Чтение онлайн

Серебристый кот Гаса наблюдал за гостем, пока тот нервно расхаживал взад-вперед, и его хвост дергался туда-сюда, как метроном. Сердито посмотрев на кота, Джет прошел на кухню и принялся рассматривать вещи, готовый заняться чем угодно, лишь бы отвлечься, пока ждет ее.

Он взял маленькую баночку травяного чая, несомненно, приготовленного миссис Уилки. На этикетке было написано «окопник». Открыв жестянку, Джет встряхнул тонкие сухие листья, затем поставил ее обратно и взял другую. «Ромашка». Убрав на место и ее, он посмотрел на колокольчики наперстянки в медной вазе на длинном деревянном столе. Затем его взгляд упал на корзину с овощами на кухне. Миссис Уилки по-прежнему делала свое дело, как будто Гас все еще жил здесь. Как будто ничего не изменилось…

И в то же время изменилось многое: отголоски смертоносного взрыва, прогремевшего два десятилетия назад, до сих пор были слышны.

Джету было жаль старуху. Гас всегда хорошо относился к ней и знал, что Лидия Уилки тоже его любит. Если Мьюринн права – и Гаса убили, Джет приложит все усилия, чтобы убийца заплатил за это сполна и в этой истории наконец была поставлена жирная точка.

Он прошел обратно через гостиную. Повсюду были фотографии и живописные портреты Мьюринн. Клаустрофобия подняла голову и, оскалив острые зубы, обрушилась на него. Задыхаясь от нехватки воздуха, Джек обернулся.

И увидел ее.

Вот она, Мьюринн, стоит с сумкой в руке; на рваных брюках – комья прилипшей земли, волосы спутаны. Своенравная рыжая бестия исчезла. Теперь она больше походила на одинокую сироту.

– Хочу оставить миссис Уилки записку, чтобы она покормила кота, – сухо пояснила Мьюринн.

– Понятно.

Мьюринн взяла со стола в холле блокнот. Ее движения были скованными, губы плотно сжаты. Она снова плакала. Джет тотчас устыдился самого себя. И как он только смог позволить себе такое после всего, через что она сегодня прошла? Он не имел права целовать ее! Сам говорил, что ей нужно думать не только о себе любимой, и повел себя как последняя эгоистичная скотина. Что она должна после этого о нем думать?

– Мьюринн… я…

Она подняла на него глаза.

Я не женат. И я все еще люблю тебя.

Джет сжал губы.

Мьюринн вернулась к записке для миссис Уилки, и, когда подсовывала уголок бумаги под большую медную вазу, ей на тыльную строну ладони упали пурпурные лепестки. Достав из кармана ключ, Мьюринн открыла потайной ящик в боковой части стола. И ахнула, от ужаса прикрыв ладонью рот.

– Мьюринн, что такое?

Она посмотрела на Джета. На ее лице читалась паника.

– Его нет! Ноутбук… Он исчез! – Она принялась лихорадочно рыться в ящике. – Конверт с фотографиями… Он тоже пропал!

Она выдвинула ящик дальше.

– Может, ты положила ноутбук в другое место?

– Нет, Джет! Он был здесь. Все улики исчезли… – Ее глаза вспыхнули: она кое-что вспомнила. – Кроме вот этих… – Расстегнув боковой карман своих брюк, Мьюринн трясущейся рукой протянула ему несколько смятых черно-белых фотографий.

– Эти четыре снимка я взяла с собой, когда поехала на рудник. Хотела сравнить их с территорией вокруг шахты Содвана.

Джет сжал ее руку, чтобы та не дрожала.

– Пойдем, – твердо сказал он. – Я отвезу тебя к себе. Давай подумаем об этом позже.

Они вошли в коридор его дома, и Джет вручил Мьюринн ее сумку.

– Я приготовлю гостевую комнату, – сказал он. – Ванная там.

С сумкой в руке она медленно прошла в гостиную. Бледный вечерний свет проникал сквозь световые люки в высоком сводчатом потолке. Из высоких окон – от пола из натурального дерева и до потолка – открывался вид на океан. Любовь Джета к небу проявилась даже в ремонте, который он сделал в старом доме своих родителей.

– Ты уверена, что не положила ноутбук в другое место? – спросил он, входя на кухню.

– Конечно, уверена. – С этими словами Мьюринн окинула взглядом комнату.

Стены его гостиной украшали фотографии в рамках: аэрофотоснимок стада оленей карибу, мчащихся по замерзшей тундре под крылом самолета, черно-белые изображения старых самолетов, семейные снимки… Мьюринн остановилась перед фотографией Джета и его сына Троя в кабине маленького самолета.

Ее горло непроизвольно сжалось.

Трой был копией своего отца: темные ресницы, иссиня-черные волосы, широкая белозубая улыбка. А вот глаза у него были зеленые, и на загорелых щеках виднелась легкая россыпь веснушек.

Ему было примерно столько же лет, сколько сейчас ее сыну… Их сыну.

Эта мысль больно кольнула сердце.

Мьюринн медленно переключила внимание на другое фото – на нем Джет, Ким и Трой плыли на лодке. Ким была хороша – блондинка с голубыми глазами. Джет обнимал и жену, и ребенка. Эта семейная идиллия заставила Мьюринн вздрогнуть.

Она чувствовала, как Джет молча наблюдает за ней из кухни.

Оторвав взгляд от фотографий, Мьюринн направилась в ванную. Ей стоило огромных усилий не оборачиваться на Джета.

Пока она принимала душ, Джет разогрел суп, который приготовил из овощей со своего огорода и мяса оленя-карибу, которого подстрелил в августе прошлого года. Он изо всех сил пытался сосредоточиться на поставленной задаче и не думать о Мьюринн, голой и беременной, в ванной его дома.

О том, что после всех этих лет она вернулась в его жизнь.

Джет услышал, как Мьюринн вышла из ванной и направилась в гостевую спальню. Он намазал маслом несколько тостов, разлил по тарелкам суп, и, пока смотрел на поднимающийся над ними пар, в его памяти вновь всплыло прикосновение ее губ, вкус ее поцелуя.

Он вынес тарелки и поставил их на низкий журнальный столик перед диваном, потом подошел к чертежному столу и начал быстро сворачивать эскизы. Джет не хотел, чтобы Мьюринн их видела, не хотел, чтобы она расспрашивала его о жизни, о будущем. О его заветной мечте.

Нужно сосредоточиться на том, чтобы просто помочь ей пережить то, что, черт возьми, происходит, и не подпускать себя слишком близко.

– Что это? – спросила Мьюринн, появившись в дверях.

Джет напрягся.

– Просто несколько чертежей для домика в дикой глуши, который я строю дальше на севере.

– Где именно на севере? – Источая запах чистоты и мыла и вытирая волосы полотенцем, она подошла ближе, одетая в спортивный костюм.

Джек оставил вопрос без ответа.

– Суп на столе.