Чтение онлайн

Лидия хорошо помнила, что произошло в шахте двадцать лет назад. Ей было известно, что Дон, в то время детектив-новичок, по просьбе своего брата Билла изъял из материалов дела фотографии места преступления. Именно Билл и Дон во время бури вернулись на рудник и затоптали следы.

Лидия отправилась поговорить со своей сестрой Маргарет, матерью Чоки. И Мораны тут же сомкнули ряды и попросили Лидию помочь им избавиться от Гаса.

Она заявила, что была в ужасе от того, что пришлось сделать, но она пошла на это ради спасения близких. Лидия уже знала, какое лекарство принимает Гас, и небольшое количество сушеных листьев наперстянки, добавленное в чай с окопником, в сочетании с принимаемым им лекарством должно было убить старика; при этом его смерть походила бы на естественный исход болезни.

Однако тем утром Гасу не терпелось добраться до рудника, и он почти не притронулся к своему чаю. Таким образом, отрава подействовала лишь отчасти, и он уехал к руднику.

В отчаянии она позвонила Чоки, и тот в панике вместе с Кейт поехал к руднику, где – как и указал траппер Джо – Гасу стало плохо от отравления наперстянкой. Они силой заставили его спуститься в шахту, где его сердце остановилось. А потом отогнали машину домой.

Однако когда известие об отсутствии Гаса наконец попало в газеты, кто-то, проезжавший мимо, отправляясь на охоту, вспомнил, что видел его у рудника. И тогда были задействованы поисковые собаки. Но когда тело было обнаружено, Дон сумел убедить судмедэксперта и доктора Каллаган, что в смерти Гаса нет ничего подозрительного.

Кроме того, это Лидия достала из ящика стола ноутбук и добавила в чай Мьюринн снотворное – но не так много, чтобы оно убило ее: Мораны хотели, чтобы она осталась жива и ее можно было использовать в качестве приманки для Джета.

Гамильтону Броку повезло куда меньше. Он был застрелен из полицейского пистолета. Джет никогда не простит себе того, что навлек на друга смертельную опасность. Его приятель и понятия не имел, с чем имел дело. Даже в те трагические минуты он не осознавал всей серьезности ситуации…

Но главным было другое: Джет пролетел сквозь бурю и благополучно приземлился, доставив в город Мьюринн и ее ребенка.

«Улетай, сынок. Возьми ее. Иди. Начни все сначала».

Его отец был прав. Адам отдал жизнь, чтобы искупить грехи прошлого, и теперь настало время двигаться вперед – в память о нем. И в память о Трое О’Доннелле. В память обо всех, кто погиб и пострадал в той трагедии.

Джет вошел в больницу как раз в тот момент, когда доктор Каллаган заканчивала ультразвуковое исследование Мьюринн. Он привез Троя из лагеря, и мальчик сидел в комнате ожидания. Джет уже поговорил с сыном и все ему рассказал.

Джет подошел к кровати Мьюринн. Она улыбнулась.

– Доктор Каллаган говорит, все будет хорошо.

Доктор подняла голову и накрыла живот Мьюринн простыней.

– Да, Джет. Похоже, все в порядке. В крови Мьюринн нет никаких следов опасных веществ. Настой, который дала ей Лидия Уилки, быстро вышел из организма, не причинив вреда. Ребенок испытал такую же сонливость, что и мать, но хорошая новость заключается в том, что мы уже в третьем триместре. Плод полностью сформирован, и его жизненные показатели в норме. – Доктор Каллаган тепло улыбнулась, и ее карие глаза заискрились. – С мамой и дочкой все будет в порядке.

Джет украдкой взглянул на расплывчатую картинку на мониторе. При виде крошечного человеческого тельца сердце у него сжалось так сильно, что слезы обожгли глаза. Он потянулся к руке Мьюринн и посмотрел в ее удивительные зеленые глаза, как будто заглянул в потерянные годы. Слова были ему не нужны. Они наконец наверстывали то, что пропустили в первый раз.

Ее беременность.

Он улыбнулся, и его горло перехватило от эмоций.

– Я хочу, чтобы ты кое с кем познакомилась.

Лицо Мьюринн изменилось, в зеленых глазах появилась тревога.

– Он здесь?

Джет кивнул.

– Я попросил его прилететь домой. Сейчас нам нужно быть вместе. – Он пару секунд помолчал. – Я сказал ему, Мьюринн. Я сказал, что ты его мать.

Ее сердце нервно заколотилось, ладони сделались влажными. Она села в кровати. Взгляд устремился к входной двери.

Вошел Трой – темноволосый мальчик, которого она видела на пристани. На фотографиях. Сын Джета.

Ее сын.

Он робко остановился в дверях и вопросительно посмотрел на отца. Джет ободряюще кивнул, и Трой шагнул в палату. Его волосы были такими же иссиня-черными, как у Джета, а кожа гладкая и загорелая. Взгляд его огромных глаз был устремлен на нее. Эти глаза… они были такими же необычно-зелеными, как и ее собственные.

– Трой, – сказала Мьюринн, и ее голос прозвучал тихо и странно. Ей стало страшно. Она боялась отпугнуть его.

Трой молча подошел к постели, не сводя с Мьюринн взгляда. Было видно, что в его детской голове крутятся самые разные мысли.

Впрочем, он не был застенчивым ребенком: в его походке сквозила юношеская уверенность, плохо скрываемое любопытство. И Мьюринн еще больше полюбила Джета за то, что он был прекрасным отцом, сумевшим воспитать в сыне такой характер. Уверенность в себе сослужит мальчику хорошую службу в жизни! И все же в его взгляде, в том, как он сжимал кулаки, чувствовалась настороженность.

Мьюринн страшно хотелось его обнять, крепко прижать к себе, вернуть его детство, прошедшее без нее.

– Я так много слышала о тебе, Трой!

Мальчик молча кивнул.

– Джет сказал мне, что тебя назвали в честь моего отца.

– Он умер до того, как я родился.

При звуке его голоса на глаза Мьюринн навернулись слезы. Перед ней был ее сын! Вот он, ее второй шанс! Она была готова умереть от счастья.

Слезы покатились по ее щекам. Она нервно улыбнулась и потянулась за салфеткой, чтобы их вытереть.

– Мой папа сказал, что Трой О’Доннелл рассказывал ему про самолеты, и поэтому мой папа – пилот.

Мьюринн попыталась проглотить ком в горле. Она кивнула.

– Он… он был твоим дедушкой.

Трой слишком глубокомысленно для своих лет кивнул. Он довольно легко вступил в разговор, но время от времени поглядывал на отца в поисках поддержки.

– Я знаю. Папа сказал мне. Выходит, Гас был моим прадедушкой?

– А что твой папа говорил обо мне?

Трой бросил на отца вопросительный взгляд. Но Джет молча стоял в стороне, предоставив сыну возможность самому направлять разговор в нужное ему русло. Трой снова повернулся к Мьюринн.

– Он сказал, что всегда любил тебя и что ты моя мама. Но ты не могла быть здесь сразу. Тебе нужно было время.

Не зная, что на это ответить, Мьюринн посмотрела на Джета. Он выдержал ее взгляд.

Затем маленький Трой сжал губы и глубоко вздохнул, словно собираясь с духом. Он посмотрел на живот Мьюринн, потом на свои кроссовки, а затем снова поднял глаза.

– Могу я потрогать его?

– Ребеночка?

Он энергично кивнул.

– Да, – прошептала Мьюринн, беря его за руку. Ее сердце разрывалось от ощущения его руки в своей. Она положила маленькую ладошку себе на живот поверх одеяла. – Если подождешь, можешь почувствовать, как она толкается.