он думал, что она утратила часть своей чистоты, иначе говоря, замаралась. – Пока, дорогой! – и, чмокнув Салаха в гладко выбритую щеку, удалилась.

Когда за Светой закрылась дверь, он сделал то, о чем мечтал. Лег на пол, раскинул руки и закрыл глаза. Но спать не стал. Сейчас немного передохнет, выпьет чая, дождется Федора, к которому, как это странно ни звучало, он привык настолько, что нуждался в его обществе. Потом можно и домой… И спать, спать… Хорошо, что завтра только к обеду в салон. Можно поваляться, неспешно поесть, посмотреть телевизор…

А еще… еще можно девушку вызвать! Пора наконец расстаться с невинностью. О том, что он все еще девственник, Салах ни одной живой душе не признался бы. В том числе Федору, ставшему, по ухмылке судьбы, самым близким его человеком. Тем более Федору – засмеял бы.

Салах много раз думал о том, почему он такой. Что ему мешает пойти на поводу у своих инстинктов? Любовь любовью, а секс никто не отменял. Были женщины, которые невероятно возбуждали Салаха. И пусть не все они, но двадцать процентов из них точно не отказали бы, потому что являлись его клиентками, таявшими в волшебных руках массажиста. Некоторые из них откровенно себя предлагали. Другие флиртовали, заигрывали, намекали. Третьи вели себя сдержанно, но жар их тел говорил о многом…

Однако Салах не реагировал ни на приставания, ни на заигрывания, ни на призывы женской плоти.

«Неужели слова учителя так глубоко во мне засели? – спрашивал у себя он. – Потому что хранить верность женщине, которая ТВОЯ, это одно, а чужой… Это глупо!»

Он долго лежал, думая об этом. Когда от жесткого пола стала ныть спина, Салах поднялся и двинулся к столику, чтобы включить чайник. Он потянулся к кнопке, но вдруг услышал шум. Он доносился из приемной. Салах бросил взгляд на часы и нахмурился. В это время никто не мог шуметь. В помещении никого, кроме него, нет. Все разошлись, а Федору являться еще рано, он обычно опаздывал, редкий раз являлся вовремя, но никогда заранее.

«Света вернулась? – мелькнуло в голове. – Я ведь не запер дверь…»

Он все же вдавил кнопку чайника. Сделав это, шагнул к двери. Не дойдя пары шагов до нее, резко остановился. А все потому, что она распахнулась, и он увидел…

Пистолет! Сначала оружие, потом человека, уверенно державшего его в руке.

Салах ненавидел оружие. Особенно огнестрельное…

А это было нацелено на него!

Что-то зашумело. Салах не сразу понял, что это чайник. Тот звук, который прозвучал после, он даже не расслышал. Это был такой тихий писк, что шум закипающей воды его заглушил…

Салах качнулся, когда в его живот вошла пуля. По белому халату растеклось кровавое пятно. Мгновением позже к нему добавилось еще одно. Это вторая пуля разорвала плоть Салаха…

Он упал на спину, раскинув руки, и закрыл глаза, уснув навсегда.

День Левона начался раньше, чем он планировал.

Лег он очень поздно – заработался. И встать собирался не раньше девяти. Иногда на службу можно и опоздать. Особенно если обычно только и делаешь, что задерживаешься на ней.

Он завел будильник на телефоне и провалился в глубочайший сон, из которого его вывел сигнал. Будильник? Уже? Но нет, звук другой. Кто-то звонит.

Разлепив один глаз, Левон нашел сотовый и поднес к уху.

– Да, – хрипло каркнул он.

– Лева, ты дрыхнешь, что ли, еще? – раздался громкий голос Лехи Колобова.

– Не ори, пожалуйста.

– Уже половина восьмого, харэ спать.

– Да, да, встаю… – Но сам опустил голову на подушку и закрыл глаза.

– Короче! Ты нам нужен.

– Как всегда.

– Массажиста убили.

– Какого?

– Салаха.

Сон как рукой сняло. Левон резко сел, яростно потер глаза.

– Уборщица его обнаружила в шесть утра, когда явилась на работу. В кабинете массажном его застрелили. Скорее всего, из того же оружия, из какого убили Петрова и чуть не убили Крисмас.

– Ты в салоне?

– Да. Ты ведь живешь неподалеку. Приезжай, помоги.

– Только умоюсь и почищу зубы. Жди!

Левон вскочил с кровати и бросился в ванную. Опять сегодня он остался без завтрака, ну да ладно!

Он был на месте через полчаса. Труп массажиста уже погрузили, криминалисты тоже закончили свою работу. Настал час оперов.

Леху Левон нашел в кабинете директора. Колобов сидел в высоком кресле, обитом мягкой кожей цвета сгущенного молока, пил кофе и беседовал с каким-то мужиком весьма неприятного вида. Было тому лет пятьдесят, и когда-то наверняка он был весьма привлекательным самцом. Но годы и нездоровый образ жизни (по лицу видно – зашибает прилично) внесли в его внешность не лучшие коррективы. Однако не морщины, мешки под глазами и одутловатость его портили. А налет мерзоты. Это слово употребляла мама Левона, говоря о подлых, мелочных, завистливых людях. Мерзота! У мужика, допрашиваемого Лехой, на лице, по мнению Левона, отразился весь букет отрицательных качеств.

– Лева? Быстро ты. Заходи! – так встретил коллегу Колобов. – Я тут с ночным сторожем Федором Одинцовым беседую. Он, представь себе, провел наедине с трупом семь часов, не зная об этом.

– Отвечаю, начальник, не знал! – Федор ткнул себя кулаком в грудь. – Мы с Салахом корешами были. Столько лет дружим, что вам и не снилось. Это ж я его надоумил в Москву поехать. Потому что его талант не мог пропадать в захолустье.

– Я это уже слышал. Давайте по делу.

– Так это по делу и есть. Ближе Салаха у меня никого не было. Как и у него ближе меня. Он даже на работе всегда задерживался, чтоб со мной чаю попить, поболтать. Только потом домой ехал.