Чтение онлайн

В ящике, наполненном специальным составом, Ожогин сделал отпечатки правого и левого сапога. Эксперт попросил сделать отдельно отпечатки каблуков под углом. Ожогин выполнил его просьбу. После этого мы расстались.

На следующий день эксперт представил результаты исследования. Оказалось, что следы каблуков, обнаруженные около трупа, оставлены обувью Ожогина. По-видимому, это он тащил тело сторожа. Улика серьезная. Нужно немедленно ехать в деревню.

В тот же день я был там. Вместе с участковым мы пришли в дом к Ожогину. Увидев нас, он старался казаться невозмутимым и спокойным. Обыск был долгим и тщательным. В гардеробе среди белья была найдена довольно большая сумма денег, в кладовке в мешках — много крупы, сахара. В кладовке же в тайнике — в двойной стене — женские пуховые платки, импортные кофты, бюстгальтеры, трико, совершенно новые, с этикетками и ярлыками. Когда мы стали доставать из тайника эти вещи, Ожогин, находившийся здесь же, опустился на скамью. Однако лицо его по-прежнему сохраняло угрюмое выражение. При обыске была также изъята пилка по металлу, хранившаяся в кладовке вместе с другими инструментами.

В присутствии тех же понятых был произведен обыск и в магазине. Там были обнаружены чайники — электрический и для заварки чая, стаканы, открытая пачка индийского чая. Ожогин был доставлен в райотдел.

Экспертиза установила, что дужка замка, на который был закрыт склад, перепилена пилкой, обнаруженной в кладовке Ожогина.

В тот же день я предъявил завмагу обвинение в убийстве сторожа и хищении. Он молча, сохраняя хмурое выражение на лице, прочитал постановление, не спеша положил его на стол и молчал.

— Что скажете по поводу предъявленного вам обвинения? — спросил я.

— Да, я виноват, — медленно говорил он. — Я действительно дал снотворное сторожу. Но убивать его я не хотел. В этом моей вины нет. Я только хотел, чтобы он заснул. И все. В убийстве я не виновен.

— Вы дали старому человеку очень большую дозу. Любому ясно, что в результате могла наступить смерть.

— Я не знал, что от снотворного можно умереть. Я хотел, чтобы он крепче заснул.

— Это вас не оправдывает. Вы должны нести ответственность за его смерть. — Ожогин темным неподвижным взглядом смотрел в пространство. — Что вы можете сказать о причастности Пронькина к совершению преступления?

Ожогин перевел взгляд в мою сторону, но меня он не видел. Взгляд его постепенно возвращался из неведомой дали.

— Что? — спросил он. Я повторил вопрос. Он задумался. — Пронькин? Какой Пронькин? Инвалид? — Я утвердительно кивнул головой. — Ничего не знаю. Я с ним никаких дел не имел. А что?

— Вы действовали один?

— Да.

Взгляд его был по-прежнему задумчивым и отрешенным.

— Распишитесь, что вы ознакомлены с постановлением о привлечении вас к уголовной ответственности, — сказал я.

Ожогин расписался, и мы расстались.

«Так, значит, Пронькин совершил кражу самостоятельно, отдельно от Ожогина. Может быть, с ним участвовал кто-то еще? Хотя, судя по следам, других участников не было. Нужно поговорить с Пронькиным».

— Мы установили, — сказал я ему, — что вы совершили только кражу вина. Что вы скажете?

Пронькин смотрел внимательно и испуганно.

— Да, совершил, — неожиданно признался он.

— Расскажите, как это случилось.

— По пьянке. Проснулся ночью, душа горит. А выпить нечего. Все кончилось. Вышел из дома. На улице — темно. Ноги сами понесли меня к магазину. Думал, с Егорычем поговорю. А вдруг у него найдется? Подошел, а ворота открыты. Я позвал Егорыча. Тихо, думаю, может, он там, во дворе. Вошел — никого. Смотрю, а дверь склада — настежь. Я знал, что там — вино. Я туда. Нащупал ящик, схватил и вынес. К забору. Побросал бутылки через забор. Ящик — тоже. Сам перелез, собрал их и — в овраг. И все.

Я записал его показания.

— Почему вы сразу не рассказали? — спросил я. — Ваше молчание могло запутать следствие, и себя вы поставили под угрозу: могло сложиться мнение, что именно вы убили сторожа. Понимаете, к чему могло привести ваше поведение?

Пронькин молча смотрел на меня.

— Я сбился с толку. Вы меня спрашивали об Егорыче, а я ничего не знаю. Помню, что ящик с вином взял, и все. А больше ничего не помню.

«Деградация личности, — подумал я, глядя на отечное лицо Пронькина, трясущиеся руки. — Алкоголик. Ему надо лечиться. Нужно подготовить необходимые документы для суда, чтобы он назначил ему принудительное лечение».

Последующим расследованием было установлено, что Ожогин работая завмагом в соседнем районе, допустил большую растрату, возместил ущерб и был переведен на ту же должность на новое место работы, где и совершил хищение.

Однажды утром, когда расследование по делу заканчивалось, ко мне в кабинет вошел пожилой мужчина, спросил, тот ли я следователь, который ведет дело Ожогина, и, получив положительный ответ, сказал, что я ему нужен. Он представился председателем сельсовета.

— Нас, то есть сельсовет, волнует, кто приходит работать к нам в село. Людей присылают разных, а нас даже не извещают. С Ожогиным тоже такая история вышла. Прислали человека, который уже проворовался. Вроде в ссылку или на перевоспитание. А мы разве не такие же граждане, как все? Там он негож, а у нас сойдет? Центральным комитетом партии, правительством принято специальное постановление о повышении роли Советов, а у нас все по-прежнему. Почему мы, советская власть, не можем обсудить какого-то продавца, который нас будет обслуживать, выяснить, что он за человек и сказать, принимаем мы его к себе или нет? Ответьте мне, пожалуйста, и помогите. Факт налицо. Прислали к нам жулика, он и здесь проворовался. А в ответе мы, у нас — ЧП. А мы к этому ЧП — никакого отношения: человек-то не наш и прислали его к нам без нашего ведома и согласия. Неправильно это. Я в райисполком обращался. Мне сказали, что они этот вопрос решить не могут. Может, вы поможете? Я вас очень прошу.

— Я обещал помочь.

Вскоре дело было направлено в суд, который приговорил Ожогина к лишению свободы. Одновременно за кражу вина был осужден и Пронькин. Суд назначил ему также принудительное лечение от алкоголизма.

В кабинет вошла секретарша Нина Ивановна.

— Вас просит зайти Виктор Сергеевич, — сказала она мне.

— Сейчас?

— Да, — ответила она и вышла.

Я встаю из-за стола и иду в кабинет прокурора. Там сидят прокурор и его помощник по уголовным делам Иван Петрович Сачков.

— Вот такое дело, товарищ Сазонов, — обратился ко мне помощник прокурора. Он был человеком старой закалки и всегда при деловом разговоре обращался на «вы», по фамилии и со словом «товарищ».

«Ну, значит, что-то предстоит официальное, видимо, куда-нибудь пошлют. Наверное, что-то случилось», — подумал я.

— Владимир Алексеевич, — перебил его прокурор, обращаясь ко мне. — Вы знаете, что Сметанин заболел, а у него сегодня назначено собрание в райпищеторге по обсуждению дела кладовщика Акимова. Я тебя прошу съездить туда и провести это собрание. Неудобно откладывать. Не везет нам с этим делом, все какие-то закавыки: то экспертиза тянула, теперь Сметанин заболел, а срок по делу истекает, надо его заканчивать. — «У меня у самого дел по горло», — думал я, слушая прокурора. — Главный упор при обсуждении сделай на недопустимость такого поведения работника склада, материально ответственного лица и остановись на недостатках в контроле и учете в торге. Понял? Посмотри дело, прочти внимательно постановление о привлечении в качестве обвиняемого.

— Хорошо, — ответил я.

— Ну, давай, действуй. Больше некому, все заняты. И протокол пусть оформят побыстрее.

— Во сколько там назначено собрание? — спросил я.

— Кажется, в два часа. Но ты позвони, узнай предварительно.

— Хорошо, — говорю я и выхожу из кабинета, прихватив с собою дело. «Вот свалилось на мою голову, — думаю я и иду по коридору к себе в кабинет. — Придется ехать, ничего не поделаешь».

Придя в кабинет, я позвонил директору райпищеторга. Он сказал, что собрание назначено на два часа. Приглашены материально ответственные лица всего торга. Собрание состоится в зале управления райпищеторга.

Я посмотрел дело по обличению Акимова, старшего кладовщика продовольственного склада № 2, которой находится при магазине № 5 и является филиалом основного склада райпищеторга. При ревизии склада у Акимова была обнаружена недостача. В процессе расследования установлены поддельные отчетные документы и факты хищений Акимовым со склада.

В половине второго я поехал в райпищеторг. Когда я приехал туда, все уже были в сборе. Директор представил меня присутствующим и сказал, что я приехал по делу Акимова, которого привлекают к уголовной ответственности за хищения.