Чтение онлайн

— Врет он все, — раздался вдруг громкий хриплый голос. Все обернулись. Говорила женщина с отекшим, словно со сна лицом. — Сам жрал водку в три горла.

— Ответчица, вам слова никто не давал. Помолчите, — спокойно сказала судья, пожилая женщина с гладко причесанными седыми волосами.

— В 1967 году, — помолчав некоторое время, продолжал истец, — я подал заявление на развод и одновременно просил взыскать с нее алименты на содержание детей. Я думал, что это ее остановит, что она одумается, бросит пить. Но ошибся. Вначале она не пила, жизнь вроде стала налаживаться. Но потом опять стала пить.

— Где и кем вы работаете? — спросил народный заседатель, молодая женщина, похожая на учительницу.

— Я работаю шофером. Раньше работал на международных рейсах. Бывал в командировках. Мне соседи говорили, что к жене приходят мужчины. Я ушел с той работы. Устроился в городе. Каждый день бывал дома. Жена не стала ночевать дома. Где она бывала, я не знаю.

— Все врет. Сам шатался неизвестно где. В командировках он бывал… Ха-ха, — опять громко сказала та женщина, которую судья назвала ответчицей, и хрипло засмеялась.

В зале стояла некоторое время тишина. Судья строго посмотрела на нее. Та отвернулась.

— Все это отрицательно влияло на детей, — продолжал истец. — Они начали говорить всякие нехорошие слова, не слушались. Сейчас они живут у моих родителей. Жена совершенно им не уделяет никакого внимания, не занимается их воспитанием. Я чаще бываю у родителей, чем дома. Дальше так жить нельзя. Поэтому я прошу лишить ее родительских прав. Я и мои родители воспитаем детей и без нее.

Вопросов к истцу не было. Он сел на свое место. Судьи, посовещавшись, предоставили слово матери истца — маленькой, худенькой старушке.

— Все, что сказал мой сын, — правда. Так оно и было.

— Правильно, правильно. Заладили, — негромко, но четко сказала ответчица. — Сама была против меня, потому что я из деревни.

— Глупая, — повернувшись к ней, ответили старушкаю. — Опять ты не то говоришь. Мы сами не больно городские. Дело не в деревне. Она очень грубая, — повернувшись к суду, продолжала она. — Оскорбляла сына, нас с мужем. Даже драться налетала. А когда стала выпивать, вообще жизни никакой не было. — Она заплакала, молча вытирала слезы. — Мне мальчиков, внучат жалко. Не повезло им. Сиротинки при живой матери. Но мы их воспитаем, поставим на ноги. Что теперь делать.

Суд выяснил, что родители истца — пенсионеры, живут в однокомнатной квартире, хотят воспитывать внуков.

Когда слово было предоставлено ответчице, она сразу перешла в атаку:

— Они все сговорились. Специально так говорят, чтобы избавиться от меня. Он, — кивнула она головой в сторону истца, — нашел себе, наверное, городскую, расфуфыренную. А я простая, деревенская, не умею так одеваться. — Она заплакала. — Зачем он на мне женился? Привез сюда, а теперь бросает и детей отнимает. Что я буду делать одна? Вот возьму и уеду обратно в деревню. И пусть он с детьми один поживет.

— Ответчица, — остановила ее судья. — Вы должны отвечать по существу дела. Признаете вы иск или нет? Если нет, то почему?

Она некоторое время помолчала, тупо глядя на судью.

— Как это признаю? Не признаю.

— То есть вы согласны с тем, что говорит истец и не возражаете, чтобы детей воспитывал он и его родители.

Она некоторое время молчала.

— Нет, не согласная я. Врет он все. И мать его тоже врет. Вовсе я не дралась с ними и не ругалась. А детей я воспитывала. Выпивала только вместе с ними. Путь они докажут, что я пьяница и что за детьми не ходила. У них свидетелей нет. А без свидетелей нельзя судить. Я не согласная.

— Значит, вы считаете, — продолжала судья, — что оснований для лишения вас родительских прав нет, что вы сами в состоянии воспитать детей. Но истец говорил, что вы выпиваете и ведете себя в отношении детей неправильно.

— Врут они. Я не пьяница. Они сами пьют, а муж — вообще алкоголик.

— Вы утверждаете официально, что ваш бывший муж — алкоголик?

— Да, я заявляю официально.

— Хорошо, мы проверим. Слово предоставляется представителю районного отдела народного образования.

Встала молодая стройная женщина.

— РОНО поддерживает исковые требования истца. Факты, изложенные им, соответствуют действительности. Мы обсуждали поведение матери на заседании комиссии по делам несовершеннолетних. Наши работники проверили условия жизни детей у бабушки и дедушки. И, по мнению комиссии, они вполне могут это сделать. Дети выглядят ухоженными. Чувствуется, что в отношении их проявляется большая забота. Комиссия обследовала и условия жизни матери. В квартире грязно, не прибрано. Ответчица при посещении ее членами комиссии находилась в нетрезвом состоянии, грубила, выталкивала их из квартиры. В такой обстановке дети находиться не могут. Комиссия считает, что ответчица должна быть лишена родительских прав, а дети оставлены на воспитание отцу и его родителям. Комиссия также считает, что ответчица не достойна проживать в нашем городе, и поэтому обращается к суду с ходатайством о выселении ее из Москвы.

— Не имеете права выселять из Москвы. У меня постоянная прописка, — вдруг, быстро встав с места, громко сказала ответчица. — Не ваше это дело.

— Я вас предупреждаю, — спокойно сказала судья, — если вы будете вести себя неправильно, мешать слушанию дела, я вас удалю из зала суда.

Следующее слово было представлено инспектору по делам несовершеннолетних, молодой женщине в милицейской форме.

— К нам обратились соседи ответчицы. Они сказали, что мать двух детей пьет, к ней приходят мужчины, когда муж бывает в командировках. Дети часто гуляют во дворе без надзора, плачут на лестничной клетке. Мать ругается на них нецензурной бранью.

Я лично занималась этой семьей. Много раз ходила к ответчице на квартиру, беседовала с ней, вызывала в детскую комнату вместе с мужем и одну. Обратилась по месту ее работы, чтобы там на нее оказали воздействие. В материалах дела есть акты о посещении квартиры ответчицы. Там отмечено, в каком состоянии она находилась, как себя вела. Она нередко бывала выпивши. Один раз шумела, оскорбляла соседей, ругалась. В квартире не убрано. Грязно.

Один раз дома находился муж. Ответчицы не было. В квартире — порядок. Дети играли. Он читал. Был трезвый.

Во время бесед она обещала больше не пить, вести себя нормально. Но слова никогда не держала.

Детская комната считает, что оставлять детей с матерью нельзя. Они уже начинают все понимать и перенимают плохое от матери. Ее необходимо лишить родительских прав.

— Во как. Раньше она говорила, что хочет мне помочь, а теперь что? — негромко, не поднимая головы, сказала ответчица.

— Да, мы хотели вам помочь. Сколько раз я с вами беседовала. Вы обещали не пить и воспитывать детей, как надо. Но слова не держали. А теперь речь идет о будущем ваших детей. С вами разговаривать бесполезно.