Чтение онлайн

И все же это произошло. Теперь Ночной Призрак не знал, чего ждать дальше.

—Ты — просто барьер, — прошептал он, обращаясь к тени. — Ты можешь прятать, но не в состоянии ничего изменить. Ничего нельзя изменить.

Кёрз дернулся, когда перед мысленным взором внезапно всплыло воспоминание. Он снова был на Макрагге, и Ангел, охваченный яростью, летел на него, собираясь убить голыми руками. В те мгновения нить будущего ускользнула от Ночного Призрака. Мгновения смерти, абсолютная истина, которая определяла все события, таяли и растворялись. В те несколько страшных секунд ему казалось, что судьбу можно изменить. Он столкнулся с таким кошмаром, который не поддавался даже власти предопределенности.

Затем появился Лев и остановил казнь. Кёрз снова сумел уцепиться за будущее; видения грядущего, как и прежде, наполнили его разум. Примарх впервые за десятилетия испытал нечто похожее на облегчение.

Но сейчас будущее было пустым. Прикованный к стене Кёрз напрягся, как будто мог силой прорваться сквозь барьер и снова увидеть то, что хотел.

— Ничего не меняется, — прошептал он. — Ничего не меняется. Ничего.

За барьером, затуманившим его взгляд, все стремилось к моменту, определенному судьбой. Он напрасно сомневался в прошлый раз. И потому не станет поддаваться сомнениям сейчас. Тень ослепила его, только и всего. Это пройдет.

— Ничего не меняется.

Но туман не исчезал. Секунды сменяли друг друга, и Кёрз не знал о них ничего, пока они не проходили. И понятия не имел, когда исчезнет туман.

Без дара предвидения он не мог действовать. Эта слепота была куда хуже, чем физические оковы.

— Ничего не меняется! — крикнул он с вызовом. Пустота никуда не делась. Он раз за разом продолжал повторять себе, что это барьер, а не чистый лист, ожидающий, когда на нем что-то напишут. — Ничего не меняется. Ничего не меняется!

Крик примарха эхом отразился от стен темницы и растаял в мерном гуле двигателей.

Кёрз крикнул еще раз. Барьер никуда не делся. По ту его сторону вершилось будущее, скрытое от темного пророка.

Мкани Кано стоял ближе всех к Сангвинию, когда по примарху ударил луч псионической энергии. Ангел пошатнулся, неловко шагнул с командного помоста на главную платформу мостика, ссутулился и ухватился за грудь. Библиарий первым ринулся на помощь. Азкаэллон и свита Сангвинарных Гвардейцев отстали всего на пару шагов.

Кано положил руку на плечо командира:

— Мой господин?

Сангвиний резко выпрямил спину и раскинул крылья. Кончики перьев дрожали от гнева. Глаза примарха блестели глянцевой чернотой. На Кано будто смотрела мраморная скульптура, идеальное воплощение. Долю мгновения Ангел действительно напоминал статую, но его благородный вид уступил место хищному оскалу. Губы вздернулись, обнажая клыки. Ненависть исказила лицо. Воздух вокруг примарха затрещал, и Кано почувствовал запах озона. Библиарий инстинктивно поднял псионический щит, но Сангвиний ринулся вперед, и Кано не хватило скорости. Никому из космодесантников не хватило бы. Ангел схватил его за горжет и поднял в воздух. Сангвиний открывал и закрывал рот, словно пытался что-то сказать, но не мог; мышцы шеи напряглись, будто стальные канаты, и готовы были вот-вот лопнуть. Ярость, поглотившая его, была слишком сильна. Со звуком, одновременно напоминающим и рык, и стон, Сангвиний отшвырнул библиария прочь. Кано пролетел пятнадцать метров по палубе, разбивая когитаторные станции, и при падении покалечил одного из сервиторов.

Сангвиний не отставал. Перескочив через обломки пультов, он приземлился подле Кано, ухватил космодесантника за нагрудник и снова вздернул вверх. Боевые инстинкты библиария боролись с верностью. Он не мог ударить примарха и потому попытался вывернуться из захвата, но Ангел держал крепко и уже поднимал Карминовый клинок.

Азкаэллон повис на руке Сангвиния, но тут же отлетел в сторону. Примарх не сводил взгляда с Кано.

— Мой господин... — взмолился библиарий, пытаясь пробиться к повелителю сквозь пелену ярости. Черные сферы глаз не мигая продолжали смотреть на него.

Еще одна рука задержала клинок. Это был герольд. Кано не заметил, когда успел появиться двойник примарха — еще несколько секунд назад его не было на мостике. Ангел выдернул руку, бросил Кано на пол и, рыча, развернулся к герольду.

И замер.

Примарх и герольд стояли неподвижно, глядя друг на друга. Язычки псионического пламени плясали на кончиках перьев Ангела. Герольд молчал. Сангвиний занес клинок, но не спешил его опускать.

Кано видел отражение лица примарха в маске герольда. Яростный оскал накладывался на безмятежное спокойствие. Ангел застыл на несколько мгновений, а затем чернота покинула его глаза. Дыхание замедлилось и выровнялось. Злобные хрипы затихли. Клинок опустился. Примарх моргнул, оглянулся, и удивление на его лице уступило место пониманию и печали. Он приблизился к Кано.

— Ты не ранен?

— Я в порядке, мой господин, — ответил библиарий. — Вы понимаете, что произошло?

Сангвиний задумался перед тем, как дать ответ.

— Не до конца. Но даже этого достаточно, чтобы не терять бдительности.

— Это была Жажда? — спросил Кано. Несмотря на иные симптомы, общая картина приступа безумной агрессии была похожа на то, что ему доводилось видеть ранее.

— Нет. Что-то другое.

Сангвиний вернулся на командный помост и обвел взглядом всех свидетелей приступа своего безумия — и смертных, и легионеров. Неулучшенные офицеры побледнели. Они и не такое повидали на Сигнус Прайм, но напоминание о произошедшем на той планете стало испытанием как для них, так и для Кровавых Ангелов.

Судя по пикт-экранам, куда выводились данные ауспиков, фантом продолжал менять позицию относительно флота. Но сейчас он, похоже, пытался держаться подальше от Ангела.

— Напав на одного, я ранил всех вас, — сказал Сангвиний. Та ярость, которую он обрушил на Кано, исчезла. К Ангелу вернулись привычное благородство и осознание причиненной другим боли. — Но атака врага не увенчалась успехом. Мы отбили ее.

Он кивнул герольду.

— Враг, уничтожавший наши корабли, впервые получил отпор. — Примарх помолчал. — Я не неуязвим. Никто не может таким похвастаться. Но мы принимаем эту истину, и она делает нас еще сильнее, наполняет рвением и целеустремленностью. Отчаяние и гордыня ведут к поражению. Но мы не проиграем.

Со времен Сигнус Прайм, за все время существования Империума Секундус речи Сангвиния, которые доводилось слышать Кано, были пропитаны меланхолией.

Ангел нес тяжкое бремя. Библиарий и сам с трудом прогонял мрачные мысли о судьбе легиона. Насколько же тяжелее было примарху? Ему приходилось жить с пониманием того, что это его оскверненная кровь обрекла всех Кровавых Ангелов на проклятие. Но после Пиррана что-то изменилось.

Поначалу Кано думал, что ему показалось, но теперь он был в этом уверен. В глазах Сангвиния была все та же тревога, он все так же вглядывался вдаль, будто высматривая какой-то миг в будущем. Но голос примарха стал другим. Казалось, Ангел увидел что-то, что раньше считал невозможным, и это придало ему сил. Груз тревог никуда не исчез, но появились новые возможности, и примарх был готов бросить вызов судьбе. И хотя, как и для всех остальных, произошедшее не прошло для примарха бесследно, псионическая атака врага разбилась о щит надежды, значительно окрепший за последнее время.

Кано очень хотел, чтобы понимание добавило ему уверенности, но этого не происходило.

Сангвиний обвел взглядом легионеров и смертных. Лицо Ангела снова омрачила тень тревоги.

— Я буду в Санкторуме, — сказал он Кано и покинул мостик.

Спустя несколько часов флот вышел из имматериума в материальную вселенную, но примарх еще не закончил медитацию.

— Координаты получены, — объявил Мот. — Это Давин!

«Ну наконец-то», — подумал Кано. Но когда ставни начали подниматься, его кольнула ледяная игла дурного предчувствия.