Чтение онлайн

— Попроси у тети прощения. Нехороший мальчик…

Он вывернулся и все же зажал мои руки в своих кулачищах. С ужасом я подумала, что сейчас он их сломает — так сильна оказалась его хватка. Пустив в ход ноги, мне удалось ее ослабить. Он согнулся и пробормотал что-то нецензурное.

— Материться нельзя, — опять произнесла я, повторяя удар, — старец не велит.

А старец вращал маленькими глазками и жевал губами.

Я очень спокойно направила на него револьвер и потребовала:

— Немедленно развяжи девочку. Ты меня хорошо слышал, старый козел?

Он окинул меня высокомерным взглядом, но подумал, что под стволом пистолета лучше не шутить (эх, знал бы он, что это за грозное оружие!), и все же сделал по-моему.

Я чувствовала, как дрожит от напряжения моя рука. Сейчас мне придется его убить. Сначала я выведу его из строя, а потом…

Мне не хотелось этого делать.

Я взвела курок.

Адская боль пронзила все мое существо. В глазах потемнело. Я обернулась и увидела глаза Каллистратии, полные ненависти.

— Сука, — прошипела она, повторяя свой удар.

Очнулась я оттого, что моя голова гудела. Странно, но именно оглушительные колокола заставили меня открыть глаза. Я была привязана к дереву, а возле моих ног сложили костерок.

Оглядевшись, я поняла, что теперь мы находимся во дворе этой обезглавленной церкви. Окруженные чахлыми деревьями, мы были все-таки по-прежнему скрыты от посторонних глаз.

Прямо напротив меня, все в такой же позе, висела бедная Катерина, все еще без сознания. Впрочем, подумала я, так для нее лучше…

Шутить здесь явно не собирались. Игоря тоже привязали к дереву, и он выглядел ужасно. Один глаз у него совершенно заплыл, а губа кровоточила. Сопротивлялся, подумала я.

Каллистратия в радостном ажиотаже носилась вокруг нас, поигрывая коробком со спичками.

Черт побери, если это обещанные мне «приятные перспективы и приятные переживания», то «кости» выполняли роль поручика Ржевского… Или они перешли незаметно для меня на черный юмор? Предупреждать же надо! Ждешь вот так приятных переживаний, а тебе подсовывают светлую возможность попробовать себя в качестве Жанны д’Арк! Осталось только закричать: «Дайте мне крест!», так и его эти гады мне вряд ли дадут…

Господи, если ты решил удостоить меня мученического венца, то нельзя ли с этим повременить?

— Что это вы делаете? — задала я довольно глупый вопрос.

Каллистратия загадочно усмехнулась. По выражению ее глаз — хитрому и бессмысленному, я с ужасом поняла, что имею дело с полной шизофреничкой. Еще одно «приятное переживание», с некоторой печалью констатировала я. Будь мы героями американского фильма, сейчас бы самое время появиться вертолетам и перестрелять всю банду… Выйдет оттуда красавец и, поцеловав мне руку, сообщит: «Вы под защитой американской армии, мисс Таня!» И появятся прекрасные женщины, начнут руками разводить и петь сладкозвучные песни про любовь.

Но мы, увы, были не в американском фильме, а в нашем родном «Светлом Месте», и на хеппи-энд рассчитывать было можно, но очень осторожно, и вообще — немного наивно.

На мой вопрос неожиданно решили ответить, я услышала голос Грызуна:

— Ты — Ведьма. Вот мы тебя и сожжем…

Ну, час от часу — «приятные переживания» становятся все ощутимее! Я уже и так вся приятно испереживалась, а тут еще сообщают новости, от которых количество радостных эмоций просто зашкаливает!

— А его? — кивком головы указала я на Игоря. — Его вы за что? Он тоже ведьмак?

— Он еретик, — доступно объяснил мне добрый старец.

Да уж, милая компанийка! И судьба нам досталась, увы, не самая счастливая.

Я закрыла глаза. Тошно было на все это смотреть. Пистолетик у меня отобрали, да и какой от него прок?

Постаравшись сосредоточиться на приятном, я попыталась уйти в медитацию. Лечу я в голубом небесном пространстве. Вокруг меня — только облака и ангелы. Тело мое практически невесомо, и ветер ласкает меня… Только вот костром пахнет. Глаза открывать не будем, с нас и так на сегодня хватит «приятных переживаний». Раз уж господу было угодно, чтобы Таня Иванова сегодня пополнила ряды святых, ничего с этим не поделаешь. Можно представить себя святой Иоанной и немного погордиться… Кстати, если я впаду во грех гордыни, может быть, со мной все будет в порядке? Нет, не стоит… Тем более что у меня слишком развита самоирония, чтобы из меня получилась гордячка…

Выстрелы прозвучали внезапно. Как гром с ясного неба… Даже не выстрелы, а три хлопка. Но для меня это было похоже на гул спускающихся с небес вертолетов, спешащих мне на помощь.

Боясь поверить в собственное счастье, я не сразу открыла глаза. Сначала я вообще ничего не поняла.

Грызун почему-то смешно оседал на пол, как мешок с мусором. Рядом, истошно вопя, валялась Каллистратия. Василий сделал попытку удрать, но следующий выстрел скосил и его.

Я вертела головой, пытаясь определить, кто это сделал.

Бог мой! На поляне стояла Ольга. Она смотрела на нас потемневшими от гнева глазами, а невдалеке от нее валялся револьвер.

Мой…

Но из него она не могла никого убить!

Шорох заставил меня поднять голову.

Я увидела человека в кожаной куртке, спокойно убирающего оружие в футляр. До сих пор не могу понять, откуда он взялся. Хотя догадываюсь…

Во всяком случае, мне явно послышался шум отъезжающего мотоцикла… Байкер. Тот самый, который играл с нами в перегонялки?

Ольга развязала нас, затоптав язычки костра. Сняв с самодельного креста Катю, прижала ее голову к своей груди. Я стояла, шатаясь, и смотрела на них, еще не вернувшись из «медитации», максимально приближенной к смерти. Сейчас мне казалось, что воздух здесь пахнет мятой. Где-то поют птицы… Это так здорово, когда они поют…

— Они — звери? — спросила Ольга странным, немного звенящим голосом.

— Не знаю, — честно ответила я. Звери, в моем понимании, были все-таки более симпатичными существами.

Мы доплелись до Ольгиной машины. Игорь молчал. Катя пришла в себя и не верила в избавление. Она все время оглядывалась, продолжая бояться. Над ней потрудились изрядно — ничего не скажешь…Первый кандидат на работу с Игорем. Сможет ли он когда-нибудь освободить девочку от страха перед собственным подъездом?

— Ну зачем ты пошла туда? — укоризненно говорила Ольга. — И как твоя рука?

— Почти не болит…

— Так зачем? Зачем ты пошла?

— Они сказали, что иначе они убьют Диму…